Глава 31 — Аванс

Мы сидим, держась за руки.

Я чувствую только его руку, пульсируя в точке нашего прикосновения. Слушая вполуха врача, я вся в своих противоречивых эмоциях.

Потому что сокращать дистанцию с Максом это самая бесперспективная и дурацкая затея. Но не сократить ее невозможно!

А ещё — я, вопреки всякой логики и разуму, счастливая и влюбленная дура.

Мне кажется, он самым красивым на свете, мне хочется оправдывать все глупости, грубости и дичь. Мне хочется за него заступаться перед Софьей Алексеевной.

И я всё понимаю, насколько это глупо. Но это ничего не меняет. Я чувствую именно так.

Ловлю себя на том, что глажу пальцем его кисть. И он, слушая врача, отвечает мне скольжением большого пальца по моей кисти.

— Итак, я не советую Вам продлевать инъекции тестостероном, Максим. Вам необходимо окно, хотя бы месяца в три, лучше в шесть. Иначе, начнутся серьезные проблемы. Анализы на грани.

— О-о… — недовольно. — Может, есть какие-то аналоги?

— Мы можем поставить инъекцию Мелании. У нее, как раз, показания к гормональной терапии.

— Эм… — растерянно пытаюсь отобрать руку, вдруг осознав, что инъекция мне никакого отношения не имеет к контрацепции Макса.

Не отпускает.

— Отлично. Я согласен.

Медик вежливо улыбается.

— А Мелания?

— Она тоже.

Бросает на меня давящий взгляд.

— Подожди… — шевелю беззвучно губами.

— Просто сделай это, — шепчет.

— Можно, мы наедине обсудим? — прошу врача.

— Конечно! Я вернусь через десять минут. Достаточно?

— Да… да…

Мы остаёмся одни.

Молча смотрим друг другу в глаза.

Нервно. Ревниво. Ранено. Иногда зло.

Словно ведём диалог.

И я говорю о том, что не собираюсь с ним спать. А он с этим не согласен! И обижается… И ещё я говорю, что эта контрацепция никак не защищает его. Потому что не верю в то, что он ограничиться сексом только со мной, даже "если". Даже в нашем контракте прописано, что я не могу себе позволить других мужчин. А про него ни слова.

Ни признаний в любви, ни клятв верности не было и не будет. Я их не жду. Я все про него понимаю.

И мы все это не говорим вслух. Но мы совершенно точно сейчас говорим об этом молча.

— Нет! — вырываю я всё-таки руку.

Мучительно сжимаюсь.

Отворачиваюсь, чтобы не показывать как эти все факты больно бьют по мне.

Но он снова крадёт мои пальцы.

— Я не буду спрашивать почему. Я знаю почему. Просто поставь ее.

— Зачем?

— А вдруг все окажется не "так" и ты передумаешь? Ты же ничего не теряешь, верно?

— Это будет выглядеть как согласие. А я не согласна.

— Аванс. Это будет выглядеть как аванс. Можешь себе позволить выдать мне аванс?

— Аванс на что?

— На то… что… — расфокусированно плывет его взгляд, — я не разочарую тебя. И ты этого захочешь сама.

Тереблю тревожно ткань юбки.

— Или Софья Алексеевна уже поработала с тобой и ты планируешь родить Императрице нового наследника? — прищуривается холодно.

— Нет! — дергаюсь, пересаживаясь дальше. — Ничего я такого не планирую.

Наши руки натягиваются.

— Тогда что там с авансом? — нахмурившись, едва касаясь, водит подушечками пальцев по моей ладони. — Это ничего не будет тебе стоить. Вернее, будет стоить один укол. Разве это много для аванса?

— Ладно… — говорит мой глупый рот.

Лицо вспыхивает и немеет от того, что я допускаю такую мысль — спать с Данилевским.

И я как безвольная кукла оказываюсь у него в руках.

Он притягивает меня к себе спиной, заваливая на свою грудь. Чувствую его сердцебиение и дыхание. А ещё его пальцы. Которые умеют, как оказывается, не только наглеть и похабничать. А ещё вот так невесомо изучать мои ладони.

— Ну… Что вы решили? — возвращается врач.

Подгоняя, сжимает меня.

Киваю ей, смущаясь.

— Тогда, Вас, Мелания, ждут в процедурном кабинете. Это — напротив.

Все происходит быстро и буднично. И уже через несколько минут я возвращаюсь обратно, прижимая руку к плечу.

И снова попадаю в плен его рук.

Он прижимает губы к моему плечу.

— Максим, я бы хотела обсудить с Меланией ещё пару вопросов. Вы не могли бы подождать за дверью.

— У нас нет секретов. Мы оплачивали парную консультацию, да? — риторически бросает взгляд на меня.

Пожимаю плечами, ещё не осознав всего происходящего.

— Как Ваша чувствительность? Лечение помогает?

— М-м… Мне кажется, стало лучше.

Раньше любое прикосновение вызывало дискомфорт и желание стереть его с кожи. А сейчас, Макс как только не тискает меня! И… это приятно, черт возьми.

— Хорошо. Я хочу посоветовать Вам психотерапевта.

— Зачем ей психотерапевт?

— Для комплексной коррекции проблемы. Вероятно, проблема имеет и психологические причины.

Потом мы обсуждаем мои глаза… Потом мою анемию… Я чувствую себя слегка инвалидом! И сержусь на Максима, что он так бестактно залез в мою историю болезни. И на себя, что позволила.

Врач обещает, что это все не критично и будет скорректировано. А потом мы идём оплачивать счёт за прием.

Взглянув нечаянно на цифру, я немею от шока.

— Мое лечение столько стоит?!

— Забей.

Мы едем домой.

— Это ужасно.

— М?

— Ужасно неловко чувствовать себя обязанной на такие суммы Софье Алексеевне. И не иметь возможности хоть как-то отплатить.

Максим бросает на меня скептический взгляд.

— Ты серьезно сейчас?

— Да.

— Поверь, она сдерет с тебя шкуру за каждую копейку. Ты погрязнешь в учебе, этикете, важных для нее мероприятиях…

Это я, наверное, переживу.

Тормозит у дома.

— Ну давай, Данилевская! — подмигивает мне. — У меня мужской клуб.

— Пока…

— И всё?

И в моей голове словно опять вырубают свет. В след мгновение, его язык уже у меня во рту. А я пьяна и невменяема. Он медленно скользит по моим губам. И мой “подонок” умопомрачительно нежный, как обещал. До мурашек…

Пальцы мои самовольно гладят его по щеке. Скользя от виска по скуле.

И это так волшебно — иметь право ласкать его.

— М-м… Нечестно, — мурлычет он как кот мне в губы, прикасаясь к моим пальцам на своем лице. — С меня нежности, с тебя кипяток. Мы так договаривались.

Отстраняюсь, заглядывая ему в глаза. Одергиваю пальцы, зависая ими в воздухе.

— Не понравилось? Ладно. Я поняла. Пока.

Жму на ручку, выскакивая из машины.

— Эй!

Вылетает тоже, зажимая меня и не позволяя смыться.

— Это была шутка.

— Это не была шутка.

— Ну хватит!! — раздражённо злится он. — Мне понравилось.

Ловя мою руку, прижимает ладонь к своей щеке.

И мне кажется, он сейчас немного раненным.

Не хочу усугублять…

— Правда? — веду пальцем по его скуле.

Ластится, закрывая на мгновение глаза.

— Правда…

Неожиданно подхватывает меня под бедра, отрывает от земли.

Хватаюсь за его плечи.

— Что тебе привезти? — улыбается.

— "Аленький цветочек", — шучу я.

— Замётано!

— Максим Маркович… — выходит охранник, прокашливаясь. — Не на улице…

— Да отъебитесь вы от нас! — тут же переключается Максим на свою старую версию.

Капризно и высокомерно, демонстративно закатывает глаза, отпуская меня.

И меня это даже не бесит. Мне конец…

Уезжает, срывая машину с места.

А я… пытливо смотрю на охранника. Это тот, который пытался меня тогда выдворить. И выхватил от Макса.

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, Мелания, — почтительно.

— А у вас есть… м-м-м… начальник службы безопасности?

— Конечно.

— Передайте ему, что я просила мне позвонить. У вас же есть мой номер.

— Что-то не так? — настороженно.

— Кое-что… Но я бы хотела поговорить с начальником, — краснею я.

— Вы можете все обсудить со мной.

— Вы занимаетесь проверкой персонала?

— Нет, не я.

— Значит, это… — пытаюсь сформулировать правильно. — …не в вашей компетенции!

Не слишком грубо?

Обескураженно поднимает вверх брови.

— Хорошо. Я передам.

— Благодарю.

Иду в дом, чувствуя спиной, как недовольно шушукаются охранники.

Ну, а что я такого попросила? Это же важно! Я же не для себя. Это… для семьи… Для семьи Данилевских! — поправляю себя.

Не приобщайся, Мелания. Тебя осадят. Рано или поздно.

В комнате падаю навзничь на кровать. И не моргая смотрю в потолок, вспоминая наши бесконечные поцелуи…

И, вырубаясь, снова забываю про подарок Яна.