Глава 32 — Беспощадные пытки
Влажное прохладное покрывало…
Вздрагиваю. Просыпаюсь.
И шокированно поднимаюсь на локтях, разглядывая небывалой красоты алые огромные пионы, букет которых рассыпается по моей груди и занял пол кровати.
— О-о-о… — распахиваю пошире глаза.
Прикусив губу, довольный и пьяный в дрова Данилевский разглядывает мою реакцию.
— Аленькие…
— Спасибо… — поднимаю один цветок.
Аккуратно обнимаю их, собирая обратно в букет. Едва обхватываю его руками, такой он большой. И очень тяжёлый.
Мне никогда в жизни не дарили цветы!
— У тебя есть ваза? — прижимаюсь к пышным бутонам щекой.
— У меня всё есть, — наклоняется, поднимая ладонями мое лицо.
Трётся носом об мой.
От него пахнет дорогим спиртным и сигаретами. Ещё парфюмом.
И мне опять все нравится.
Боги, хоть сбегай в гостевую!
— Ты пьян…
— Да, — улыбается.
— Мне тебя бояться?
— …Тu es… la plus belle fille… que j'aie rencontrée… — шепчет он чувственно, его язык немного заплетается. — J'ai peur de toi, aussi…
И мои ресницы порхают и трепещут вместе с сердцем от того, как это звучит.
— Переведи, пожалуйста…
— Не-е-ет… — отстраняясь, провокационно смеётся он. — Чего-нибудь слипнется у тебя от перевода. Сейчас горничная поднимется с вазой. Я — в душ.
Сижу как завороженная… Тыкаюсь носом в цветы.
Зоя притормаживает у открытой двери с большой вазой.
— Можно?
— Да, конечно.
Пока она занимается цветами, присев прямо на ковер, разглядываю ее лицо. А что если тогда с булавкой это была не Зоя, или потом была не Зоя, когда я сказала про булавку?
Я помню, что все девушки тогда показались мне на одно лицо. Одинаковый макияж, одинаковые прически, одинаковой комплекции и осанки. А что если над этим поработать намеренно?
У меня паранойя?
Но я правда не могу схавать эту ситуацию с Алексом. Здесь что-то не то! Когда бы она успела так влюбиться в "особенного" парня, чтобы по ночам вот это всё?!
— Какой красивый букет. Максим Маркович очень внимателен…
— Зоя.
— Да?
— Помнишь, ты мне рассказывала про Алекса.
Из ее рук высыпаются пионы.
— Про Алекса?..
Собирает поспешно обратно.
— Да. Помнишь?
— Мхм… — невнятно и растерянно. — Конечно.
Никогда она и слова про Алекса не говорила!
Заламывая пальцы, кругами хожу рядом, придумывая как ее вывести на чистую воду. Чтобы наверняка.
— Ты говорила, что он тебя тоже немного пугает, — нащупываю я. — Своими… прикосновениями.
— Мхм…
— Та, странная ситуация больше не повторялась?
— Нет-нет… Теперь все хорошо.
Та-а-ак. А никакой ситуации ведь не было.
— Кстати, вот, спасибо, что одолжила тогда! — достаю из сумочки купюру и протягиваю ей.
— Всегда рада помочь, — растерянно забирает.
Лицо, даже через плотный слой тонального крема покрывается контрастными пятнышками.
Ничего ты мне не одалживала!
— Доброй ночи.
Сбегает.
Их две. Я уверена!
Выглядываю в коридор. Стучусь в комнату Алекса.
— Я могу войти?
Сидя на кресле, чем-то занят на планшете.
Осматриваю его дверь.
Здесь есть задвижка как у нас. И выход на общий балкон. Запираю изнутри дверь на задвижку.
Он поднимает на меня взгляд.
Улыбаюсь.
— Пришла передать тебе привет от Максима. Твоего брата.
— Максим — друг.
Это мило…
— Я теперь тоже немножко сестра тебе.
— Не сестра.
Улыбка стекает с моего лица.
— Я тебе не нравлюсь? Ты не хочешь дружить. Я не друг?
— Ты не друг.
Расстроенно топчусь на месте, не зная, что сказать.
Проходя мимо меня, Алекс достает книгу. Открывает. Листает страницы.
И я уже собираюсь уйти, как…
Кладет раскрытую книгу на стол.
Там старое фото. Черно-белое. На нем… барышня. Альбиноска. Это видно даже на чёрно-белом.
Все альбиносы похожи… И мы с ней похожи. Довольно заметно.
— Ты — Мелания.
Я Мелания, да…
— А это чье фото?
Ручка двери с той стороны дергается. Я вздрагиваю.
Алекс тут же закрывает книгу, пряча ее обратно.
— Алекс. Это Софья Алексеевна. Открой дверь.
Ахаю.
— Не рассказывай, что я заходила, пожалуйста. Это не очень прилично, шастать по ночам к брату мужа…
— Алекс!
Сбегаю через балкон, попадая в руки к Максиму.
На нем только полотенце. И взгляд у него очень опасный и тяжелый. Ноздри подрагивают. Он облизывает губы, глядя мне в глаза.
Я мгновенно забываю обо всем на свете, теряясь в этом взгляде. И про Зою и про Алекса.
Его пальцы медленно скользят по моему бедру, сминая юбку.
— Ложись спать, пожалуйста, — вздрагивает испуганно мой голос.
Демонстративно поднимает руки, раскрывая ладони. Типа — не трогаю.
Смываюсь в душ, запираю дверь.
Чувствую, как истерично дышу.
Через стекло смотрит на меня своим раздевающим взглядом. Недолго.
Сдаваясь, уходит на кровать.
Как я буду спать с ним?!
Поспешно и зажато ополоснувшись — (дурацкие стекла!) — надеваю чистый халат.
А белье мое в комнате.
Свет уже притушен. Макс спит. Кажется…
Не снимая халата натягиваю шелковые широкие шортики. И потом, быстро маечку.
Стараясь не разбудить, невесомо прокрадываюсь под одеяло, в постель.
Тут же сгребает меня в объятия. Сжимая руками под грудью и внизу живота.
Спи-спи-спи… — зажмуриваюсь я.
Сонно сопит мне в шею.
Расслабляюсь. И пока он спит, прислушиваюсь к тому, как приятны прикосновения его рук.
Незаметно поглаживаю его пальцы.
Вдруг дыхание его сбивается с равномерного. И рука внизу моего живота оживает. Поглаживает ранку от корсета.
Это немножко больно.
Но я чувствую, что мои шортики становятся мокрыми и между бедер мучительно пульсирует. И дышать… сложно.
Его пальцы сдвигаются ниже, заставляя меня тихо всхлипнуть и содрогнуться от слишком шокирующих ощущений.
— Макс… — ловлю его руку, выдыхая.
— Хочу поцеловать тебя здесь… — игнорирует мои попытки остановить.
Переворачивает меня на спину, зависая сверху.
Мне кажется, я сейчас растаю до состояния жидкости и стеку с этой кровати.
Моё горло перехватывает. Я даже не могу ему внятно сказать "нет".
— Зачем?.. — бормочу я.
— А я тоже раньше думал — "зачем?", — горячо шепчет мне в губы. — Если пальцами можно сделать гораздо приятнее. А сейчас понял… Это не для того, чтобы тебе приятнее… А для того, чтобы мне… Хочу твой вкус…
— Нет…
— Почему? Я же буду целовать, не ты…
— Это… дико смущает, — шепчу в ответ.
— Ты там… охуенно красивая.
— Нет, не думаю… — честно признаюсь я.
— Да-да… Как алый пион… Для мужчины это охуеть как красиво. И рассматривать и прикасаться — это уже удовольствие.
Целуя в шею, спускается губами вниз.
— Макс, нет… Нет! Пожалуйста!
Ложится щекой на мой живот, прямо на шелковые трусики.
Глубоко громко вдыхает.
— Ладно…
— Давай спать… — тихо пищу я, замерев.
— Давай.
— М-м… Вернись… выше. Пожалуйста.
— Нет.
Поцелуй через ткань так "близко", что меня опять судорожно дёргает.
Обняв меня за бедра, расслабляется.
Он такой тяжёлый…
Это так приятно…
И ощущения сводят с ума!
Его ладонь прямо под моей попой. И я пытаюсь сжать бедра, опасаясь, что он ощутит, какая я насквозь мокрая от всего этого.
Но ничего не получается, его торс не даёт моим бёдрам сомкнуться.
От смущения кружится голова, он наверняка чувствует мой запах.
И Макс спит уже… Иногда сжимая меня во сне.
А я кусаю свои многострадальные губы… Бедрах сводит, между ними болит и пульсирует, ягодицы подрагивают, дышать невозможно. По телу бродят горячие волны.
И когда его палец изредка проезжается по внутренней поверхности моего бедра, я ловлю оглушающие судороги, вбиваясь затылком в подушку.
Это не контракт, это какие-то беспощадные пытки!
Спасите…