Глава 33 — "Своя"

Кто бы знал, что в респектабельном доме Данилевских недосыпать и недоедать — обычная история!

С утра со стоном Макс ворочается, меняя позу и спит дальше.

А я конечно же не могу. Потому что тело мое мгновенно вспыхивает и начинает реагировать на его близость.

И пока он отсыпается, после вчерашнего, я быстро привожу себя в порядок, и в этот раз надеваю не футболку, а белую блузу и кремовые брюки. Плету косу.

Делаю по комнате пару невнятных кругов, стараясь не разглядывать его тело.

А разглядывать есть что. Ворочается, ложась звездой на живот.

Скользя взглядом по мышцам спины, спускаюсь ниже на ягодицы. Они — вау… Впрочем, как и крепкие бедра, икры…

Так! Стоп.

Отворачиваясь, сажусь на пуфик. Смотрю на себя в зеркало.

И дожидаясь завтрака даже слегка крашу себе глаза, добавляя персика на нижнее веко, в тон кремовым брюкам.

Ресницы мои и брови окрашены в темно пшеничный цвет. Я не выгляжу клоуном, как после попыток сделать мне макияж девочками в детском доме. Но зато у меня появились черты лица, которые сложно было разглядеть, когда все было одинаково белым. Подкрашиваю губы блеском. И капельку персиковых румян на скулы.

Прикусываю нижнюю губу, пытаясь не улыбаться себе в зеркало. Потому что я красивая… Оказывается.

Разглядываю что ещё из косметики появилось в моем трельяже.

Несколько флаконов парфюма.

Обнюхиваю крышки. Отыскиваю тот, что был на свадьбе. Мне он очень понравился. Распыляю вверх, облачком над собой.

Хороший парфюм я себе не могла позволить, а плохой не хотела. И сейчас ловлю маленькое ощущение чисто девчачьей радости.

Со стоном мой вчерашний мучитель опять ворочается.

— Макс…

— М? — сердито и сонно.

— Нам пора на завтрак, наверное.

— Иди… — бурчит.

Растерянно смотрю на него через зеркало трельяжа. Ох уж эти барские перепады настроения!

— Желудок болит?

— Да…

Спускаюсь на кухню, гугля по дороге, что бы могло облегчить его боль.

Встаю в дверях.

— Здравствуйте.

Персонал замирает. Там повар, Марта, Зоя, ещё какая-то женщина…

— Максим плохо себя чувствует. Не могли бы вы сварить для него овсяный кисель сейчас?

— Овсяный кисель?…

— Да.

— Просто — овсяный кисель?

— Можно добавить не кислую ягоду или курагу. И немного сахара, — пробегаюсь взглядом по экрану.

— Клубника или персик?

— Пусть будет персик. И знаете… Его нужно сделать жидким и нужно потом процедить, потому что если попадаются хлопья — это неприятно.

Повар дёргая растерянно бровями, кивает.

— Как скажете. Через десять минут будет готово.

— Завтрак уже накрыт, Вы можете присоединиться Мелания.

— Сначала кисель.

— Я всё принесу Максиму Марковичу, — услужливо предлагает Зоя.

Ещё не хватало! Светит там своей накачанной задницей. Нечего разглядывать…

— Нет. Я подожду и отнесу ему сама.

Боже, как я глупо себя веду!

Разглядываю в холле тот самый ковер. Я вижу его рельеф. И он красив, да.

— Доброе утро, — проходит мимо меня мама Максима.

— Доброе утро.

— Почему ты одна?

— У Максима просто желудок болит… Ему плохо.

— М. Максиму нужно быть умеренней. И посетить врача.

Сдержанная улыбка.

Уходит в столовую.

И… всё?.. — удивлённо смотрю ей вслед. Твоему сыну плохо. Ты ему советуешь быть умеренным?

Да… Не так я в детстве представляла себе маму.

У моей группы была воспитательница. Строгая, сухая тувинка. Чайзат Баалаковна. Мы шутили что вместо нее нечаянно демона можно вызвать. Лишнего слова не скажет. И вообще русский она знала скудно. Но если что-то случалось, например, болел живот или зуб, она не отходила, пока проблема не была решена.

И ты никогда не был один, если было больно.

— Мелания.

Зоя с подносом. На нем кисель в фарфоровой широкой кружке с двумя ручками. И ложечка на блюдце.

Забрав, несу Максу.

Присаживаюсь с его стороны кровати.

— Вот сейчас вообще не в тему, — не открывая глаз бурчит он. — Вчера надо было…

— Я тебя лечить буду, поворачивайся.

— Ты меня все время "лечишь"..

— Не ворчи. Иди сюда. Будет легче…

Поправляю ему подушку.

Волосы мокрые. Умывался.

— Тошнит?

— Немного.

Кладу ладонь ему на солнечное сплетение.

Вжимает сверху своей.

— М-м… — мучительно.

— Давай.

Он, морщась, пьет кисель. Я поглаживаю ему слегка там, где болит. На его торсе — вся анатомия! Можно мышцы изучать. Задумавшись, рисую пальцем по переходу с мышц на ребра, а потом вдоль пресса, обводя кубики.

Горячий…

Задумчиво веду пальцем вдоль резинки, пересекая дорожку из жёстких темных волосков.

Надо ему компресс сделать…

— Вот сейчас опасно было, — хрипло усмехается он.

Очнувшись, как ужаленная одергиваю руку.

О-о-о! Мелания… Как ты туда попала своими пальцами! Ты же гладила ему гораздо выше!

— Нет-нет… Верни. Все классно. Мне правда легче.

Заметно. Как ему легче очень заметно по выразительной эрекции.

Сбегаю с кровати.

— Лан…

— Я… хочу успеть на завтрак.

— У нас есть ещё пять минут, смотрит на часы. Потом лучше вообще не являться.

— Я пойду.

— Подожди, я с тобой пойду.

За пару минут метеором собирается. И мы торопясь, спускаемся в столовую. Успевая за мгновение до Софьи Алексеевны.

Она сегодня без своего секретаря и заметно, что крайне рассержена. Устало и недовольно отчитывает всех по очереди.

Замечаю, как Юлия делает вид, что ест. Набирает в ложку кашу, чуть приподнимает и… Словно передумав опускает обратно. Сделав так несколько раз, отстраняется, оставляя ложку в тарелке, и намекая, что закончила с кашей.

Ее муж съедает ложкой черную икру из тарталет. Максим тоже не ест, а только пьет воду.

И Лидия не ест, налегая на кофе.

Нормально едим только мы с Алексом. Потому что мы голодные и здоровые. Ну… по сравнению с остальными!

— Юлия, мне нужен ассистент на переговорах. Мой — в больнице.

— Неужели больше некому, мама?

— Мне нужен свой человек.

— Я не могу, у меня с утра головокружение.

— Так поешь! — цедит Софья Алексеевна. — Хватит елозить ложкой.

— Мама… Ну Вы же сами будете недовольны, если вдруг мне станет плохо.

— Лидия? Хотя… Нет, — брезгливо.

— Предложи помощь, — тихо шепчу Максу.

— Чокнулась?.. — передёргивает его.

Мне становится немного жаль эту пожилую уставшую женщину.

— Если я могу чем-то помочь, Софья Алексеевна… — несмело поднимаю на нее взгляд.

— А ты считаешь, что уже "своя"? — надменно дёргает бровью Юлия.

Моё лицо вспыхивает.

— Она моя… — оскаливается Макс. — А значит "своя".

— Мне передали, ты обращалась в службу охраны, — словно не замечая вмешивается Софья Алексеевна.

— Да.

— Хм… И что же ты хотела, Мелания?

— Если это будет стоить вашего внимания, Софья Алексеевна, вы сразу узнаете об этом. А пока… не хотелось бы отвлекать вас от дел. Возможно, это пустое.

— Вот! Единственный человек за столом заботится о моих делах.

— Не удивительно, — сухо улыбается муж Юлии. — Мелания пытается снискать вашего расположения. И правильно делает.

— Не пытаюсь я ничего снискать! Для меня много делают. Мне хотелось бы, иметь возможность, как-то отвечать на это. По-человечески.

— Роди нам здорового наследника, — взмахивает словно бокалом кружкой с кофе Лидия с чуть циничной улыбкой. — Этого достаточно от тебя.

— А я что — уже не наследник?! — психует Макс.

— Я что — кому-то дала слово здесь?! — взорвавшись хлопает по столу ладонью Софья Алексеевна.

Посуда грохает звоном.

Повисает звенящая тишина.

— Я бы взяла тебя, Мелания, помочь мне, — спокойным тоном через минуту, словно не было этой всей неловкой ситуации. — Но мне нужен помощник сегодня, владеющий французским.

— Мы можем поехать вместе с Максимом, да? — бросаю на него строгий взгляд. — И сделать все, что сможем. Если Вы, конечно, быстро не найдете более хороший вариант. Да? — ещё раз бросаю на него взгляд, сжимая под столом бедро.

— Дыа, — немного вынуждено и жёстко.

— Ну что ж. "Business best", Максим. И быть готовыми через полчаса.

Встаём из-за стола.

— Что такое "Business best"? — шепчу ему.

— Это значит, будешь пиздец как должна мне!

— Ясно…