Глава 63. Нити

Проснулась резко, словно меня выдернули из сна за мгновение до падения.

Несколько секунд перед глазами ещё держался мягкий свет той комнаты, а в ушах звучал голос прапра. Потом всё исчезло, оставив знакомый полумрак каюты, тепло одеяла и руку Эмриса, лежавшую поверх моей талии.

Он уже не спал.

Лежал совсем близко, подперев голову ладонью, и молча смотрел на меня. В зелёных глазах не осталось ни сна, ни привычной насмешки, будто Эмрис давно проснулся и ждал, когда проснусь я.

— Доброе утро, ведьмочка.

Ответить не смогла.

Ещё несколько мгновений назад Зоряна говорила о разломе, о нитях и о том, что не знает, как его закрытие отзовётся на существе, однажды пришедшем через этот путь. Теперь Эмрис был здесь, рядом, живой и тёплый, настолько привычный, что сама мысль о возможности однажды открыть глаза и не увидеть его показалась вдруг невыносимой.

Подалась к нему раньше, чем успела подумать, обхватила ладонями лицо и поцеловала.

Эмрис явно такого не ожидал. На мгновение замер, а затем его рука скользнула по моей спине, притягивая ближе.

Отстранилась лишь тогда, когда стало нечем дышать.

— И что это на тебя нашло, ведьмочка? — спросил он, уже улыбаясь. — Если так действует мой переезд в твою каюту, надо было раньше...

— Заткнись, кошак невыносимый.

Закрыла ему рот новым поцелуем, пока не успел выдать очередную глупость.

На этот раз Эмрис смеяться не стал.

Ладонь легла на затылок, пальцы запутались в волосах, а второй рукой он обнял меня за талию так крепко, что между нами не осталось даже воздуха. Именно этого сейчас и хотелось. Чувствовать тепло его кожи, дыхание, каждое движение, убедиться каким-то совершенно бессмысленным, отчаянным способом, что он настоящий и никуда не исчезнет, пока держу его вот так.

Кажется, Эмрис всё-таки понял, что дело далеко не в утреннем настроении. Поцелуи стали медленнее, но от этого только хуже. Или лучше. Разбираться не хотелось.

Его губы скользнули к щеке, ниже, к шее, и по коже побежали мурашки. Прижалась сильнее, провела руками по плечам, спине, словно действительно могла запомнить его всего на ощупь. В ответ Эмрис что-то тихо сказал, но смысл потерялся, стоило ему снова меня поцеловать.

Дальше время почему-то перестало иметь значение.

Остались только сбившееся дыхание, тёплые ладони, смятые простыни и ощущение близости, которой раньше между нами ещё не было. Ни спешки, ни неловкости почему-то тоже не оказалось. Эмрис чувствовал каждое моё движение слишком хорошо, останавливался, когда требовалось, снова притягивал к себе, и постепенно страх, с которым проснулась, растворился в другом, куда более сильном чувстве.

Потому что он был здесь.

Со мной.

И только когда всё стихло, а дыхание понемногу начало выравниваться, пришло понимание, от которого захотелось одновременно рассмеяться и спрятаться под одеяло.

Эмрис давно перестал быть просто фамильяром.

Даже спутником, который был рядом столько лет, назвать его теперь не получалось. Этот невыносимый кошак каким-то образом забрался значительно глубже, чем ему кто-либо разрешал, обжился там точно так же, как этой ночью в моей каюте, и теперь мысль о том, что его однажды может не оказаться рядом, отзывалась болью.

Уткнулась лбом ему в плечо, надеясь, что хотя бы сейчас он промолчит.

Мечтать, как выяснилось, никто не запрещал.

Эмрис провёл ладонью вдоль моей спины и совершенно спокойно произнёс:

— Я тебя тоже люблю, моя ведьмочка.

Рука сама нашла его бок.

— Ай.

— Вот ещё, — возмутилась, приподнимаясь. — Я вообще-то тебе ни в чём не признавалась.

Он посмотрел на меня с откровенным удовольствием человека, который уже выиграл спор и теперь собирается насладиться последствиями.

— Разумеется. Ты просто проснулась и решила немедленно воспользоваться беззащитным мужчиной.

— Беззащитным?

— Практически спящим.

— Ты смотрел на меня, когда я открыла глаза.

— Тогда практически беззащитным.

Потянулась за подушкой, но Эмрис успел перехватить руку и снова притянул к себе.

— И вообще, — продолжил он, — если это была попытка доказать, что ты меня терпеть не можешь, повторять её можешь хоть каждое утро.

— Ещё слово, и отправишься спать в собственную каюту.

Эмрис медленно оглядел комнату, задержался на своей рубашке, валявшейся возле кресла, затем перевёл внимание на шкаф.

— Судя по всему, моя собственная каюта теперь здесь.

— Даже не надейся.

— Поздно.

Хотела возразить, но улыбка всё-таки прорвалась. Несколько мгновений лежала, слушая его ровное дыхание, а потом перед глазами снова появилось лицо Зоряны.

Тепло никуда не исчезло, только теперь рядом с ним вернулся и вчерашний страх.

Эмрис почувствовал перемену сразу.

— Ты её видела?

Кивнула.

— Последний раз.

Его пальцы, до этого лениво скользившие по моей руке, остановились.

— Значит, зелье закончилось.

— Да.

Сказать это оказалось тяжелее, чем ожидала. В памяти снова прозвучало тихое «Береги себя, девочка моя», и пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить.

— Мы поговорили о круге. Теперь знаю, что делает диск и зачем Зоряна оставила обозначения возле нитей. Знаю, почему тогда у неё не получилось.

— Она пыталась справиться одна.

— Именно.

Эмрис коротко усмехнулся.

— Узнаю Зоряну.

— Я ей примерно то же сказала. Только менее вежливо.

На несколько секунд стало легче, но важный вопрос всё равно ждал.

Повернулась к нему.

— Я спросила о тебе.

Улыбка исчезла.

— Обо мне?

— Что произойдёт, когда мы окончательно закроем разлом.

Эмрис молчал, и от этого внутри снова начало неприятно стягиваться.

— Прапра сказала, что когда нашла тебя, твоя душа держалась за остаточную связь с разломом. Потом она закрепила тебя в живом теле, и зависеть от него ты перестал. Но она не знает, какие связи появились позже и как окончательное закрытие пути может на тебе отразиться.

Он выслушал до конца и только потом спросил:

— Поэтому ты проснулась и решила срочно меня зацеловать?

— Эмрис.

— Молчу.

— Тебя невозможно заставить молчать.

— Обычно ты выбираешь довольно действенный способ.

Пихнула его в плечо, хотя на этот раз даже злости не получилось.

— Мне страшно, дурень.

Эти слова всё-таки заставили его перестать улыбаться.

Эмрис обнял меня крепче и некоторое время просто держал рядом.

— Я здесь, Велена.

— Сейчас.

— Сейчас, — согласился он. — А о том, что будет потом, будем думать тогда, когда увидим эти нити. Вместе.

Вот именно последнее почему-то подействовало лучше любых обещаний. Вместе мы хотя бы могли попытаться сделать то, с чем Зоряна когда-то решила справиться в одиночку.

Лежать дальше хотелось куда сильнее, чем вставать, однако мысли уже возвращались к кругу, обозначениям прапра и главному условию ритуала. Прежде чем отделять хотя бы одну нить, придётся удержать все, а сколько их окажется после замыкания круга, никто пока не знал.

Через несколько минут всё-таки выбралась из объятий Эмриса и потянулась за одеждой.

— Куда собралась?

— Разбираться, как нам не повторить подвиг моей прапра и не попытаться героически умереть всем составом.

— Я так и знал, что утро испортят дела.

Обернулась на него, застёгивая рубашку.

— Доброе утро ты уже получил. Причём, насколько помню, не жаловался.

— Ведьмочка, если предлагаешь продолжить...

— Даже не мечтай.

Эмрис рассмеялся, а я уже подошла к столу и подтянула к себе вчерашние записи. Завтрак пока вполне мог подождать. В голове ещё слишком ясно звучали слова Зоряны, и хотелось успеть разложить их по местам, пока воспоминания не смешались с собственными догадками.

Первым обозначила центр, потому что с ним вопросов уже не оставалось. Диск замкнёт круг, нити проявятся, а отделять их придётся мне: ни Арвен, ни Эмрис, ни кто-либо другой не видел чужие потоки так, как видела их я.

Ниже записала четыре вида опор, о которых говорила Зоряна: жизнь, магию, кровь и место, оставив между ними достаточно свободного пространства для пометок.

— Это ещё что?

Эмрис к этому времени уже оделся и теперь остановился рядом, рассматривая мои записи.

— Виды опор. Не количество нитей, — сразу уточнила, пока он не успел сделать неправильный вывод. — Зоряна разделяла их по тому, за что тень держится. Одного вида может оказаться несколько, какого-то вообще не быть. Пока диск не окажется в центре, мы ничего точно не узнаем.

— Прекрасно. То есть людей надо подготовить заранее, а что именно им придётся делать, выяснится уже на месте.

— Именно поэтому мне так нравится этот ритуал.

Эмрис опёрся ладонью о край стола, рассматривая написанное.

— И что требуется от того, кто удерживает нить?

— Сила, подходящая к её природе. Плюс контроль. Если связь сорвётся, тень сможет укрепить её или попытаться создать новую. Поэтому сначала мы должны взять под контроль всё, что увидим, и лишь потом я начну отделять её от опор.

— Звучит несложно, если забыть обо всём сложном.

— Вот за это я тебя и ценю. Сразу умеешь вселить уверенность.

Перо задержалось возле слова «жизнь».

Зоряна говорила о человеке, хорошо чувствующем собственную жизненную силу. Первым на ум опять пришёл Эмрис, и теперь это совсем не понравилось.

Эмрис проследил за тем, где остановилось перо, и усмехнулся:

— Даже не начинай, ведьмочка. Ты совсем недавно пересказывала мне слова Зоряны о том, что никто не должен решать за остальных, а теперь уже сидишь и прикидываешь, как оставить меня подальше от всего, что связано с этими нитями.

— Вообще-то я ещё ничего не сказала, — возмутилась, хотя возражение получилось так себе. Именно об этом и думала. — Просто жизненные связи...

— ...могут иметь отношение ко мне, — закончил он вместо меня. — Я понял. Но пока мы даже не знаем, есть ли среди них моя и что вообще обнаружится после замыкания круга. Если окажется, что мне действительно угрожает опасность, будем разбираться с ней там, а не заранее вычёркивать меня из твоего замечательного плана.

Перо пришлось отложить.

— Очень легко рассуждать, когда речь идёт о тебе. Прапра прямо сказала, что не знает, как закрытие разлома может на тебе отразиться, а мне предлагаешь спокойно дождаться момента, когда мы это проверим на практике.

— Нет, я предлагаю не пугаться заранее за двоих. Твоего страха нам сейчас вполне достаточно, а если начну ещё и я, пользы от этого точно не прибавится.

Вот ведь кошак. Самое обидное, что спорить с ним было сложно.

— Иногда ты бываешь раздражающе разумным.

— Запомни этот момент, — невозмутимо посоветовал Эмрис. — Он тоже может больше не повториться.

Пришлось фыркнуть и снова взяться за перо. Ну конечно. Нашёл время пользоваться словами прапра.

В дверь постучали, и почти сразу появилась Эиландиль с подносом.

— Я так и знала.

Она остановилась возле стола, посмотрела на бумаги, потом на меня и с укором покачала головой.

— Ты опять не завтракала.

— Я только проснулась.

Эмрис кашлянул.

Медленно повернула к нему голову.

Он изобразил полнейшую невинность.

— Что?

— Ничего.

Эиландиль посмотрела на Эмриса, потом на меня, а когда её внимание привлекла растрёпанная постель, на губах появилась слишком понимающая улыбка.

— Даже спрашивать не буду.

— Вот и правильно.

— А я бы рассказал, — охотно предложил Эмрис.

Схватила первую попавшуюся тетрадь и шлёпнула его по руке.

— Сядь и ешь.

— Какая ты нежная после пробуждения.

Эиландиль всё-таки рассмеялась, поставила поднос на свободный край стола и придвинула ко мне тарелку.

— Что вы нашли?

Шутки сразу отступили.

Пришлось рассказать ей главное. Про последний разговор с Зоряной, про нити и разные виды опор, про то, что количество связей станет известно только после замыкания круга. Эиландиль слушала внимательно, время от времени поглядывая на схему.

Когда дошла до крови, её пальцы легли на живот.

— Значит, Мираэль могла искать меня именно поэтому.

— Могла, — ответила осторожно. — Но пока мы этого не знаем. Кровь всего лишь один из способов закрепиться. Зоряна прямо сказала, что у тени может вообще не оказаться такой связи.

— А может оказаться.

— Может.

Эиландиль помолчала.

— Тогда, если понадобится человек для такой нити, я подойду?

Вот чего не хотелось обсуждать с утра.

— Пока никто никуда не подходит. Сначала выясним, что вообще обнаружит круг.

— Велена.

— Что?

— Не начинай решать за меня заранее.

Покосилась на Эмриса.

Тот с чрезвычайно довольным видом жевал хлеб.

— Только попробуй что-нибудь сказать.

— Даже не собирался.

Лжец.

— Хорошо, — вернулась к Эиландиль. — Если такая связь появится, мы разберёмся. Но ты беременна, и делать вид, будто это ничего не меняет, я тоже не стану.

— Я этого и не прошу.

Вот и договорились. По крайней мере пока.

После завтрака к нам присоединился Арвен, и схема на столе постепенно обрастала новыми пометками. Рассказ пришлось повторить ещё раз, теперь уже подробнее, особенно ту часть, где магические связи требовали длительного контроля.

Арвен выслушал и задумался.

— Если сила должна соответствовать природе нити, значит, одного человека заранее назначить на определённый участок всё равно не получится.

— Да. Мы можем только понять, кто из нас на что способен. Окончательно распределять придётся уже после того, как я увижу связи.

— Тогда нужно готовить несколько вариантов.

Именно к этому я и пришла.

Магия Арвена подходила для сложной работы с потоками. Эмрис слишком хорошо чувствовал жизнь, чтобы игнорировать это. Эиландиль могла оказаться полезна там, где речь пойдёт о крови, хотя сама мысль по-прежнему нравилась мне меньше всего. Оставалось место, и вот здесь уверенности не было совсем.

Провела пальцем по написанному слову.

Корабль отозвался лёгкой дрожью под ногами.

Все трое одновременно посмотрели вниз.

— Дружище, — пробормотала, — ты сейчас предлагаешь себя или просто подслушиваешь?

Ответом стала ещё одна вибрация.

Арвен усмехнулся.

— Похоже, он уже сделал выбор.

— Вот только Зоряна сказала, что связь с местом может держаться за само пространство или за что-то давно с ним связанное. Корабль действительно был рядом с прапра, но сможет ли он удержать нить с расстояния, понятия не имею.

Договорить не успела.

Где-то наверху раздался громкий голос, следом второй, а через несколько мгновений по кораблю прошла совсем другая дрожь, предупреждающая.

Арвен первым поднялся из-за стола.

— Кто-то приближается.

Мы вышли на палубу почти одновременно, когда над скалами уже показались несколько тёмных силуэтов, стремительно приближавшихся к кораблю. Сначала разобрала широкие демонические крылья, а затем узнала и Рейнара, летевшего впереди отряда.