Глава 9. Столкновение с орком

Мы пробирались сквозь толпу, пока шум не стал стихать, и наконец я заметила небольшую лавку с кривоватой вывеской, где было написано «Травы и настои госпожи Лирсы». Выглядела она скромно: прилавок, заставленный пучками сушеной мяты, зверобоя и ещё каких-то трав, которые я, скорее всего и не знала вовсе. За прилавком сидела сухонькая женщина с цепким взглядом и руками, явно привыкшими перебирать корни и баночки.

— Может, найдём что-нибудь… менее подозрительное? — прошептала я, поворачиваясь к фамильяру.

— Подозрительное? — Эмрис вскинул бровь. — Велена, мы и сами выглядим так, что не каждый решиться иметь с нами дело. Так что, давай… делай первый шаг. Иначе, всё будет впустую.

Ладно. Собравшись, глубоко вдохнула и, сделав несколько шагов, подошла к лавке, сразу же ставя сумку на прилавок.

— Добрый день, госпожа, — пришлось буквально выдавить из себя это обращение. — Я… занимаюсь травами. И кое-что умею готовить, — договорила я, выуживая из сумки несколько простых зелий: от головной боли, чесотки и расстройства.

Женщина за прилавком — госпожа Лирса, как значилось на вывеске — смерила меня взглядом. Таким, будто просвечивала меня до костей. Потом молча взяла первую выставленную баночку, сняла крышку, понюхала и едва заметно кивнула.

— Чисто, — сказала она. — Сильнее, чем у здешних травниц выходит. Сколько хочешь?

Я замерла. Вот тут-то и началась моя беда: торговаться я умела так же, как летать без корабля. Да и цен местных не узнала. Вот же…

— Эм… ну… немного, — пробормотала, озвучивая, как мне тогда казалось, нормальную цену.

Эмрис так выразительно закатил глаза, что мне захотелось наступить ему на ногу. Но госпожа Лирса не спорила. Наоборот, аккуратно проверив каждый пузырёк, убрала их с прилавка, тут же отсчитывая монеты.

— Приноси ещё. Особенно простые. Они всегда нужны.

— Спасибо, — выдохнула я, забирая сумку и монеты.

Мы отошли от лавки, и я не выдержав, повернулась к Эмрису:

— Что? Что ты так смотришь?

— Хозяйка, — он даже не пытался скрыть сарказм, — ты только что продала три хороших зелья по цене одного.

— Ну… я же не знала! — выдохнула я.

— Вот именно! Не знала. И не спросила. Ты — ходячая радость для любого торговца.

— А ты мог бы предупредить заранее. Но предпочёл просто улыбаться!

Я бы с удовольствием запустила в него сумкой, но тут наш путь пересекла лавка с продуктами. Я взяла немного хлеба, сыр, сушеные ягоды и кусочек вяленого мяса. Когда торговец объявил цену, я побледнела.

— Да чтоб тебя… — прошептала я, отдавая чуть ли не половину только что заработанных монет. — Я же думала, этого хватит на неделю!

Эмрис, конечно же, фыркнул.

— Учись, хозяйка. Торг — это искусство.

Я уже открыла рот, чтобы съязвить, но взгляд зацепился за белоснежное здание через улицу. На вывеске витиеватыми буквами красовалось: «Салон красоты и вечной молодости “Лик”».

— О, — выдохнула я. — Вот где мои зелья красоты могут пригодиться.

— Ха! — усмехнулся Эмрис. — Смотри-ка, хозяйка уже учится.

К салону сразу идти я не решилась. Опыт с лавкой показал, что цены здесь пляшут так же бодро, как местные мальчишки в уличных играх, и лучше сперва всё разведать.

Мы двинулись вдоль торговых рядов, где воздух звенел от выкриков продавцов, пахло горячим хлебом, дымом и мокрой шерстью. Я прикидывала цены на продукты и вещи, останавливалась у лавок, щупала ткань, слушала чужие разговоры. Всё это было нужно, чтобы понимать — чем и как тут живут, и чего стоит наше наследство в пузырьках.

Ну и, конечно, нельзя было не учитывать тот факт, что мой фамильяр ходил в одних только штанах и рубашке, которые нашёл на корабле. На фоне местных жителей он выглядел… скажем так, чересчур. Слишком высокий, слишком смазливый, слишком уверенный в себе. В общем, воплощённая приманка для лишних взглядов. Так что одеть Эмриса тоже входило в мои ближайшие планы, иначе ещё подумают, что я веду за руку сбежавшего актёра из передвижного балагана.

Примерно прикинув, сколько нам понадобится денег хотя бы на базовые покупки, я наконец решилась свернуть в сторону белоснежного здания с витиеватой вывеской: «Салон красоты и вечной молодости “Лик”».

Но стоило сделать несколько шагов, как меня отвлёк шум.

По площади пронёсся русоволосый мальчишка, прижимая к груди наливное яблоко, явно добытое не слишком честным путём. Следом за ним с руганью и багровым лицом нёсся торговец, размахивая руками и грозно крича. Толпа тут же оживилась: кто-то хохотнул, кто-то подбодрил мальчишку, а кто-то — наоборот, прокричал проклятья в сторону ловкого воришки.

Я, дурочка, замерла на миг, чтобы посмотреть, как ловко мальчишка лавирует между людьми. И именно в этот момент врезалась во что-то твёрдое и неподвижное, как стена. Только эта стена оказалась живой.

Сильные руки перехватили меня за талию и удержали от падения. Моё лицо уткнулось в тёплую грудь, а пальцы — да, мои собственные пальцы! — легли прямо на кожу. На голую кожу!

«Орк! — забилось в голове, как тревожный колокол. — Тот самый с топором или другой?»

Запрокинув голову вверх, я встретилась взглядом с чем-то, что больше напоминало гору в доспехах. Передо мной действительно возвышался орк: массивный, с широкими плечами, клыки поблёскивали при каждом движении губ.

— Аккуратнее, мелкая, — басисто прогремел он. Его грудь завибрировала от смеха, и, к моему ужасу, я почувствовала эту вибрацию ладонями, всё ещё лежащими на его коже.

— Простите, — пробормотала я, чувствуя, как уши стремительно заливаются краской. — Я отвлеклась и не заметила…

Договорить мне не дали — орк расхохотался так, что прохожие невольно обернулись. И, честно говоря, я не удивилась: в кого ещё, кроме меня, могла бы врезаться целая гора?

Он отпустил меня, убедившись, что я стою твёрдо на ногах. Его огромные ручища разжались, и взгляд скользнул по мне снисходительно, с искоркой насмешки.

— Гляди в следующий раз, мелкая, — хмыкнул он. — А то с великаном столкнёшься — мокрого места от тебя не оставит.

Смущённо улыбнувшись, поправила сумку, замечая, как сбоку откровенно ржёт Эмрис. Он даже не попытался скрыть своё веселье. — Надеюсь, этого не случится, — пробормотала, стараясь сохранить остатки достоинства.

Орк ещё раз огляделся по сторонам, будто проверял, не слушает ли кто наш разговор, а потом вновь вернул ко мне свой внимательный взгляд.

— И что такая мелкая тут делает?

Ну я бы не сказала, что я «мелкая». При своих ста семидесяти я обычно смотрела на людей сверху вниз, но рядом с ним и впрямь чувствовала себя девчонкой. Вот только говорить об этом не стала, помня, что у него есть топор. А с топором я спорить не привыкла.

— Пытаюсь продать зелья, — призналась неожиданно даже для самой себя. — Только не знаю, где. Да так, чтобы цену не занизили.

Орк нахмурился, почесал затылок. И я уже решила, что он промолчит или пошлёт куда подальше, но он всё же хмыкнул и заговорил:

— Вон там, — махнул рукой в сторону улочки, уходящей с площади. — В доме с зелёными листьями на двери живёт местный знахарь. Он по достоинству оценит сбор трав и зелья. За настоящую работу даст цену хорошую.

— Спасибо, — кивнула я, собираясь идти дальше. Но орк прищурился и добавил:

— Только смотри, мелкая. Он лжи не любит. Чует её за версту. Попробуешь юлить — не по добру будет. Беду нашлёт. Не смерть конечно, но пакость такую, что забудешь, как дышать спокойно, — подмигнув, махнул рукой, отправляясь по своим делам.

Я осталась стоять на месте, чувствуя, как рядом Эмрис откровенно трясётся от смеха.

— Прекрасно, — вздохнула я, глядя на белоснежный «Лик». — Один пугает, второй смеётся… С такой поддержкой я, конечно, далеко уйду.

— Ты ещё скажи спасибо, — выдохнул Эмрис, утирая слезу. — Хоть один орк оказался твоим поклонником.

— Хватит! — рыкнула я, шагая вперёд. — Пойдём уже, пока ещё кто-то не решил рассказать мне, что судьба у меня тяжкая и ложь — наказуема.