Глава 45

Утром, несмотря на ранний час на рассвете, все высыпали смотреть на отъезд Амелии де Веймер. Слухи разносятся быстро, ведь именно я их и пустила.

Зачем? Чтобы показать, что бывает с теми, кто пойдет против любимой фаворитки короля. В качестве предупреждения. Что король может охарактеризовать их как действия против него.

С одной стороны, мне больше не хотелось наблюдать таких сцен и делать выбор между казнью и чем-то еще, с другой — лишним обезопасить себя на следующий раз тоже не будет. Ведь может случиться такой момент, что я не смогу справиться с опасностью. Невозможно быть настороже каждую минуту, и лимит везения тоже не бесконечен.

Я тоже явилась на проводы. Подошла к Амелии, в ее глазах сейчас горела лишь ненависть.

— Пришла позлорадствовать? Я должна тебя поблагодарить, но не буду, — буркнула она.

— Нет, я пришла, чтобы поблагодарить тебя.

Она непонимающе подозрительно посмотрела на меня.

— Отойдите, мне надо сказать графине де Веймер пару слов, — сказала я слугам.

Но дала знак своим стражникам быть наготове.

Потому что прекрасно понимала, что последует за моими словами.

Когда слуги, повинуясь, отошли, я сказала:

— Я пришла поблагодарить тебя за то, что ты сделала за меня — я не знала, как мне влезть в политику, чтобы влиять на Карла еще и в политических вопросах. Не придешь же на Совет просто так, — я издала смешок. — Ты все сделала за меня, спасибо. Теперь я знаю свое влияние на Карла во всех вопросах. Вернее, узнала, что предела этому влиянию нет. Так что теперь я политическая фигура на шахматной доске Ассурии. Благодаря тебе. Спасибо.

Я улыбнулась Амелии, а она не смогла сдержать себя в руках. Ненависть, зависть затопили ее с головой, она бросилась на меня, выставив вперед ногти, желая разорвать меня ими на части. Лицо ее было перекошено, изо рта брызгала слюна.

Стражи тут же перехватили ее, она бесновалась в их руках, как демон, которого изгоняют из тела. Ее корежило, изо рта неслись проклятья.

Я развернулась и с улыбкой победителя отправилась во дворец, одаривая взглядом тех, кто с любопытством наблюдал за этой сценой. В восточном крыле королевы в окне дернулась штора. Что ж, надеюсь, на какое-то время мои враги затаятся, и меня ждет передышка.

Вчера Карл, сразу после Совета, прежде чем отпустить от себя, сказал, что мое присутствие украсило совет и было приятно отвлечься.

Я кокетливо посмеялась:

— Если позволите, Мое Величество, я буду иногда отвлекать вас и суровых мужей от ваших серьезных дел. Не часто, но приятным сюрпризом.

Тогда Карл посмеялся и согласился.

Что ж. Переждав бурю, и исполняя данное обещание, какое-то время не взывать к Карлу Великодушному и не лезть в политику, я дождалась подходящего момента, когда на политической арене царил штиль, и предприняла уже свою первую самостоятельную вылазку.

Заранее отдала приказы в кухне, чтобы приготовили то, что я прошу. И, одевшись довольно легкомысленно, и прихватив официантов, ворвалась в зал Совещания.

— Уважаемые мистры, и Ваше Величество, — объявила я, ставя тяжелую корзину на стол, пока официанты разносили и ставили перед мужчинами бокалы с освежающим лимонадом. — Властью, данной мне богиней милосердия, в своем лице я объявляю перерыв, чтобы перекусить и освежиться. А то ваш пар из ушей уже видно из окон с улицы.

Я раскрыла корзинку и доставала оттуда блюда с приготовленной закуской, которая вызывала слюноотделение своим видом. Конечно же я заранее узнала о пищевых пристрастиях членов Совета и аллергии на продукты, чтобы выбрать то, что придется по вкусу всем. Настоящая разведка!

И сейчас перед мужами на тарелочке лежали закуски всех вкусов: сливочный, мясной, сладковато-соленый, кисло-сладкий. Все закуски рассчитаны на один-два укуса, не крошатся, не капают, не оставляют жира на пальцах или губах. Надеты на шпажки для удобства.

Тончайшие ломтики запеченной грудки индейки, аккуратно свернутые в рулетики. Внутри — воздушный сливочный сыр, смешанный с мелко порезанной вяленой клюквой и крошечной щепоткой апельсиновой цедры для свежести.

Выложенные на поджаренных хлебцах небольшие кружочки груши. На них — ломтик изысканного бри, сверху — крошечная капля густого бальзамического крема и тонкий срез ломтика инжира.

Тонкие ломтики вяленых томатов и нежного мягкого козьего сыра с добавлением трав, аккуратно свернутые вместе в маленькие розочки, наколотые на зубочистки.

Крошечные, идеально круглые запеченные фрикадельки из телятины на шпажках, с каплей прохладного сливочно-сметанного соуса с ноткой имбиря и укропа.

И крупные, сладкие виноградины без косточек, обернутые в очень тонкий и хрустящий ломтик бекона. Запеченные до хруста и слегка смазанные перед запеканием кленовым сиропом для карамельной нотки.

Не придраться!

А кто придерется, будет иметь дело с королевским поваром, который самолично подобрал меню, мстительно подумала я.

Посмотрела на реакцию Карла. Он взирал на мое самоуправство благосклонно. Пока его всё забавляло.

— Соблазнительно, — кивнул Карл, беря шпажок с рулетиками. — Мистры, последовать примеру! Пять минут — и снова в бой, — он жестом разрешил присутствующим подкрепиться.

Карл не стал прерывать Совет, дав пять минут на первое насыщение, а потом все остальные перекусывали во время дебатов. Меня не прогоняли, и я под видом ухаживания за Карлом и уборкой посуды, слушала что говорят.

Министр финансов, граф де Линьи, сухой и непреклонный, как счетная книга, отстаивал каждую монету, предлагая урезать «несущественные расходы».

— … и особенно расточительна Королевская Библиотека! — провозгласил де Линьи, тыча пером в развернутый свиток. — Переплетные мастерские поглощают золото, как бездонная бочка! Новая кожа, золотое тиснение, шелковые закладки… Для чего? Чтобы сдувать пыль с фолиантов, которые никто не читает! Предлагаю сократить их содержание вдвое. Экономия — пятьсот велиров* в год!

В зале загудели. Архивариус Мелвин, бледный как полотно, вскочил, готовый вступить в яростную защиту сокровищницы знаний. Но Карл уже поднял руку, явно утомленный и раздраженной мелочностью спора.

— Пятьсот велиров? — переспросил он с ледяной усмешкой. — На армию не хватит. Но и на пыль тратить… Может, граф прав…

Я, делая вид, что убираюсь, заинтересованно рассматривала свиток де Линьи, лежащий перед Карлом.

— О, финансы… — промолвила я с наивным видом, будто случайно. — Все так сложно… Граф де Линьи, вы говорили о переплетчиках? Пятьсот велиров… Это много?

Де Линьи, с набитым ртом, промычал что-то невнятное. Карл наблюдал за мной с улыбкой, ожидая продолжения «игры».

— А скажите, уважаемый граф, — продолжала я, обращаясь к министру с обворожительной улыбкой, — а сколько стоит… ну, скажем, одна страница пергамента высшего качества? Та, что не желтеет сто лет?

Де Линьи замер, остановив виноградинку на полпути ко рту. Он не ожидал вопроса.

— Э-э… Точной цифры не помню, мистрис, но… дорого. Очень дорого.

— А золотая краска для миниатюр? — не отступала я, хотя тон мой был легким, почти игривым. — Та, что не выцветает? Или… игла мастера-каллиграфа? Сколько стоит его труд, чтобы переписать одну страницу без единой помарки?

Де Линьи растерянно заморгал. Карл перестал жевать, его взгляд стал внимательнее.

— Это… это все учтено в расходах на книги, мистрис, — пробормотал граф.

— Да и зачем нам в это вникать? — встрял недовольно граф де Волф.

— О, у меня богатая фантазия, граф, — кивнула я с видом просветленной. — И я задаюсь вопросом, если мы сэкономим пятьсот велиров на переплетчиках, и они станут хуже работать… или уйдут… А что будет с этими драгоценными страницами, пергаментом, красками? — я сделала паузу, глядя то на де Линьи, то на Карла. — Пыль-то сдувать все равно надо, Ваше Величество. Но если переплет плохой, страницы порвутся, краски осыпятся… Потеряем ли мы тогда не пятьсот велиров, а… целую книгу? А вдруг в этой книге… — мой голос стал чуть тише, заговорщицким, — … рецепт лекарства от чумы, которая бушевала при деде вашего деда? Или карта забытых рудников с золотом? Или стратегия, как победить врага одним ударом? Ведь библиотека — это не просто книги, правда? Это… память королевства. Его мудрость на черный день. Разве можно экономить на его душе?

В зале воцарилась тишина. Даже чавканье прекратилось. Архивариус Мелвин смотрел на меня с немым благоговением. Годфруа, который при моем появлении как замер, так и отмер только для того, чтобы жадно наброситься на еду, с удивлением. Де Линьи покраснел и откашлялся. Вольф буравил недовольным взглядом, но не встревал.

Карл… Карл смотрел на меня одобрительно.

— Память королевства… — медленно повторил он, его взгляд не отрывался от меня. Потом он перевел его на де Линьи. — Граф. Вы слышали? Пятьсот велиров… против возможной карты золотых рудников или рецепта от чумы, — он усмехнулся, но теперь это была усмешка человека, которому показали интересный ход в игре. — Может, поищем экономию в другом месте? Ваши канцелярские свечи, например, горят слишком ярко и дорого? Или… — он бросил взгляд на корзинку, — … в счетах на обеды для вашего министерства. Не будем экономить на переплетчиках. Как показали бурные фантазии Корделии, они очень важны. Продолжаем.

Повторную я вылазку сделала через месяц, потом сократила срок до двух недель, потом принесла чай в холодный ненастный день через неделю… в расчете, что к моему присутствию должны привыкнуть.

И все привыкли. Кроме де Волфа. Мы с ним занимали разные позиции во всех вопросах и тянули Карла каждый в свою сторону. И он не мог простить мне утрату положения графа де Веймера, который был его родственником и сподвижником.

Я не спорила с ним в открытую, и его выпады в мою сторону выглядели как личное предвзятое отношение. Он это быстро понял и тоже перестал нападать открыто. Тем более те вопросы, что я поднимала, были «безопасны» с точки зрения посягательства на власть. Угрозы для власти я не несла и те проблемы, что поднимала, не влияли на политику и не оспаривали решения Карла. Наоборот, в них проявлялся Карл Великодушный, что шло на пользу его имиджа.

Но противостояние от этого с Вольфом не уменьшилось, а стало глубже и яростнее.

Тем не менее, кое-какие благие дела я (вместе с Карлом, конечно же) государству принесла. Например, спасла от закрытия «убыточный» скрипторий при Академии целительства, где монахи переписывали редкие трактаты.

— О, скрипторий? Я видела литографии оттуда чудесных иллюстраций трав… А знаете, Ваше Величество, если бы не они, как бы мы узнали, какая трава от лихорадки, а какая — яд? В прошлом году лекарь спас кузена Одри д’Омон именно по такой рукописи! А представьте, если бы ее не переписали вовремя и она сгнила? Экономия — сто велиров в год, а жизнь правнука графини д’Омон — разве она стоит меньше?

Я апеллировала к практической пользе, спасению жизней знатных людей, и снова — к сохранению ценного знания.

Помогла с новыми телескопами астрономам. Когда любовалась на звезды с Карлом в окна галереи дворца. Но то, чем я гордилась больше всего — это сохранением «бесполезных» школ для девочек из бедных семей, которые возникли благодаря королеве Глории, а потом и первая жена Карла, Аннабель внесла свой вклад.

— Все равно замуж выйдут. Читать-писать научились — и ладно, — чисто мужской взгляд на образование женщин.

И тут даже неважно, кто предложил первый, поскольку все согласно закивали, вызвав мой гнев, который мне с трудом удалось скрыть. Я даже не стала ничего говорить тогда, боялась не сдержать эмоций.

«Случайно» упомянули за ужином в беседе с моей пожилой приятельницей маркизой де Сартр:

— Сегодня видела, как ученицы школы Святой Клары шили рубахи для солдат госпиталя. Так аккуратно! И быстро! Говорят, их учительница когда-то была лучшей вышивальщицей у королевы Глории, — поделилась событиями своего дня маркиза.

— Жаль, если школу закроют… — вздохнула я. — Кто теперь будет шить для раненых? Нанять мастериц дороже выйдет, наверное?

— Да, но… почему закроют? — расстроилась маркиза.

Карл выразительно посмотрел на меня и вмешался:

— Корделия принимает близко к сердцу все услышанное. Школы не закроют, — посмотрел он насмешливо на меня. Для него мой спектакль не остался незамеченным. — Пусть шьют солдатам рубахи. Но отчеты о расходах должны контролироваться. Может, вы, Корделия, возьмете на себя такую ответственность?

Глаза Карла хитро блестели, и я просияла.

— Конечно, Ваше Величество. Я готова взять на себя эту тяжелую ношу. Ведь других у меня не имеется. Думаю, мы с маркизой де Сартр справимся. Вы ведь окажете мне помощь в столь тяжелом деле? — обратилась я к маркизе.

— Конечно, Корделия, — послала мне та заговорщицкую улыбку.

* велиры — денежная единица Ассурии