Глава 59

В сад я все-таки попала. Пропустив время обеда и не желая там появляться, я вышла в сад и прогуливалась по дорожкам, наслаждаясь майским солнцем.

На одной из дорожек меня нагнал Таймин.

— О, Корделия! — радостно воскликнул он. — Могу я составить тебе компанию?

— Конечно, Таймин. Только твоя компания и украсит сегодняшний день, — откликнулась я с улыбкой.

— Спорно, но я рад это слышать, — рассмеялся он.

— Вот и не спорь, — согласилась я. — Спорить с женщиной вообще заведомо проигрышное дело. Лучше сразу во всем соглашаться.

— Во всем? — ужаснулся Таймин. — Вот почему меня так не тянет жениться.

— Какие глупости! Тебя не тянет жениться, потому что ты не определился с невестой. Как найдешь ту самую, так сам захочешь во всем с ней соглашаться.

Я почувствовала холод на макушке и стала оглядываться в поисках главаря черных ястребов. Только его взгляд я чувствовала так, словно он морозил меня до печенок. Но не нашла.

— Ох, тогда я надеюсь, что я ее никогда не найду, — посмеялся на мои слова Таймин.

Чем вызвал и мой смех.

— Таймин! Тебе уже сколько лет? Твоей женитьбы весь двор ждет уже несколько лет. И я знаю, как одна приятная мистрис мечтает об этом уже долгое время. Подсказать кто? — лукаво улыбнулась я.

— Нет, — покачал головой Таймин. — Приятные мистрис меня не интересуют. Если бы я и собирался жениться, то женился бы на тебе, Корделия.

— Опасные речи, капитан, — предупредила я его. — Лучше вам такого никогда не говорить.

— Почему? Ты же не вечно будешь фавориткой Карла? Знаешь ведь, как поступают с бывшими фаворитками? Выдают замуж. Не спрашивая их мнения. Неужели у тебя есть кандидатура лучше меня?

Таймин вроде бы говорил весело, с улыбкой, но в глазах его я читала надежду. И впервые — мужской интерес, которого раньше не замечала. Или он так тщательно его скрывал?

А сегодняшний инцидент с изменой Карла придал ему смелость? Ведь если Карл мне изменил, значит, до моей отставки осталось считанное время.

А я задумалась вдруг над его словами… Неужели Карл решит выдать меня замуж? Насильно?

А какие альтернативы замужеству? Податься в монастырь, как его первая жена? Нет, спасибо, не хочу.

Моя мечта была учиться в академии. Но если Карл не отпустит меня ближайшие лет пять? Возраст для учебы в академии будет упущен. И тогда что?..

Я присмотрелась к Таймину. У меня не было сердечных привязанностей ни до встречи с Карлом, ни после. В моей жизни был только Карл. Но я никогда не относилась к нему как к своему избраннику. Все это время я чувствовала себя избранницей Карла, и никак не наоборот.

А если бы у меня был выбор… За кого я хотела бы выйти замуж? Есть ли такой человек во дворце?

И тут же осеклась. Тьфу ты… Ну, Таймин… Вносит смуту…

— У меня нет никаких кандидатур. Мое сердце, моя жизнь принадлежит королю, — ответила я. — Давай сменим тему?

— Хорошо. Слышала, что сегодня случилось в покоях посла графа фон Бока? — хитро посмотрел на меня Таймин.

— Нет… К сожалению, сегодня все были заняты только одной новостью, сном Карла, — сказала я.

— Его Величество всегда будет на первом месте среди обсуждений, — согласно кивнул Таймин. — Но жалко, что из-за этого проходят мимо такие забавные сценки…

— Рассказывай! — повелела я.

— Граф фон Бок — жуткий педант. О его педантичности легенды слагают. Он встречает утренний кофе с секундомером — ему его должны подавать ровно в семь утра пятьдесят девять минут тридцать секунд. Кофе должен быть строго определенной температуры и строго определенной крепости. Этот порядок не нарушается ни одно утро. И вот сегодня после бала, лакей заходит к нему… а граф — еще спит! Мало того, в его постели он видит… графиню д’Эгриньон!

— Да ты что? — не поверила я, прервав Таймина. — Она же… Мы же про ту самую графиню говорим? Которая бегает за молоденькими пажами?

Таймин прыснул:

— Да, про нашу «опасную мистрис», — кивнул он.

Графине д’Эгриньон было лет восемьдесят или около того. Но она упорно считала, что ей лет двадцать. Во всяком случае ее темперамент этому возрасту соответствовал. Все знали о ее любви к молоденьким пажам, за которыми она охотилась с помощью всяких ухищрений. За это она получила прозвище «опасная мистрис».

На мужчин старше тридцати она даже не смотрела. А фон Боку, наверное, лет шестьдесят.

— И что было дальше? Это же не вся история?

— Нет, конечно. Это только начало. Лакей заметался, что же ему делать? Проснется тот и другой — не обрадуются увиденной картине. А случилась оказия явно не на трезвую голову…

Дослушать, чем закончилась эта история, мне не дали. Из-за поворота на нас вышел злой-презлой Карл.

И улыбки слетели с наших лиц.

— Таймин де Коммон!

Обращение к Таймину прозвучало как гроза посреди летнего неба и не предвещало ничего хорошего.

— По договору между нашими странами, я должен относиться к тебе как к брату. И я к тебе так относился, — холодно начал Карл, пожирая Таймина гневным взглядом. — А еще твоему отцу было дано обещание сделать из тебя воина, достойного славы твоего отца. Мне кажется, об этом немного подзабыли — и я, и ты. Исправляю свою ошибку.

Прозвучало зловеще. Таймин напрягся, но выслушивал свой приговор с высоко поднятым лицом.

— Таймин, пришла пора тебе вспомнить, чей ты сын и какую славу твой отец имел в твоем возрасте. Во дворце у тебя нет возможности проявить себя. Подвиги, о которых слагают легенды, совершаются на поле боя. Я даю тебе возможность попутешествовать по стране, набраться военного опыта. Ты отбываешь завтра. Свободен.

Понурый Таймин отдал честь и чеканным шагом отправился в сторону дворца.

Карл перевел на меня тяжелый взгляд. В котором сверкнуло удовлетворенное торжество.

Я гневно смотрела на Карла.

— Ты не можешь так поступать! — заявила я в это наглое лицо.

— Как — «так»? — уточнил Карл.

— Как тебе вздумается.

— Я всё могу, потому что я король, — парировал он нагло. — И никому не позволю забыть об этом.

Мои руки сжались в кулаки. И я гневно выпалила:

— Ты несносен, Карл!

Я отвернулась, чтобы уйти. Как в спину мне ударили слова:

— Не много ли ты себе позволяешь, Корделия? Так говорить со своим королем⁈

Я застыла. Развернулась.

— Ах, королем?

Я пристально впилась в его лицо. Ну всё, кажется, мы доигрались.

— То есть всё это: «мы — Карл и Корделия, а остальное — для тронного зала», это ложь? Что ж, хорошо, Ваше Величество, — вспыхнула я. — Отныне я буду называть вас только так! И никогда больше не произнесу вашего имени!

Выплеснув свою обиду, я развернулась и быстрыми шагами направилась вглубь сада, чтобы успокоиться в одиночестве.

Но Карл нагнал и упал передо мной на колени.

— Нет, Корделия, только не это. Не мучай меня так. Прости…

— Ваше Величество, поднимитесь, — испуганно зашипела я.

Еще не хватало, чтобы король на глазах придворных валялся в ногах у фаворитки.

Такого не простят мне ни они, ни Карл потом.

— «Карл», Корделия! «Карл»… Не своди меня с ума. Я злюсь на тебя, потому что… — он сглотнул, — я хочу услышать всего лишь три слова от тебя. Три заветных слова, которые никак не хочешь сказать мне сама… Даришь свое расположение другим — Этьену, Таймину… кому угодно, только не мне…

— Ваше Величество, вас могут увидеть, поднимитесь, — призывала я к его благоразумию.

— Когда ты скажешь «Карл», — поставил он условие, заглядывая просительно мне в глаза. — Мне все равно, что меня увидят. Я лишь мужчина, желающий выпросить прощения у той, кого люблю больше жизни.

В его глазах сейчас я действительно увидела и раскаяние, и муку от мечущихся чувств, и страдания и страсть.

— Хорошо, Карл, поднимись, — сдалась я.

Он встал, отряхнул колени и подошел ко мне. Так, что мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты меня с ума сводишь…

Он схватил меня за руки над локтями, сжал и подарил яростный поцелуй. На этом не остановился.

— Нас же увидят, — жалобно подала я голос.

— Услышат. Подсматривать не посмеют.

На моем лице отразилось все, что я об этом думаю.

— Я могу поставить полог тишины на ближайший тетр*, — Карл покрутил перстень-артефакт на пальце, который давал полог тишины для приватного разговора в кругу людей. Ведь король редко когда может остаться без присутствия чужих ушей вокруг.

Но на свое несчастье, по дорожке мимо проходил сосредоточенный Таймин, вернувшийся сюда по каким-то своим делам.

— А, Таймин, — позвал его Карл небрежным жестом. — Напоследок послужи своему королю. Нам с Корделией срочно нужно уединиться, — он «ласково» посмотрел на меня. — Посторожи, чтобы никто не помешал.

Не дав побледневшему Таймину отреагировать на приказ, Карл потащил меня за куст боярышника, где навалился, сжимая в объятиях.

В этом был весь Карл. Жестоко наказать, поставить на место за посягательство на «свое». Унизить достоинство, показать свою власть и превосходство.

Это было извращенное удовольствие, заниматься любовью, зная, что Таймин стал невольным свидетелем того чем мы занимаемся, и слышал, что происходило в кустах, имея возможность представить все в красках.

* тетр — метр