Глава 2

Полтора года назад моего папы не стало. Инфаркт. Трагедия для всей семьи. По крайней мере, для нас с братом. Маму тоже довольно долго приводили в чувство. Мне сложно сейчас добавить на тему ее скорби еще что-то, так как в душе кипят нехорошие эмоции.

Несколько месяцев назад мамуля сообщила сногсшибательную новость. У нее появился… друг.

Сказать, что была ошеломлена — промолчать.

С одной стороны — да, жизнь продолжается, а ей всего пятьдесят три. Но с другой… чувства, которые испытала, выслушивая сбивчивый лепет — описать не берусь. Охренеть. Просто ох-ре-неть!

Тридцать четыре года официального брака! Вышла за отца, едва закончив школу! Двое детей, прошла воду огонь и медные трубы вместе с ним! А печали и уважения хватило лишь на год с хвостиком..!

Считайте меня какой хотите, но адекватно понять и принять сие известие не смогла.

Еле унимала внутренний бунт. Неприязнь к ситуации в целом плюс непроизвольная ревность к памяти папы — равняется тихий вулкан, не позволяющий нормально общаться с новоиспеченным кавалером по имени Георгий Викторович.

Понимаю, что не права. Знаю, что так нельзя, а потому сдерживалась, как могла. Скрипела зубами и старалась вообще не сталкиваться с престарелым бойфрендом матери. Это было выше моих сил. Словно черт в меня вселялся, несмотря на то, что честно пыталась успокоиться и долго медитировала на тему глубокого самоанализа своего поведения и прочей чуши.

Не помогло.

Со временем все же удалось абстрагироваться от новых реалий. А вернее — самоустраниться. Пару раз попив в их компании чаю, определенно дала прочувствовать Георгию Викторовичу свою антипатию и в дальнейшем все приглашения попросту игнорировала.

Мама, конечно же, чувствовала все и расстраивалась. Смотрела в мою сторону глазами побитой собаки и только больше раздражала своим молчаливым укором.

Сашка-брат соблюдал нейтралитет, чем бесил еще сильнее. Разругалась с ним вдрызг…

Вот такая я — не идеальная. Бросайте камни.

Так прошло четыре месяца.

В тот вечер, когда после долгого перерыва Неля появилась на трассе, и начались удивительные события, изменившие налаженный круговорот моей жизни.

Вначале объявился бывший муж. Год как развелись — а он все не оставлял надежду помириться. Дурачок, что тут скажешь. Посопел, поныл пытаясь в очередной раз выклянчить встречу. Не желая слушать в сотый раз одно и то же — бросила трубку.

Потом позвонила мама. Обычные расспросы закончились несмелым напоминанием, что через две недели у Георгия Викторовича день рождения. Прекрасно. Она не нашла тогда в себе храбрости пригласить, но удочку закинула. Тут и без лишних расшаркиваний было понятно, что новой встречи нам не избежать. Это была подготовка. Приглашение последовало еще через неделю и на мои вялые отнекивания, попыталась обидеться. К тому же будущий юбиляр настаивал, прервав наши препирания, и взяв телефон, вдруг огорошил, невиданной до сей поры твердостью:

— Вера, я приглашаю.

Почувствовав явное давление в тоне, я даже рот приоткрыла. У кого-то голос прорезался?

Вообще, положа руку на сердце, ничего плохого о нем сказать не могла. С виду — нормальный мужик. Даже очень… ничего. Несмотря на возраст — довольно подтянутый. Без огромного пивного брюха. С крепкими руками и твердой походкой. Седина его украшала, добавляя шарма. Немногословность создавала иллюзию ума.

Да и глядя со стороны, видно было, что он не из простых трудяг. При костюме. За столом умел пользоваться не только вилкой, но и ножом. Катался на Land Rover. Статусная машина говорила об определенном достатке.

— Будут только свои. Мы же взрослые люди. Зачем нам все эти непонятные рокировки?

— Вы о чем, Георгий Викторович?

— Вер, я тебя пригласил и жду. Не надо… — Он запнулся, а потом удивил еще больше: — Если хочешь — можем встретиться тет-а-тет и поговорить. Готов выслушать все претензии, если такие имеются. В конце концов, откреститься от собственной матери — поступок не умный. Тебе не кажется?

— К вам у меня никаких вопросов нет.

— Но к Алле есть, по-видимому? — спросил напряженно. — Вот и обсудим.

— Вы теперь ее поверенный?

— Вера…

— Всего доброго, Георгий Викторович. Чтобы общаться с мамой, мне ходатаи не нужны.

Отключившись, без малого не запустила смартфон в стену. Не хватало мне лекций о вкусной и здоровой пище от левого чувака!

Ехать на празднование не собиралась. Сашка встрял. Позвонил через несколько дней. Болтали часа два. Даже не помню с какой стороны зашел, но плавно подвел к тому, что, по крайней мере дважды в год, на дни рождения мамы и ее… друга, надо себя пересиливать и все же видеться. Быть мудрее и бла-бла-бла.

Послушалась брата, одним словом. Слишком складно пел.

Встал вопрос: что дарить?

Может, кусунгобу*? Или лучше пачек десять виагры?

Купила дорогие запонки. Носит он такое или нет — меня особо не интересовало. Подарок есть и этого достаточно.

«Своих» на праздновании оказалось человек тридцать-сорок. Когда зашла в нужный павильон загородного ресторана, даже присвистнула, чем обратила на себя внимание близстоящих людей. Хотя, по правде, на меня и без этого пялились окружающие. Я привыкла.

Женскими достоинствами бог меня слегка…. перенаградил. Плюс татуировка-рукав от шеи к запястью на левой руке. Ну и стиль одежды… черные джоггеры карго со стропами, белая футболка, поверх нее легкий летний пиджак в клетку и туфли на шпильке. Между барышень в строгих платьях и босоножках я немного… выделялась.

Как же гадко чувствует себя человек в чуждой ему компании! Неуютно и стесненно. Но раз уж приехала — не разворачиваться же.

Мама увидела меня первой, и тут же расплывшись в улыбке, направилась ко мне.

— Веруня! — прочитала по губам.

Встретившись взглядом с виновником торжества, слегка кивнула в ответ и пошла в их сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Привет, ма. — Чмокнув ее в щеку, приобняла в ответ, после чего выпрямилась.

— Как хорошо, что ты приехала. — Пропела, радуясь чему-то будто ребенок. То, что она сомневалась до последнего, даже получив от меня подтверждение — к гадалке не ходить.

— Я же пообещала. — Ответила ровным тоном, и, стараясь не морщиться от изучающих взглядов со всех сторон.

— Идем. Я хочу со всеми тебя познакомить.

— С кем это «со всеми»? — поинтересовалась, направляясь следом.

— Ну… родственники Гоши… Георгия Викторовича хотели бы…

— Мам, не выдумывай. Им дела до меня нет. Как, впрочем, и мне до них.

— Верусь… ну, ты… ну не сложно же… — пролепетала она в ответ, смутившись.

— Здравствуйте, Георгий Викторович. — Поздоровалась первой, подойдя к юбиляру. Протянула без лишних расшаркиваний красиво упакованный подарок. — Поздравляю. Счастья, здоровья и дальше по списку. Красиво говорить не умею, простите.

Он взял презент, не сводя с меня внимательный взгляд.

— Спасибо, Вера. Я рад, что ты все же нашла время приехать.

Мы смотрели глаза в глаза, словно проверяя на прочность друг друга. Дяденька оказался далеко не так прост, как мне это показалось при первых коротких встречах. Тогда я вообще не смотрела в его сторону из принципа. И не общалась толком.

Мама испуганно уставилась на нас.

— Вер… рунь… т-ты… — Она осеклась. — Может… выпьешь?

После ее слов, Георгий Викторович чуть расслабил плечи, вспомнив, видимо о своих обязанностях как хозяина торжества и жестом подозвал официанта.

— Спасибо, нет. — Мысленно проклиная себя, отвлеклась на маму. — Я за рулем.

— Ты не на такси?

Вопрос был странным после моих слов. Но она, очевидно, очень нервничала, а потому и спрашивала невпопад. Но все происходящее странным образом меня не затрагивало. Как фон. Что-то мешало. Давило. Я не могла понять что именно. Как будто человек-невидимка обхватил и не отпускал, сжимая сразу и везде.

Маму продолжало плющить, и, скорее всего именно поэтому она вдруг решила разрядить обстановку и взялась-таки представить свою дочь многочисленной родне Георгия Викторовича. Тем более что все стояли рядом, а при моем появлении медленно, но уверенно любопытство потянуло их в нашу сторону.

Итак. Два сына, примерно мои сверстники, Сергей и Олег с женами Катей и Оксаной соответственно. Дочь — София. На вид лет двадцать пять, или меньше. Рядом с ней околачивалось какое-то чучело с длинными засаленными волосами по имени Давид. Брат — Арсений. Мужик лет сорока с красивой девушкой Еленой под руку. К нему я взглядом вернулась, в отличие от остальных, так как сразу поняла причину неуютности, которую испытывала. Он все время находился в шаге от нас и непрерывно смотрел на меня. Просто я, увлеченная безмолвным противостоянием с именинником, не обращала на него внимание. Да и ни на кого другого тоже.

Когда же действо грозило перекинуться на «дво» и троюродных, мои нервы сдали.

— Мам, угомонись. — Обратилась тихо, но твердо. Обвела окруживших нас глазами. — Очень рада со всеми познакомиться. — Соврала не краснея, да и особо не пытаясь скрыть правду. По моему тону и отсутствию улыбки, думаю, всем все стало понятно.

Этим я надеялась отвадить любое желание общения со мной. Но просчиталась. Наверное, некоторые решили, что такое поведение — результат того, что чувствую себя неловко между незнакомыми людьми, а потому посчитали своим долгом поддержать и лучше раззнакомиться. Караул. Еле вырвалась.

Вышла на улицу в зону для курящих, и, не сдержавшись, набрала брата.

— Саня. — Простонала, как только он ответил. — Чтоб я еще когда-то тебя послушала! Да я скорее голой в шашки* погоняю!

— И ты для этого разбудила меня в семь утра? — прохрипел в ответ. — Очень занимательная инфа. — Помолчав немного, спросил: — А в чем ты меня послушалась?

— Спи. — Рыкнула, сбрасывая вызов.

С сигаретами у меня перманентная война на протяжении последних десяти лет. Срываюсь, курю, потом бросаю и так по кругу. Учитывая куда ехала, купила новую пачку специально, так как понимала, что все равно не выдержу, а попрошайничать не имею привычки. Сигареты-то я распечатала, и одну в рот вставила, но пока общалась с братом — прикуривать не спешила.

Подумав, смяла ее рукой. Зачем приехала? Чтобы поиздеваться над собственной выдержкой?

Почувствовав спиной дискомфорт, резко оглянулась и увидела того самого Арсения, с тяжелым, как стопудовая гиря взглядом. Он стоял, облокотившись о перила лестницы, и щурясь, затягивался дымом.

Интерес мужчины к женщине или наоборот, женщины к мужчине ощущается сам по себе. Человек может и не проявлять этого никакими словами или жестами. Достаточно взгляда и все становится понятным как дважды два.

Так вот я его отчетливо улавливала.

* Кусунгобу — японский ритуальный прямой тонкий кинжал длиной 29,7 см. с помощью которого осуществлялось ритуальное самоубийство самурая, харакири или сэппуку (буквально — вспарывание живота)

** В данном контексте «Шашки, или светофорные гонки» — незаконные гонки по дороге с обгоном машин и переезда на красный сигнал светофора.