Глава 12

В какой-то период мне даже показалось, что жизнь наладилась. Сеня тоже возвращался поздно или пропадал сутками, как и я. Но если выдавалась возможность, всегда заглядывал, чтобы поинтересоваться как дела и обсмотреть меня, а то вдруг где-то лакомый кусочек отвалился.

Кроме всего прочего принялся оказывать знаки то ли внимания, то ли заботы. Если заезжал к брату — обязательно привозил гостинец от мамы. Несколько раз приходил, и мы молча сидели под домом, отдыхая и потягивая что-нибудь. Я, как правило, вино, а он, судя по всему, предпочитал бренди.

Был еще один удивительный момент. Арс появился вечером, поставил на стол бутылку моего любимого «Розе д'Анжу». Подошел сзади, стал близко, но не прижимаясь, и минут пять дышал в волосы, не давая отойти. А потом молча развернулся и ушел на несколько дней.

Не скажу, что поползновения в мою сторону прекратились, но обороты сбавил. Зато по части вести двусмысленные разговоры или обмениваться колкостями мы вышли на небывалые рубежи. И… черт возьми, мне это нравилось! Ходить по краю. Играть в предвкушение и выворачиваться каждый раз.

Глупая. Втянулась, сама того не понимая. Расслабилась совсем чуть-чуть, не ожидая подвоха. А Сеня-стратег этим воспользовался. И заодно отрезвил.

Примерно месяц спустя я приехала в субботу к маме, поддавшись на уговоры. Хотя, если честно, преследуя своеобразные корыстные цели. Легче было отбыть положенных пару часов там, чем терпеть целый день присутствие слишком дружного семейства у себя. А в том, что они в случае отказа запросто своим цыганским табором могли обосноваться у моего соседа — не сомневалась. Такой фокус этот «клан Маклаудов» уже проворачивал.

Накануне неделю с Арсением не виделась. Ездила по заданию в соседнее государство. Потом, для верности, еще пару дней пожила на недавно купленной даче. Куча неудобств, но поступала так поневоле. Зато нагуляла Зевса на все сто, чувствуя вину, что вынуждена бросать его одного. У Ваньки с ним были напряженные отношения, а потому кормежка раз в сутки не считается. Пес тосковал, будучи один, вызывая укоры совести.

Появилась дома ближе к обеду. Ни Сени, ни его машины на другом участке не наблюдалось. Тем лучше. Приведя себя в порядок, выдвинулась на другую сторону озера.

Едва въехав во двор Георгия Викторовича, поняла, что Арс уже там. Его Volvo красовалась на привычном месте, недалеко от ворот. Не успела войти-поздороваться, как Галина Игнатьевна взяла меня в оборот.

Потянула собирать груши. С того самого дерева, под которым я когда-то медитировала на качели, стараясь успокоиться. Вначале я уставилась на нее, услышав эту странную просьбу. Учитывая количество родни, довольно удивительно, что не нашлось помощников кроме меня. Пару раз моргнула, соображая, но потом согласилась. Во-первых, отказывать человеку в возрасте некрасиво, а во-вторых взыграло любопытство. Хочет поговорить? Извольте-с.

Пришли. Минут десять она подбиралась к сути. Спрашивала все подряд: как дела на работе, не парят ли кожаные штаны, часто ли езжу в командировки… и лишь потом решилась.

— Алла сказала, что ты была замужем?

— Была. — Криво усмехнулась, вспомнив Тимура.

— А развелись чего?

Ее интерес меня не удивил, так как даже мама не знала всей правды. Озвученная версия: не сошлись характерами. Без уточнений и с пресечением любых попыток выведать. О том, что сняла бывшего благоверного с любовницы в собственном доме, знал только Ваня.

— У него провалы в памяти начались. — Сказала, вспомнив шутку стендапера Юлии Ахмедовой о забывчивости мужчин: «Он, блин, не может запомнить, что нельзя спать с другими бабами, а тут какая-то годовщина!»

Тетушка зависла на несколько минут, соображая, после чего спросила:

— Так, может, подлечить его можно было?

— Такое не лечится. Клинический случай. — Объяснила кратко, пытаясь сообразить к чему эти расспросы.

— Верочка, я чего спрашиваю. — Решилась, наконец, старушка и перешла на пониженный тон: — У нас сосед есть, Володя. Сорок пять ему. Хороший. Вдовец. И при деньгах. Сегодня придет к нам. Ты подумай.

Моя челюсть поехала вниз. Дожилась. Уже знакомить меня собираются. Караул.

— Нет, спасибо. Я… замуж не стремлюсь. — Выдав нервный смешок, оглянулась по сторонам. — Наоборот. Наслаждаюсь, так сказать. Хочу халву ем, хочу — пряники.

Насколько подобное утверждение о счастье не могло уложиться в представления Галины Игнатьевны — сразу же четко отразилось на ее лице. Ну, как же так? В старости две пенсии лучше, чем одна! Верно?

Спасли меня, как ни странно, Георгий со своим сыном Олегом.

— Помощь нужна? — они подошли, выразительно глядя на два пластиковых ведра с фруктами.

— Да. Корвалолу грамм двести. Мне. — Сострила, потерев одну грушу о себя и откусывая.

Гоша уставился в немом вопросе.

— Олежка, снеси их в кладовую. Давай, я покажу куда поставить. — И поравнявшись со мной, добавила: — А ты присмотрись все же. Мужик хороший, двое детей, правда, но че уж перебирать-то.

Проводив взглядом тетушку, повернулась к маминому бойфренду.

— Дядь Жор, можно на два слова?

Мы стали друг напротив друга, в излюбленной уже позе — глядя непрерывно глаза в глаза.

— Большая просьба. Я один раз озвучу, а вы постараетесь донести это всем членам вашей необъятной семьи, чтобы в дальнейшем у нас не возникало недопониманий или причин для ссор. Хорошо? — Сделав паузу, продолжила: — Меня полностью устраивает моя жизнь. Я по складу своему интроверт. От одиночества не страдаю. Скажу больше: развод восприняла не как катастрофу, а как неожиданно вернувшуюся свободу.

— Мы тебя сильно грузим?

— В данный момент речь о другом. Пожалуйста, не занимайтесь сводничеством. Мне это не надо. — Увидев веселье в его глазах, скорчила недовольно-изумленную мину: — Вам вообще заняться нечем?

— Галина Игнатьевна? — спросил, то ли фыркнув, то ли кашлянув в кулак.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- А вы, конечно же, не в курсе. — Заметив направляющегося к нам Арсения, чертыхнулась про себя.

— Честно — нет. — Ответил покаянно, и явно сдерживая смех. — Я поговорю с ней, Вер.

— Буду премного благодарна. — В этот момент у меня ожил телефон. — Извините. — Доставая его, отошла в сторону.

Мне отзвонился давний знакомый по поводу набора дисков сцепления для мотоцикла. Пообщавшись с ним несколько минут, ни капли не удивилась, что Арс никуда не ушел. Наоборот, переговорив со своим братом, приблизился, отсвечивая такой же оживленностью, как и Георгий. «Вот же сплетники!» — чуть не сплюнула с досады.

— Иди сюда. — Не дав опомниться, обхватил рукой за талию и затащил в беседку. — Как съездила? — Спросил, блуждая по мне взглядом. — Нашла, что искала?

— Вы о чем? — поинтересовалась, поднимая брови.

— Ну, ты же, то двигатели ездишь смотреть, то карбюраторы… нет? — проговорил с усмешкой и одновременно давая понять, что не верит в подобные байки. — Или, может, в этот раз были затяжные курсы повышения квалификации по бухучету?

— Иногда я просто путешествую. — Протянула, пропуская колкость мимо.

— И поэтому выключаешь телефон на несколько суток, а то и неделю, да? — проговорил вкрадчиво, наклоняясь ближе.

— По-разному. Зависит от настроения. А что? Хотели поговорить и не смогли мне дозвониться?

— Хотел… и хочу… — Арсений, как всегда с легкостью перенаправлял наш разговор в колею расплывчатых намеков.

— Звоните сейчас. Я вам отвечу. — Достала смартфон из кармана, продолжая играть в наивность.

— Вер… — Он смотрел пристально и как-то нежно, что ли.

Парадоксально, и все же: я уже отдавала себе искренний отчет в том, что наше поведение смахивало на двух акул, нарезающих круги. Непроизвольное слежение; улыбки, скрывающие истинную суть; чувство опасности и напряжение, сотканное из многих составляющих щедро сдобренное влечением. Гремучий коктейль.

Действительно ли я ему так нравилась или же его поведение диктовалось частью какого-то плана — знать наверняка не могла. Зато сама начала незаметно окунаться в давно забытые чувства: когда трепет по венам и сердце заходится; когда ожидание из одного взгляда встречается с обещанием в другом; или когда вожделение томно разливается по телу…

— А давай поедем куда-нибудь вдвоем..?

Зеленые глаза на несколько секунд загипнотизировали, но как только до меня дошел смысл его слов, наваждение тут же пропало, уступив место шоку. Что?!

— Дядя Сеня… стойкость ваших стремлений меня поражает. — Скорчив изумленную рожицу, не смогла сдержать усмешку.

А потом произошло неожиданное. Мне казалось, что в таком режиме мы еще похороводимся, но дальше дело не пойдет. Хотя бы потому, что сама этого не допущу. Указаний от начальства не поступало, тем не менее, и без них прекрасно понимала — в любом случае необходимо держать дистанцию. Слишком велики риски. Арс не из вражеского лагеря, но и не из моего.

Он находился очень близко и когда качнулся вперед, при всем желании, увильнуть бы не получилось. Да и не ожидала такой прыти и смелости с его стороны. Как-никак два месяца держался. Буквально сотая доля секунды — и я в ловушке из сильных рук, а язык Арсения хозяйничает и устанавливает свои порядки в моем рту. Дернулась бессознательно, на уровне инстинкта. Раз, второй, третий… Безуспешно. Как бабочка в коконе из паутины.

Чувства захлестнули, покрывая с ног до головы гусиной кожей. Это было нечто. Мой эротический сон ни в какое сравнение не шел, по ощущениям, которые испытывала. Щетина чуть кололась и при этом как бы ласкала кожу. А еще запах, аромат парфюма плюс естественный, данный природой. Едва вдохнула и меня практически оглушило. Такой буре эмоций подвергалась лишь с одним человеком, но там была страсть. В далекой юности. Первая любовь… Юра. После него осталось выжженное поле, и казалось никто и никогда не сможет приблизить меня к чему-то хотя бы подобному по остроте…

Сеня умел целоваться. Не кусал за губы, как мой бывший муж и не пытался достать гланды. Изначальный напор быстро сменился приятной игрой языка. Ответила на каком-то природном уровне и… пропала. Да-да, я, неприступная крепость, отталкивающая при надобности одним взглядом, умеющая при желании выкрутиться из захвата покруче, чем тогда оказалась, — сдалась.

Стоило несмело откликнуться, как в меня влилось рычание: откровенное, мужское, голодное, стонущее тем призывом, который сметает все барьеры и укрепления. Слыша его нельзя не подчиниться. Спусковой крючок для многовекового инстинкта и безоговорочная капитуляция…

Несколько минут полной отключки и безумства…

Арс оторвался от меня, но не отпустил. Смотрел своими невыносимыми глазами непрерывно и тяжело дышал. Его грудь мерно поднималась и опускалась. Я пребывала в непонятной прострации, слушая биение сердца. Только оно почему-то стучало в груди, а набат гремел в ушах.

— Уходим молча. — Выдохнул Сеня, сглатывая.

Сознание медленно, но уверенно возвращалось, набирая скорость с каждым мгновением. И как только в голове прояснилось… я поддалась панике.

Самое первое мое впечатление помните? С мужчинами подобными Арсению лучше не пересекаться. Один такой уже побывал в моей жизни, оставив сидеть в пепелище. Так вот после Липницкого и праха не останется. Один поцелуй — а пробоина неимоверная.

Страх не лучший советчик. Он толкает на необдуманные решения. Именно благодаря этому гадкому чувству я допустила непростительную промашку. Хотя, потом анализируя, поняла, что Арс не только за нежностями ко мне полез. Зачем еще? Банально спровоцировал. Какой нормальный человек, придя в гости к родным, принесет в заднем кармане брюк наручники? Они там лежали для меня. Только не в прямом смысле, а в переносном.

Если кратко: подалась к нему, впиваясь в губы и освобождаясь, демонстрируя ответное желание. Обняла в ответ, прошлась ладонями по спине, потом ниже…

— Я не против, но есть нюансы. — Отвлеклась, прижимаясь плотнее бедрами. «Как он вообще собрался куда-то идти с таким… в таком… состоянии? Вот недаром говорят, что мужчины иногда думают тем, что ниже пояса!» Сглотнула и объяснила: — Я — актив. Дом*. Понимаешь, что это значит? Ты должен будешь меня слушать. Беспрекословно. — И в довершении крепко сжала его задницу, намекая.

Успела сосчитать аж до двух, после чего застыла, услышав:

— Как прикажешь, моя госпожа… — тихий шепот на ухо.

Описать что почувствовала — не смогу. Потрясение — это ничто, по сравнению с. Нет, я, конечно же, понимала, что рано или поздно нарвусь на любителя, но… Арс!? Самообладание дало сбой.

Пальцы сами достали лезвие из манжета куртки. Чтобы перерезать сзади ремень на штанах великого искусителя и пристегнуть его руку к металлическому пруту вмонтированной в стену решетки служащей чем-то вроде вешалки, мне понадобилось три секунды. И еще одна на то, чтобы вывернуться. Рывком отшатнулась назад.

— Дядя Сеня, крепче держите штаны. — Посоветовала, и в сердцах матюгнулась: — Тьфу, бл@ь, а с виду — нормальный мужик. — Положила на край стола его телефон и ключи от наручников. Так, чтобы не смог достать. И… в этот же момент поняла, что сделала серьезную ошибку.

Арсений смотрел очень внимательно и сосредоточенно. Цепко. Ни удивления, ни растерянности, ни резких движений в попытке освободиться. Он повернулся ко мне, спокойно наблюдая.

— Под кем ходишь, Вера?

Осознание того, что сделала, ударило изнутри. По спине пошел озноб. Кретинка!

— Вы что-то путаете. — Усмехнулась, направившись на выход. — Я ни «под», ни «над», ни «сбоку». Сама по себе. Так тоже бывает, представляете?

Пока шла, вспомнила всю ненормативную лексику. Даже первые плохие слова, услышанные в детском садике, вроде «гад» и «козел». Обвел вокруг пальца как девочку! Сделал в два счета! Раскрыла себя, озабоченная тупица!

Из дома вышел Георгий.

— А где Сеня? — посмотрел по сторонам. — Ты не видела?

— Не знаю. — Как ни в чем не бывало, пожала плечами.

Липницкий-старший еще раз осмотрелся, в поисках.

— Гоша! — рявкнул Арс из беседки, придав мне ускорение.

Пока дядя Жора топал к брату, я натянула шлем и открыла калитку. Выталкивая мотоцикл на улицу, услышала громогласный хохот и не смогла сдержать улыбку. Странно, но в тот момент к Георгию Викторовичу испытала что-то вроде симпатии.

* Дом — В данном контексте Доминант. Участник БДСМ отношений, который в ходе сессии исполняет роль ведущего партнера, который доминирует над другим (отдает приказы, наказывает, связывает, подвергает порке и сексуальному насилию)