Глава 37
Но вернемся к жестокой прозе жизни.
Как бы я не пыталась абстрагироваться — меня давило и выкручивало изнутри. Мое взыскание долга — импульс. Он возник в силу обстоятельств. Сидя в клинике в состоянии далеком до вменяемости, сделала ужасное, чем мучилась все время. Взять такой грех на душу — это не шутки. И жизнь не кино, где убив человека, главный герой спокойно в баре попивает пиво. Степень пиздеца выворачивающего наизнанку невозможно передать словами! Отвлекалась как могла, но ничто не помогало! Я обычный таксист. Перевозчик… со связями. Работая на Юргиса, разве думала когда-нибудь, что дойду до такого?!
Вытравить из себя собственную нравственность и мораль не получалось, хоть тресни. В итоге держалась на мантре: «Если не я, то меня!» Повторяла по тысяче раз на день, сцепив зубы. Отозвать Лейлу боялась. Она далеко не тот человек, кого можно беспокоить развлечения для. И даже не смотря на то, что когда-то спасла ей жизнь, ее реакции опасалась. Уж простите, но это не от услуг слесаря отказаться.
Допускаю, что ничего страшного бы не произошло, если бы позвонила и остановила, но как тогда быть с Алпаровым? И именно это сдерживало больше всего. Ведь выжила чудом. Что бы было, если бы Зевс уцепился не в правую, а в левую руку посланника? Он бы меня убил, даже не имея такого распоряжения. Или как минимум ранил. А Зеву прикончил бы, точно.
А еще я очень, ну просто очень паниковала в ожидании реакции Арсения и Дубова на известие о смерти Эмиля. Что меня ждет — не могла представить. Колени дрожать начинали, и дыхание перехватывало, честно.
Двадцать шестого марта, когда внутренний накал начал выходить из-под контроля, на связь вышла Лейла. И огорошила.
— Я возвращаюсь. Пустая поездка. Опоздала.
— Как?!
Короткие гудки стали мне ответом…
Слова Лейлы означали, что до Алпарова кто-то добрался раньше нее. Первое, что испытала, это эйфорию с облегчением. Слава богу!!! Не я!!! Не на мне вся ответственность!!! Юх-ху!!!
Но минут через пять пришло отрезвление. Сердце закоротило. Господи, неужели… Арс?
Как правило, испытывая потрясение, гусиной кожей покрываются определенные участки тела — спина, плечи, предплечья… но чтоб с головы до ног — такого у меня еще не случалось. К горлу подступила тошнота. С одной стороны — чему было удивляться? Знала же, с кем связалась. А с другой — стало жутко.
Я почему-то, даже мысли не допускала, что Кирилл Геннадиевич может поступить подобным образом с другом! Но в который раз пришлось убедиться — никогда не стоит обольщаться. Дуб не сколотил бы свою империю, руководствуясь только доблестью и благородством. На нем грехов больше, чем на шавке блох. И на Липницком тоже, как бы ни было горько это признавать!
Не смотря на то, что у самой, как говорится рыло в пуху — появился некий дискомфорт. Неделю выжидала. Сеня делиться новостями не спешил. Почему, спрашивается? Догадывалась, конечно. Не хотел выпускать из-под своего крыла. Но играть в молчанку мне все же надоело. Без искренности появилась зажатость.
Арс буравил меня взглядом, видимо ощущая ее, но не зная к чему отнести.
— Детка, что-то случилось?
— Нет, с чего ты взял?
Мы вышли вечером на прогулку с Зевсом. Собакен с азартом тягал за собой найденный где-то чурбак, периодически жуя его, словно тарань. Вся пасть в щепках, морда радостная.
Арсений не ответил, продолжая задумчиво вышагивать рядом. Предположения одно другого краше рождались со скоростью света. Аж голова закружилась. Была бы белой и пушистой — не знаю, как пережила бы все, выстраивая вполне логичные теории.
Тишину нарушил телефонный звонок. Страйк. Вовремя, как всегда. Чтобы не накалять обстановку, сбросила вызов. Липницкий нахмурился, а потом сделал выпад ко мне, и, обхватив рукой, прижал к себе, впечатав в грудь.
— Успокой мою паранойю, Вера. Твое затишье, словно перед бурей… что не так?
Как убаюкать растревоженного мужчину? Очень просто. Потянулась к губам, выталкивая прочь будоражащие домыслы.
— Это твои мультики, не мои. — Поцеловала, сама растаяв в итоге. Как же классно он это делал! — Арс, завтра ребята в Копальнях собираются… я тоже хочу.
Рассчитывала проверить его на вшивость, а в итоге засветилась сама. Тетеря!
— А ты я смотрю, держишь нос по ветру. — Прокомментировал, мрачно сощурившись.
— Стараюсь. — Ответила, освобождаясь и мысленно заматерившись. Простофиля! — Так что? Я погоняю вечерком?
— Когда узнала? И от кого? — Не отступал, игнорируя мой вопрос.
— Арсений Викторович… ты не о том думаешь.
— А о чем я должен думать, по-твоему? — Спросил раздраженно.
— Например, о том, что я, узнав об Алпарове, не собралась и не уехала к себе домой. — Подсказала с легкой улыбкой. — Зевс! Оставь ее в покое! — Прикрикнула на пса, который загнал белку на дерево и начал лаять, задрав голову вверх, наскакивая лапами на ствол.
Липницкий соображал быстро. Секунда и обхватил сзади. Поцеловал волосы, добрался губами к шее.
— Меня с собой возьмешь, завтра? — Потерся своей щетиной, заставляя приятно содрогаться.
— Я подумаю. — Ответила, ежась и не в силах сдержать усмешку.
— Не зли дядю Сеню. — Прошептал на ухо.
— Помню-помню. Иначе дядя накажет. — Фыркнула, вспоминая начало наших отношений.
— О-о-о, да-а-а… — Протянул своим одуренным голосом. Помолчал немного, а потом внезапно сменил тему: — Кстати о наказаниях… Вер, может, позвонишь Алле?
— Арс, не лезь. — Напряглась мгновенно. — К Галине Игнатьевне в воскресенье поедешь сам. Я в курсе, что у нее день рождения.
— Вера…
— Эта тема закрыта. И если не хочешь поругаться — лучше не касайся ее.
— Нельзя так с родными, Вер. — Все же не утерпел, после шумного выдоха.
— Это ты не мне, а ей расскажи. Ты многого не знаешь. Все. Идем лучше сладких гренок нажарим. — Ответила, поискав собаку взглядом. — Зевс, ко мне! Рядом!
Забегая наперед, скажу. Помирилась я с мамой, но позже. Ее с ковидом госпитализировали. Тогда и сдалась. Страх заставил пересмотреть свою позицию. Шестьдесят процентов поражения легких… еле выходили. Зато с Гошей мы в тот период сблизились. Ничего так мужик, оказался. А главное — любит маму. За месяц, который она в больнице пробыла — похудел на семь килограмм, извелся весь на нервах.
На следующий день, приехав в Копальни, увидела Нельку. Она курила, присев на капот своей машины, а когда увидела меня, слезла оттуда и направилась в мою сторону.
— Привет, Вер. — Засопела экс-Арапова глядя глазами Кота в Сапогах из всем известного мультика. — Мне… Кирилл рассказал все… про Зевса.
— Сильно выгребла?
— А то. — Она вздохнула тяжко. — Я могу что-то… не знаю… сделать?
— Да что тут делать? Все живы, и, слава богу. — Ответила, доставая сигареты. — Хотя нет, можешь. Если тебе снова понадобится помощь, напомни, чтобы я послала тебя нах@й. — Чиркнув зажигалкой, затянулась. — А то вдруг забуду.
— Я и сама себя нах@й пошлю… — Согласилась, печально кивнув головой. — Прости меня, Вер… я не представляла, что все так обернется…
— За что простить? Это было моим решением. — Пожала непроизвольно плечами.
— Как Зевс? С ним… все хорошо?
— Судя по возросшей наглости — да. Слушай, а помоги найти ему барышню для случки? Просто он и так у меня без паспорта, а после операции… вообще как неликвид у собачников… Но, может… вдруг найдется кто?
— Попробую.
— Сова будет? Ты не в курсе? В чате почему-то не появлялась давно…
— Нет. Сказала, что в другой раз. Вер… а у тебя еще есть розовое варенье? Или уже все съела давно?
Я улыбнулась. Надо учиться впускать людей в свою жизнь, если они стучат в дверь. Неля, конечно, своеобразная, но настолько человечная, что это вызывает уважение. Чтоб было понятно — помимо приюта для котов и собак, она еще бомжей кормит, и взялась воевать с директором нашего цирка. Собирает голоса под петицией «Цирк без животных!». И зная ее упорство — рано или поздно она его дожмет.
Бедный Дубов. Вот кто действительно встрял! Вообще они удивительная пара. Взять, к примеру, нас с Сеней. Он выше, но мы смотримся гармонично, а Кирилл Геннадиевич с Нелькой — как… как… Она ему, наверное, по плечо! Потому и скачет всегда на таких каблуках, глядя на которые глаза сбиваются в кучу.
— Есть. Какие планы на завтра?
— К тебе хотела напроситься. — Призналась смущенно.
— Вот и договорились. Ну что, пора? — Спросила, заметив движение машин, подгребающих к старту.
Как же я это люблю! Адреналин по венам, напряжение ознобом по спине. Выжала сцепление, перехватывая руль. Желтый. Резкий выдох. Зеленый! Моя бэха с пробуксовкой рванула с места. Да!!! Ничто не сравнится с кайфом от скорости! Нереальное чувство полета!
***
Откатав заезд в три круга, вышла потрындеть с собравшимися, но буквально через десять минут застыла, прервавшись на полуслове, так как увидела… сестру Юргиса. Сердце шорхнулось в груди. «По мою душу, как пить дать».
Отклеившись от внедорожника, она подошла, окончательно развевая сомнения. Встреча не случайна.
— Привет. А ты привычек не меняешь. — Улыбнулась, дернув уголками губ.
— Привет, Жень. Сколько лет, сколько зим… Искала? — Кивком указала ей на сиденье.
Мы сели в машину, и я отъехала немного в сторону.
— Как жизнь? — Спросила, теряясь в догадках.
Женевьева залезла в карман куртки и протянула ко мне сжатый кулак.
— Возьми. Юргис просил… передать… если с ним что-то случится. — Голос к концу у нее сломался.
Я подставила ладонь, чувствуя невидимую удавку на горле. К глазам подступили слезы.
— Он… словно знал… предчувствовал, наверное… — Продолжила душераздирающе хрипеть. — Мы виделись буквально за пару дней… до… до того как… — Она разжала пальцы и на мою руку упала цепочка с крестиком.
Закусив до крови верхнюю губу, я резко откинула голову назад. Такого рывка горечи не ожидала. Хотя с другой стороны, когда-то же она должна была прорваться! Ведь пережав себя усилием воли, боль утраты не отпустила, а лишь затолкала глубоко внутрь.
— Спасибо. — Закрыла глаза, ощущая как слезы все же нашли лазейку.
— Юра сказал, что там замочек слабый… Знаешь… он ведь не такой плохой был… сейчас понимаю… хотя раньше сама его ненавидела…
О том, что родную сестру Ульман тоже вовлек в свой бизнес, я была в курсе. Мы пересекались с ней за все время дважды.
— Я любила его, Жень! — Не выдержала, вытирая щеки. — Господи, как же я его..!
— Я тоже, Вер, оказывается я тоже его очень… любила..!
Мы минут десять просидели в тишине, глотая слезы и пытаясь успокоиться. Позволить себе раскваситься не могла. Зная Арса, он уже пробивал по номерам авто Женевьевы и скоро узнает с кем болтаю. «И на кой ляд он за мной увязался в Копальни?!» — рассердилась, наблюдая издалека, как Липницкий вышел из своей машины.
— Где похоронили? В Брюсселе? — Спросила сдавленно, понимая, что времени в обрез.
— Нет. Там кремировали. Урну сюда привезли. Рядом с папой. Пятьдесят третий ряд. Двадцать первое место.
Очередной волной зажгло в груди. Ряд… Место… Просто жесть… Да, я уже принадлежала другому всем сердцем, но это не мешало чувствовать надрыв из-за Юргиса… Женская душа — потемки, как верно сказано!
— Спасибо, Женя… — Проговорила одеревеневшими губами.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Стрельнула глазами куда-то поверх моего плеча.
— Есть ли список — не известно. — Сообщила, на выдохе. — Может у мамы… но я с ней не общаюсь. В любом случае будь аккуратной. Вдруг что случится, будь добра, сообщи. Мои контакты прежние.
— Мои тоже. Только появляюсь в сети крайне редко сейчас… под колпаком сижу.
— Я вижу. — Открыв дверь, она выбралась из салона и ушла.
Липницкий двинулся ко мне и когда поравнялся с Женевьевой, чуть притормозил. Провел глазами.
Дожидаться пока он подойдет и увидит меня заплаканную, не стала. Рванула на выезд с визгом шин…
Сеня исходил на пену: забросал меня сообщениями, а о количестве звонков вообще молчу. Кажется, зуммер не затыкался ни на секунду! О том, что впереди будет допрос с пристрастием, прекрасно понимала, но мне надо было выиграть немного времени. Лучше выдержать его психи, чем нанести такой удар. Увидеть, как любимая плачет о другом… Я не могла поступить по отношению у нему так жестоко. Чертов Ульман! Он даже с того света умудрялся влезать в мою жизнь, принося неприятности!
Я приехала к себе домой. Впервые после того, как.
Жилье встретило запахом пустоты. Хотелось ли мне туда вернуться? И да, и нет. Все изменилось. Я выросла из костюма под названием «одиночка». В нем уже было некомфортно. Странно, но даже будучи замужем за Тимуром, жила по большому счету сама по себе. Арсений же все переиначил, словно панцирь разбил и достал оттуда меня новую.
Увидев его силуэт за окном, мельком взглянула в зеркало. Глаза в порядке и нос больше не красный. Отлично. Три, два, один!
— Что она хотела? — Устрашающий рык за спиной.
— Поговорить. — Ответила, открывая холодильник. — Слушай, надо бы продуктов подкупить. Завтра Неля в гости приедет… а у нас… ой, фу…
— Вер-р-а-а!
— Ар-р-р-с-с! — Передразнила с усмешкой. — Как считаешь «Дорблю́» может испортиться? Он же изначально с плесенью…
— О чем поговорить? — Липницкий отступать не собирался. Ух! Даже когда злился, голос у него был завораживающий. Мед для женских ушей. — Зачем она к тебе приезжала?!
— Ай! Боже. В том коричневом пакете, кажется уже образовалась какая-то новая форма жизни. Давай потычем в него палкой? — Выглянула из-за дверцы: — Ты еще жениться на мне не передумал? — Спросила, продолжив рыться на полках, а, не дождавшись ответа, протянула: — Струсил?
Арс подошел, вытянул меня оттуда и захлопнул холодильник. Обнял крепко, выжав легкий писк.
— А ты в курсе, что жена должна слушаться своего мужа? Потянешь? — Напомнил мне мое выражение. Все же задела я его тогда своими словами сильно, м-да…
— Это не наш вариант, дядя Сеня. Зато будет не скучно.
— Не сомневаюсь. — Усмехнулся со вздохом в ответ. Припал ко мне губами, поцеловал так, что ноги ослабели и прошептал: — Ты когда томиться начнешь — говори сразу. Я развлеку.
Я сглотнула, чувствуя, как начинаю краснеть. Да уж, знаю-знаю. И не понаслышке…
Хотелось бы закончить на такой вкусной ноте, но.
Ровно через неделю объявилась Лейла. Она позвонила на основной номер, видимо не дождавшись, когда появлюсь в сети. Предчувствие обожгло холодом позвоночник. Как же я ненавидела иногда его, это состояние, когда знала наперед о неприятностях!
— Привет. Зайди. Я выслала тебе кое-что, а ты не смотришь. Это было на месте. Если интересно — копай.
Человеческим языком ее слова означали следующее: «Загрузи телефон с другой сим-картой и посмотри сообщения. Есть улика. Хочешь что-то выяснить — вот моя посильная помощь».
— Спасибо. — Во рту хрустнуло. Чупа чупс не выдержал, хотя я не удивилась бы, если бы это оказались зубы.
— Говорят, ты под Дубом теперь ходишь?
— Да. Что-то вроде того.
— Мой долг за мной. Звони, если что.
Послушав с минуту короткие гудки, выплюнула в раковину осколки карамели. Руки затряслись. С горем пополам поменяла карточку. Загрузила файлы. Там оказалось два фото. Одно — вид со стороны трупа Алпарова, а второе — в приближении. Это был снимок фотографии крупным планом. Девушка.
Кто она — не имела представления. Но одно понимала точно — сделано с умыслом. Месть? Еще одну изнасиловал? Третью жену решил завести, но что-то пошло не так?
Зато гора с плеч — его смерть не дело рук Арсения с Дубовым. Задышалось сразу легче.
Мыслями о девушке вьючилась до самого вечера и под конец решила при удобном случае вырваться к себе на явку. Попробовать отыскать ее и узнать хоть что-нибудь. И все же не утерпела.
— Арс, а нашли того кто… с Эмилем разобрался?
Липницкий сжал губы в тонкую полоску. Подумал.
— Нет. Связи с Осауленко нет никакой, и что это был за жест непонятно.
Вот так невзначай просвистела информация, за которую можно было уцепиться. Отлично.
— Вер, давай с датой определимся…
Нас прервал телефонный звонок, отвлекая Сеню ненадолго.
— Угу. — Ответила, отпивая из бокала розовое вино и одновременно вводя в поисковик фамилию. По ссылкам ничего интересного. Зашла в «картинки». Полистала немного вниз и закашлялась. «Розе д'Анжу» пошло не в то горло.
Я нашла фото, которое оставили как знак. Незнакомка — это была Ирина Осауленко, бывшая Порывай. Старшая сестра Наташи Королевой. В девяностых годах, когда я только родилась, она тоже пела на сцене и даже стадионы собирала. А выступала под сценическим именем… Руся.
Этим именем меня называл единственный человек…
Кашляла так, что думала легкие выверну. «Ах ты ж хитрый, изворотливый лис! Бессердечная и беспринципная скотина! Жив! За меня убил! Для меня это оставил! Ульман, сука..!»
Когда пришла немного в себя, обратилась к Липницкому:
— Арс, давай просто распишемся в ЗАГСе и все. Без толпы родственников и прочего шабаша.
— Кирилл подарок готовит. Не выйдет втихаря.
— Как интересно…
Эх-х-х, знала бы я тогда, что меня ждет!
Кирилл Геннадиевич оплатил и пригласил… Аурику Ротару.
Пустырник — это вещь.
У меня все.