Глава 21 · Там, где искры летят, а пальцы хочется откусить

Мы поговорили с Аленой не только обо мне, но и о ее семье. О Ярике. Алена безумно счастлива, что ее «брат» открыл глаза. Врачи пока ничего не говорят, он слишком долго провел в коме, но вся семья уверена — Ярик будет в порядке.

Алена попыталась утешить меня и сказать, что и Мальвина очнется, но я предпочла сбежать от этого разговора. Мне не нужно утешение и слова соболезнования. Они не помогут. Но моя вера возможно как-то повлияет — и я верю, что Маля справится.

После опеки мы с Максом немного погуляли на детской площадке, деток много, они разного возраста, и Максимке интересно с ними. На площадке он увереннее стоит на ногах, даже делает шаги с моей поддержкой, пока хрупкие, приставные, но шаги.

«Сладкий мальчик, никому тебя не отдам!»

Возвращаемся в общагу, когда Максимка начинает тереть глаза. И на двери нашей комнаты «подарок». На ручке висит пакет из детского магазина, а в нем памперсы и баночки с пюре.

— Ян…

Сердце делает кульбит, а следом за ним в живот прилетает какой-то липкий, теплый комок.

Записки не было, но я понимала от кого подарок.

Мое спасибо ему очевидно не нужно, поэтому решила не беспокоить его. Но подарок приняла. Я придумаю как его отблагодарить без слов.

…

Общажная душевая по вечерам — это отдельный цирк с конями и хоррором. Она работает по принципу «кто первый встал — того и тапки».

Я стояла в очереди с Максимкой на руках, приставив к стене тазик для него: пластмассовый, синий, с наклейкой уточки. Впереди меня девчонка из самой дальней комнаты, она демонстративно вздыхает каждые тридцать секунд. Перед ней две подружки-первокурсницы, они громко обсуждают парней из своей группы. А перед ними девушка, которую я раньше не видела, и в ее руках огромная косметичка, которую хватит на всю очередь.

Повезло, что прямо за мной пристроились Аня и Ксюха. А Максимка, сидящий у меня на бедре, так и норовит схватить Ксюшу за волосы. А девушка и не против.

— Ты видела эту статую в парке? А в «Ракете» была? А на набережной? — Аня, как пулемет, строчит вопросами.

— Не была. — отвечаю кратко.

— Ну капец… Ты серьезно? — хлопает ресницами Аня.

Она закидала меня вопросами: видела ли я то или иное, была ли там и сям. Но я ничего толком не видела.

— Как-то времени не было. Я переехала сюда к отцу ребенка, но… не сложилось жить вместе. — я пыталась выкрутиться, чтобы не посвящать их в свои проблемы.

— Так это нужно исправить! Давай сходим погулять, мы тебе все покажем! — Ксюха загорается от этой идеи.

— Можно даже частями, чтобы малого не напрягать. — Аня уже строит планы.

— Я с огромным удовольствием! — удобнее перехватываю Макса.

— О, девчонки! — из душевой показывается Дэн: с полотенцем на голове, весь такой довольный, мокрый и пахнущий гелем для душа. — Нифигесе вас тут… А там это, вода горячая закончилась!

Первая взрывается та самая девушка с огромной косметичкой.

— Ты серьезно⁈ Я локоны завивала! Локоны, Карл! А теперь мне мыть голову холодной водой? У меня структура волос не переживет такого предательства!

Подружки-первокурсницы синхронно подхватывают:

— Да мы вообще после пары по физре! Мы мокрые! Мы воняем!

— А у меня свидание через час!

— Ты нас всех подставил, Денис! — вторая подружка драматично прижимает руки к груди.

— Я ж не виноват, что там литров на пять всего оставалось. Я зашел, помылся, и все. Теперь холодная побежит. — Денис пожимает плечами с таким видом, будто сообщил, что на улице идет дождь.

Я делаю глубокий вдох и понимаю, что девчонки его сейчас разорвут.

— Денис, иди лучше. — улыбаюсь ему. — И побыстрее.

— Зашибись, помылись! — фыркает девчонка с косметичкой. — Все проблемы от мужиком! Р-р!

Делать было нечего. Купание затянулось, ведь вся толпа переместилась на кухню, греть воду. Но к полуночи я уложила чистого Максимку спать, а сама засела за задания по учебе и даже создала файл «курсовая_Миронова».

Проблем с учебой у меня не будет, я все быстро улавливаю и анализирую. Быстро запоминаю. И у меня нет проблем с заданиями. Единственное, чтобы все сделать — нужно потратить время.

И вот на часах уже три часа ночи, а я еще не сплю.

На носочках выбираюсь из комнаты. Мне нужен кофе, глаза уже слипаются. Хочу доделать сегодня минимум три предмета, чтобы отчитаться перед преподавателями и не подводить их.

Я должна. Ради себя. Ради Макса.

— Черт! — на месте подпрыгиваю, открыв дверь.

— Лучше уж бес. — голос низкий, темный, как сама ночь.

ЯН… он напугал меня.

Он сидел на подоконнике у открытого окна. И судя по банке кофе на столе, и пару из его чашки — бессонная ночь не только у меня.

— А это не одно и то же? — уверенно подхожу к плите.

— Черт имеет облик. — говорит он, не сводя с меня глаз: холодных, острых, как лезвие. — Бес — обитает внутри человека, толкает на грехи, соблазны и безумие.

— Тогда да, тебе подходит второе. Можно? — показываю на кастрюлю с горячей водой.

— Можно. — говорит безучастно.

— Почему лунатишь? — спрашиваю не из интереса, а, чтобы в тишине не стоять.

— Кодил. Дэн дрыхнет, пришлось сюда тащиться.

— М-м… — я рву пакетик с кофе 3 в 1. — Так и знала, что ты не черствый сухарь.

Ян коротко усмехается.

— А я вот домашку делаю. — прикрываю рот, чтобы подавить зевок.

— Мелочь, вылей эту дрянь и возьми нормальный кофе. — у него повелительный тон. — Я бы посмотрел, как ты от гастрита мучаешься, но мелкому это на пользу не пойдет.

Смотрю на него через плечо, сжав губы.

«Бесишь!»

Без слов выливаю кофе 3 в 1 в раковину и споласкиваю чашку. Под его взгляд беру его кофе, его сахар и его воду.

— Добро ночи. — бросаю, не оборачиваясь, и собираюсь уйти.

— Стоять!

— Ты у коменды научился? — разворачиваюсь к нему. — Или я тебе собака, чтобы командам подчиняться?

— А что, на болонку похожа. К ноге. — хлопает себя по бедру.

— Я тебе пальцы откушу, Цербер херов! — становлюсь враждебно-серьезной. — Ты палку не перегибай!

— Ути-пути, какие мы злые. — Ян спрыгивает с высокого подоконника и не спеша идет ко мне, сокращая дистанцию. — Попробуешь? — протягивает мне руку с растопыренными пальцами.

— Дождусь пока ты уснешь, откушу и подам тебе их на завтрак. А вообще, ты просто невыносимый! — рычу, стиснув зубы, и чувствую как щеки горят. — Вот пытаешься с тобой по-хорошему, а ты…

— Да-да. Не интересно. — обрывает меня. — Ты удачно выползла из своей пещеры. — он достал из кармана телефон и стал снимать чехол, под которым что-то оказалось: маленькое, желтое, будто бы три талончика на трамвай. — На! — он протянул их мне. — От Катьки. Завтра собирался отдать, но раз ты тут.

— А что… это? — смотрю, не беру и не понимаю.

Ян вздыхает, будто я глупость сморозила.

— У Катьки свой спа. Это безлимитка на услуги. Показываешь на ресепшене и отдыхаешь весь день. Воспользоваться можно в любой момент, как вип-персона.

— Ух ты! — я не ожидала такого подарка. — Спасибо, Кате! Дашь ее номер, я поблагодарю? — забираю «талончики». — А почему три?

— Как много у тебя вопросов. — он склоняет голову. — Подруг позовешь, чтобы не скучно было. — делает глоток из своей чашки. — А номера не раздаю.

Обходим меня и собирается уйти, а я… я хватаю его за рукав.

— Подожди!

Пальцы сжимают тонкую ткань лонгслива. Он замирает, опускает взгляд на мою руку, потом снова поднимает глаза. И я чувствую этот взгляд кожей.

— А ты не знаешь, там есть детская комната?

— Малого туда потащишь? Вообще дура? — дергает рукой, и я отпускаю. — Я посижу. Только заранее скажи когда.

— Ты серьезно? — переспрашиваю, ведь не поверила.

— Слушай, мелочь, не тупи! — Ян вдруг наклоняется, резко, так, что наши лица оказываются на одном уровне, я чувствую его дыхание, вижу, как в темных глазах пляшут блики. — Еще один глупый вопрос, и я передумаю.

Не шутит и не пугает.

— Завтра! Завтра посиди… пожалуйста.

Мне стыдно в этом признаваться, но я хочу выдохнуть. Хотя бы немного. От напряжения уже шею сводит, скоро не смогу голову повернуть.

— Ок. — он выпрямляется. — Встаю в десять. Если организуешь завтрак, то даже улыбнусь тебе. — подмигивает и разворачивается.

— Какая честь… — саркастично протягиваю его спине.

Но в голосе проскальзывает что-то еще. Что-то, что я сама боюсь признать.

Он уходит. А я стою в коридоре с этими «талончиками» в руках. И чувствую, как внутри что-то взрывается фейерверком. Его семья… они правда такие дружные. И я завидую. По-белому. По-хорошему.

Но Ян… он действительно невыносимый. Бесит. Злит. И почему-то так тянет к себе, что хочется одновременно ударить и… поцеловать…

«Боги, Мира, о чем ты вообще думаешь? Ненормальная!»