Глава 29 · Ксения Анатольевна

Ксения Анатольевна

(комендант студенческого общежития)

Новый день для меня начинается по расписанию с семи утра. Обычно в это же время встает большинство студентов и начинают шляться по коридорам, устраивая утренние баталии за кухню и душевые.

Не привыкла хвастаться, но доверенное мне общежитие можно было смело назвать —образцовым. Я навела порядки и поставила на место тех, кто возомнил себя главнее коменданта. Ну, почти всех.

— Зарецкий, стоять! — выкрикнула я, выглядывая из своей комнаты.

«Грозовая туча» остановилась и развернулась ко мне. Этот парень единственный с кем я не сумела справиться. Пытаться достучаться до него равносильно биться головой о бетонную стену. Толку ноль.

Но я сумела и эту ситуацию обернуть себе в пользу. Зарецкого боятся и уважают. Иногда я специально в разговоре со студентами упоминаю его персону, чтобы приструнить. И это всегда работает.

И секрет этого парня прост до безобразия — пофигизм, помноженный на силу. Он редкостный хам, общающийся на равных со всеми, даже с ректором университета. Он не брезгует и не подбирает выражения, но при этом но не из тех, кто трогает первым.

Он не какой-то там задира, если его не задевать, то все будет мирно.

— Что? — его холодный взгляд остужает меня.

К его едкому-стальному тону я уже привыкла, он не цеплял меня.

— Куда намылился в такую рань? — он выглядел не как спортсмен, решивший пробежать парочку кругов по стадиону, чтобы проснуться.

Темные джинсы, свободная толстовка, из-под которой выглядывала белая футболка, кроссовки и влажные зачесанные волосы.

«Красивый, паршивец!»

Я не раз ловила себя на мысли, что будь я моложе, плюс-минус его возраста, то нашла бы способы приструнить этого строптивого жеребца. Каким бы гадом он ни был, но нравились мне такие мальчики. В молодости я не раз заводила короткие романы с такими, как Ян. И это приятные воспоминания, которые я бы повторила, будь моложе.

— По делам. — ответил он сухо.

— По каким? — я хотела знать.

— А это вас уже не еб…

— Зарецкий! — я перебила его. — Ты базар свой фильтруй, и внимательнее посмотри кто перед тобой!

— Передо мной человек, который лезет не в свое дело. Вам что-то еще? — он слегка наклонил голову, смотря на меня с раздражением.

Он без настроения — было очевидно. Хотя, как мне когда-то объяснял Денис, это типичное настроение Яна.

— Что-то еще, паршивец! — упираюсь руками в бока. — Я смотрю, новая соседка приструнила вас, никаких проблем от вашей комнаты последнее время.

Ян коротко усмехнулся.

— А как вам соседка? Привыкли к ребенку? Спать не мешает? — спросила я с прищуром.

Резко пропали все жалобы на Миру и ее ребенка. Хотя в первые дни меня завалили ими. Уверена, что девчонка воспользовалась моим советом и попросила Яна о помощи. Другого объяснения у меня не было. Потому что все, кто жаловался — пришли и жалобы забрали. И каждый попросил не доносить выше.

— А что, кто-то жалуется?

— Вопросом на вопрос… Вот никакого воспитания! — я покачала головой. — Не жалуются. На удивление.

Он снова усмехнулся.

— Норм все. Соседка как соседка. Шумит не больше остальных.

Я не ожидала от него настолько нормального ответа. Он ведь грозился вышвырнуть ее… но держит себя в руках. Все еще.

— Все?

— Все! — я выдохнула.

Он развернулся, приложил карту и вышел за турникет.

Я смотрела ему вслед.

«Невероятный хам, но… была бы я моложе. За задницу бы его укусила так, что весь пыл прошел.»

Появление студентки с ребенком сулило мне большие проблемы. Не место ребенку в студенческом общежитии, как ни крути! Но… Мира девочка хорошая, прям меня в юности напоминает. Идеальная смесь дерзости и уверенности. Вот прям нравится она мне.

Было бы не плохо подтолкнуть ее к «перевоспитанию» Зарецкого.

Я уверена, что у этой девчонки все бы получилось, было бы желание.

И смотрятся они вместе хорошо — идеальный контраст.

— Ксения Анатольевна! — двери лифта открылись, и из него с криками выбежала первокурсница, обмотанная полотенцем.

— Сумова, что за вид⁈ — возмутилась я, готовая прочесть ей лекцию о том, как должна выглядеть девушка в смешанном общежитии.

— Там драка на кухне! Быстрее! — она схватила меня за руку. — Они поубивают друг друга!

«Твою же мать!»

Я лечу за ней, слушая по пути, что случилось, но из ее сбитой речи почти ничего не понятно. Выбегаем на этаже и уже от лифта слышится детский плач.

Я влетаю на кухню, и первое, что я вижу — это ад. Настоящий, жирный, воняющий прокисшим супом ад.

Мира и Геля стоят посреди разгрома, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. Они напоминают двух разъяренных кошек, которых окунули в помойное ведро. Волосы — спутанные, мокрые, с капустными листьями и кусками моркови. Футболки прилипли к телам, по лицам стекает бульон. И они шипят друг на друга.

Честное слово, я слышу это шипение!

— А ну, разойтись! — рявкаю я так, что, кажется, стекла дрожат.

Но они не слышат. Или не хотят слышать. Геля вцепилась в волосы Миры и тянет вниз, а Мира, зараза такая, умудряется лягаться, при этом пытаясь укусить Гелю за руку.

Ну чисто бойцы без правил!

Я оглядываюсь — на полу лужа, суп растекся по кафелю, на плите перевернутая кастрюля, а студенты расползлись по углам и наблюдают, не рискуя вмешиваться.

— Да ёшкин же кот! — выдыхаю я, закатывая рукава.

Подлетаю к этому клубку из волос и злости, хватаю обеих за шкирки, как нашкодивших котят, и дергаю в разные стороны. Сил у меня еще достаточно, чтобы разнять двух расшалившихся студенток.

— ХВАТИТ! — рычу я. — Вы что тут устроили⁈ Детский сад в кустах⁈

Девчонки нехотя отпускают друг друга, но продолжают сверлить друг друга взглядами, полными ненависти.

«Да что ж такое! Только обрадовалась, что все тихо!»