Глава 34 · «Сказал — пойдем. Значит, пойдем»

Мы столкнулись взглядами и у меня подкосились ноги, я удержалась на них только из-за Максимки. Если бы не он, я бы, наверное, села прямо там, в коридоре, под этим взглядом. Потому что Ян Зарецкий смотрел на меня так, как смотрят на что-то, что уже давно считают своим… но еще не решили, что с этим делать.

Он ничего не сказал.

Развернулся. Пошел к лестнице. Каждый его шаг отдавался у меня где-то под ребрами.

А я… я сбежала. Как трусиха. Как девчонка. Прижимая к себе племянника, я влетела в комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, будто за ней спасалась от невидимого пожара.

Сердце колотилось так, будто я пробежала кросс.

«Эта девушка — моя».

Я повторила про себя эти слова, и по позвоночнику прокатилась волна, от затылка до самых кончиков пальцев. Он сказал это при всех. Спокойно. С ледяной, непробиваемой уверенностью, как говорят «моя куртка», «моя машина».

И самое страшное, в ту секунду я поверила ему. Каждому слову.

Максимка что-то пробормотал во сне и ткнулся носом мне в шею. Я машинально погладила его по спине, но мысли были далеко. Там в коридоре.

Пусть мне всего девятнадцать, но я уже откусила от этой жизни кусок побольше, чем иные грызут за сорок. Я повзрослела в один миг, взяв на себя отвественность за племянника. Но когда Ян это сказал… у меня внутри что-то перевернулось.

Я злилась.

И в то же время внутри меня, против всех законов логики и здравого смысла, кто-то довольный потянулся и замурлыкал.

«Черт бы побрал этого Зарецкого».

Я уложила Максимку, поправила одеяло и села на стул, закрыв лицо руками.

— Почему все так сложно…

В голове до сих пор шумело от всего, что произошло. Ангелина, ее визги, Ян с его убийственным взглядом… Зарецкий из тех людей, от которых не знаешь чего ожидать. Он самый непредсказуемый из всех, кого я знаю.

Злой. Грубый. Токсичный.

Из тех парней, при встрече с которыми велят переходить на другую сторону улицы.

А потом…

Мгновение и он меняется.

Щелчок — и он… внимательный, чуткий, он… заботливый, мать его.

Да, Зарецкий умеет заботится. По-своему.

Я задумалась, но резко вздрогнула, ведь в дверь резко постучали. Громко, требовательно, три раза. Я подскочила на месте. Максимка заворочался, но не проснулся.

— Кого там черти принесли? — пробормотала я и, поправив футболку, пошла открывать.

Открыла и чуть не захлопнула обратно. На пороге стоял Ян. Во всей своей невыносимой красе. С букетом роз. Огромных, тяжелых, бархатных. Таких, какие дарят в кино, перед тем как героиня прощает герою все его грехи.

Он выглядел так, будто его заставили съесть килограмм лимонов. Но букет держал крепко, и я заметила, что костяшки его пальцев побелели.

— Чего надо? — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал грубее, чем было на самом деле.

— Мира, — начал он, просверливая взглядом дыру у меня между глаз. — пошли на свидание, сегодня.

Сказал это так, будто делал мне одолжение. Будто я должна была прыгать от счастья, что сам Ян Зарецкий соизволил пригласить меня на свидание.

Я скрестила руки на груди и прищурилась.

— С каких пор ты стал таким вежливым? — язвительно спросила я.

Ян дернул уголком губ: то ли усмешка, то ли тик.

— Я умею и по-другому, — сказал он, делая шаг вперед, я невольно попятилась, и мы оба оказались в комнате, а он протянул мне букет. — возьми. Я не нанимался тебя уговаривать. Сказал пойдем. Значит, пойдем.

Я посмотрела на розы. Они пахли так, что кружилась голова. Но я не собиралась сдаваться так легко. Этот тип вывел меня из себя, потом заступился, потом снова выводит. У меня от него голова кругом идет, честное слово. И мне это… нравится. Но показывать ему это нельзя. Ни в коем случае.

— Сегодня в семь. Пойдем в кафе. Будь готова. Дэн посидит с малым.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то переключается. Этот наглец стоял передо мной с букетом роз, смотрел своим тяжелым взглядом и говорил: «Сказал пойдем — значит, пойдем».

И я вдруг поняла: если я продолжу в том же духе, мы будем до утра выяснять, кто тут главный.

А мне это надоело.

Я хотела не войны.

Я не хотела ее с Яном.

И я решила сменить правила.

Я медленно, очень медленно протянула руку и взяла букет. Наши пальцы соприкоснулись, и я не отдернула руку, как в прошлый раз. Вместо этого я задержала ее на секунду дольше, чем нужно, и посмотрела на Яна из-под ресниц.

— Какие красивые. — промурлыкала я, поднося розы к лицу и вдыхая аромат, кончиками пальцев провела по лепесткам, будто гладила что-то живое. — А я думала, ты не умеешь делать приятные сюрпризы. Оказывается, умеешь.

Ян напрягся. Я видела, как дернулся его кадык, как потемнели глаза. Он не ожидал такого поворота. Он ждал сопротивления, колкостей, очередной битвы. А я вместо этого улыбнулась ему мягко, по-кошачьи, и сделала шаг к нему.

Теперь уже я приближалась, а он стоял неподвижно, будто прирос к полу.

— Значит, свидание? — протянула я, задумчиво крутя розу в руках. — Сегодня в семь. Дэн посидит с малым. Ты все продумал, да? Прямо стратег. — я подняла глаза и встретила его взгляд, от этого взгляда у меня подкосились ноги, но я не позволила себе отвести глаза. — А если я не хочу в кафе?

— Куда хочешь? — спросил он, и голос его стал ниже, хриплее.

Я улыбнулась уголком губ.

— Ну, не знаю… — протянула я, делая еще один шаг к нему, мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела. — может, я хочу, погулять по парку. Или сходить в кино… А может я хочу, чтобы ты мне кофе в постель принес, — промурлыкала я. — или чтобы ты меня зацеловал так, чтобы я забыла, как меня зовут.

Я видела, как дернулось его лицо. Как сжались челюсти.

Он был на пределе.

И мне это нравилось.

— Мира… — выдохнул он.

И в этом одном имени было столько всего: предупреждение, мольба, угроза, что у меня мурашки лавиной прокатились по позвоночнику.

Я поднялась на носочки. Медленно, очень медленно, чтобы он успел представить все, что я могу сказать. Опустила губы к его уху. Чуть коснулась губами мочки… не случайно, но пусть думает, что случайно.

— Слушай меня, Зарецкий, — прошептала я так, чтобы мой голос прозвучал только для него. — ты ведь заявил при всех, что я твоя. «Эта девушка моя». Я слышала. И знаешь что? Мне понравилось, как это звучало.

Я сделала паузу. Чуть отстранилась, чтобы видеть его глаза.

Его зрачки расширились.

И продолжила, почти касаясь его губ своими:

— Но я не вещь. Я не перехожу по наследству и не достаюсь по приказу. Если хочешь называть меня своей, то позволь мне увидет тебя настоящего. Не колючку, которая ненавидит весь мир. Не хищника. ТЕБЯ.

Он ведь не раз повторял, что я его раздражаю. Что я — проблема. И теперь я сомневалась во всем, кроме одного: между нами горело. Горело так, что я не успевала за своими мыслями.

Ян смотрел на меня долго. Так долго, что я успела умереть и воскреснуть. Мне показалось, что еще секунда, и он наклонится. Сделает то, о чем мы оба думали.

Воздух между нами трещал, как перед грозой.

Но он только сжал челюсти. Кивнул резко, коротко, по-мужски.

— Семь. — бросил он.

И вышел.

Я слушала, как стихают его шаги в коридоре. Как хлопает дверь его комнаты так, что стекла вздрагивают.

И только тогда позволила себе выдохнуть. Сползла по двери на пол, прижала к себе розы и уставилась в потолок.

— Свидание. С Яном Зарецким. —я вдохнула аромат роз и улыбнулась так широко, что заболели щеки. — Я, кажется, сплю.

Но в груди уже разгорался тот самый бензин, который он поджег одним своим «пойдем».

И я точно знала: в семь этот огонь полыхнет так, что мало не покажется никому.

Ни мне. Ни ему.