Глава 5 · Сестренка

— Доступ к ее счетам ваш, проблем не будет, но учитывайте… — юрист консультировал меня по телефону, пока пыталась переодеть вертлявого Максимку, готового вновь устроить истерику. — … деньги должны идти на ребенка.

— Понятно. Спасибо. — я прижимала телефон плечом, строя глазки своему драгоценному пупсу. — А алименты?

— Поймите… это не просто. Приставы получили документы, но Юрий официально не работает.

«Сыночка-корзиночка в свои тридцать три все еще прячется под юбкой у мамы.»

Но это не страшно, потому что я из этой семейки деньги выбью. На ребенке настояли, значит и отвечать заставлю. Они еще пожалеют, что добровольно не помогают. Еще раз благодарю юриста и наконец справляюсь с пуговицами на детской рубашке.

Сегодня Максимка в своем самом нарядном ведь мы идем к особенному человеку.

— А ну, СТОЯТЬ!

Комендант высунула голову в окошко своей двери, параллельно убавляя звук телевизора.

— И вам доброе утро, Ксения Анатольевна. — я улыбнулась ей, перехватив удобнее Макса.

Женщина полностью открыла дверь, сверля меня недовольным взглядом. Но мне фиолетово, может продолжать, от этого ничего не измениться.

— Ха, доброе, ну-ну! — она слегка склонилась, а в следующий миг я увидела в ее руках целый веер листов а4. — А с этим мне что делать, Миронова? — она потрясла веером и несколько листов вылетело.

— Жалуются на меня? — спрашиваю и опускаю руку Максимке, потому что он настойчиво хотел схватить лист.

— Догадливая! — упирается руками в бока. — Уже пятнадцать жалоб. Пятнадцать, Миронова. Да я тебя выселю!

Максимка активно заугукал, и думаю, он был н моей стороне. Обматерить бы эту ситуацию, но уши мелкому не закрыть.

— Послушайте, — я театрально вздыхаю. — а может мне тоже пятнадцать жалоб написать? На тараканов на кухне, на то, что вся общага прокуренная, на отсутствие горячей воды и то, что лифт все еще не починили. Или жаловаться можно только на единственного ребенка во всем общежитии? Вы уж простите, но, если мой Максимка кому-то мешает спать — это проблема их тонких нервов. Я куплю им беруши и успокоительное.

— Думаешь, что можешь мне тут свой характер показывать? Ты посмотри на нее, приехала, фифа столичная. Не нравится мое общежитие — квартиру себе ищи!

Мои слова ее обидели, но не нужно было на меня выскакивать и трясти перед лицом этими писульками.

— Ксения Анатольевна, ну вы же умная женщина. Давайте честно: из этих пятнадцати человек половина просто завидует, что у меня такой милый малыш. Вторая, думаю, бесится из-за непонятно откуда появившийся слухов на мой счет.

Мне нужно будет купить ей презент, как-то задобрить.

Женщина морщит нос и цокает.

— Вот не видела проблем, да ты появилась. Ой!

Максимка все же ухватился за листы, которыми она снова решила размахивать.

— Вот только из-за этого малыша тебе на встречу пойду, но нахами мне еще раз и — ВЫЛЕТИШЬ! — она погладила Макса по голове, а следом разорвала жалобы. — Подскажу тебе решение. С Яном поговори. Если он запретит трогать тебя, то больше никто мне жалобу не принесет. Этого засранца все послушают, я-то знаю.

«Этот может поговорить так, что друзей я точно не найду…»

— Я решу это вопрос. Спасибо!

Я выдохнула только когда дверь общежития захлопнулась за спиной, а утренний прохладный воздух ударил в лицо, выстужая мысли. Максимка тут же завозился, недовольный, что мы остановились, и я чмокнула его в холодную щеку.

— Ну что, мелкий бунтарь, поехали к маме? — он в ответ радостно взвизгнул, будто правда все понял.

Автобус тащился через полгорода, и я смотрела в окно на серые многоэтажки, на город, который был так похож на мой родной, из которого я с радостью сбежала в столицу, приложив все усилия. Но судьба распорядилась так, что я встряла еще сильнее.

Максимка уснул у меня на руках, когда мы заходили в холл больницы. Знакомая до отвращения стойка регистратуры, запах хлорки и лекарств, дежурная улыбка медсестры. Лифт поднялся на четвертый этаж. Палата номер 412. Я толкнула дверь плечом, придерживая спящего Макса, и вошла.

Сестра лежала все так же — бледная, неподвижная, опутанная трубками и проводами. Монитор пикал ровно, размеренно, будто отмерял секунды нашей общей жизни. Я опустилась на стул рядом с койкой, осторожно придерживая Максимку, чтобы не разбудить.

— Привет, Мальвинка. — тихо сказала я, рассматривая ее лицо.

Синяки уже почти сошли, только шрам на скуле напоминал о той встречной полосе, о пьяном водителе, о том, как одним мигом перевернулись сразу три жизни: ее, моя и Макса.

— Я успела соскучиться, сестренка.

Максимка во сне чмокнул губами, будто соглашаясь. Я взяла холодную руку сестры в свою, сжала осторожно, боясь повредить иглы капельницы.

— А еще я сегодня такого наговорила комендантше! Ты бы гордилась, — усмехнулась я, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок. — пятнадцать жалоб, представляешь? На твоего зайчика. Сказала им беруши куплю.

Тишина. Только пикает монитор и сопит Максимка.

— Просыпайся, Мина… — шепнула я, прижимаясь лбом к ее плечу. — Твой сын уже почти научился ходить. Ты пропускаешь самое интересное. И вообще… я одна не справлюсь. Я не заменю тебя… я сама еще ребенок.

Слеза упала на больничную простыню, впитываясь в белую ткань.

— Но, знаешь, в целом я не плохо устроилась в общаге. Правда за стеной живет невыносимый гад, ты бы такого тряпкой гоняла, я тебя знаю. Но… он так круто с Максимкой справляется, мне до его умений еще далеко, но я стараюсь.

Я вытираю щеку тыльной стороной ладони, глубоко вдыхаю и поднимаюсь. Максимка начинает ворочаться. А мне невероятно тяжело держать его.

— Я приду через несколько дней. С учебой немного разгребусь и сразу приду.

Мне бы очень хотелось увидеть ее лечащего врача, но сейчас это невозможно, еще и медсестра четко обозначила — улучшений нет. Мина по-прежнему в коме после аварии.

Я тихо вышла из палаты, как раз в момент, когда Максим открыл глаза и потер их кулачками. «На-ам» несколько раз требовательно повторил он и я подумала, что он уже проголодался.

— Потерпи немного, малыш, сейчас съездим к тете Маше и поедим у нее.

Макс заканючил и начал извиваться, словно пытаясь сорваться с рук.

— Сладкий, не вредничай, она живет совсем рядом. — я стала гладить его по спине, пытаясь успокоить.

Спустившись на первый этаж, я обомлела. У регистрации стоял тот, кого встретить здесь я никак не рассчитывала.

Ян.

Он выглядел мрачно в черном длинном пальто и ему не хватало только шляпы и косы, чтобы пациенты принимали его за «Смерть». Мне не хотелось задаваться вопросом, что он делает здесь в больнице, которая не обслуживает общежитие.

Я ускорила шаг и уверенно прошла мимо него в сторону выхода, но сделав всего несколько шагов после, меня дернули за капюшон толстовки назад.

— Вообще мозгов нет? — огрызнулась я, разворачиваясь к нему. — Пол скользкий, а если бы мы упали?

— Давай, скажи, что ты уже не уследила за малым, горе-мамаша. — его колючий серый взгляд впился в мое лицо.

Я своими глазами видела, как он только что улыбался девушке в регистратуре, а теперь вел себя как чудовище.

«Мало мне проблем, так еще и ты достаешь.»

Я посмотрела на него, как на своего главного обидчика: зло, без тепла и с желанием врезать. Но в следующий миг улыбнулась:

— Позвони своей маме и назови ее мамашей, надеюсь после этого она даст тебе хорошую оплеуху. А еще раз скажешь такое мне, я тебе ночью язык чикну. Можешь проверить, я два раза не повторяю.

Я процитировала его, развернулась и быстрым шагом пошла к выходу. Не было у меня желания вести разговоры с придурками, не обученными элементарным манерам.

Эта встреча на корню подавила плаксивость.

Сестра доверила именно мне самое ценное, что было в ее жизни. И я буду защищать Максима от всех, даже от таких грубиянов, как Ян.

«У этого парня определенно раздвоение личности, то помогает, то ведет себя так, что хочется искренне его ненавидеть.»

Маша — коллега и единственная подруга моей сестры. Именно она позвонила мне два месяца назад и сообщила новость. Мина попала в аварию. Машину, в которой она ехала, смяло, как пустую жестяную банку под прессом. Чертово чудо, что сестра вообще выжила.

А Максимка в ту ночь был у Маши. Мина просто скинула мелкого ей на вечер, сказав, что у неё «встреча». И я была ей за это благодарна. Это спасло ему жизнь.

И Маша была единственной в этом чертовом городе, кто хоть как-то хотел общаться со мной.

Мальвина переехала сюда три года назад. Какое-то время она тоже жила в столице, но предприятие, на котором она трудилась, открыло филиал здесь и ей предложили перевод. Она согласилась: зарплата больше, квартиру предоставляли, пусть и на пополам с Машей.

Потом Юру встретила и понеслось… Я даже на их свадьбе не погуляла, потому что свадьбы не было. Но ребенок появился. Правда Юра после этого испарился. Я предлагала сестре в столицу вернутся, но она отказалась, ей почему-то очень нравился этого маленький городок, затерянный среди гор.

— Абу-бу-бу… — Маша слегка подбрасывала Макса и строила ему смешные рожицы. — А он подрос. Прямо богатырь уже. — щебечет Маша, а я давлю улыбку. — Ты чего его на руках таскаешь? Коляска же была.

— Была. Пока папаня не «починил». Теперь у коляски ампутация, а у меня спина ноет. Но ничего, я крепкая, — я хлопаю себя по бицепсу. — как шкаф.

Пока я ехала сюда, пока собирала документы, пока решала вопрос с органами опеки, Максимка жил у отца и бабушки. Маша передала им все его вещи, все, что покупала сестренка, но, когда я его забирала, мне дали маленький пакетик одежды и два памперса. Остальное магическим образом пришло в негодность и ушло на помойку, по их словам.

— Вообще не представляю, как Мина с этим Юрой связалась, я ей сразу говорила, что этот маменькин сынок до пенсии под юбкой просидит, так и вышло. — недовольно цокнула Маша и придвинула ко мне пиалу с печеньем. — Ты кушай, а то похудела вижу сильно скинула за этот месяц.

Как здесь не скинешь. Кроме Мины и Максимки у меня больше никого нет. Мы сироты. И я больше всего боюсь, чтобы Максим не повторил нашу судьбу, потому что я, откровенно никудышная мать для него.

— Маша, я хотела попросить у тебя помощи. — мне было не стыдно просить. — Мне нужно хотя бы два раза в неделю посещать важные занятия, чтобы я могла получать задания и закрыть сессию. Могла бы ты в эти дни с Максом посидеть?

Я полезла в рюкзак за своим блокнотом, чтобы зачитать ближайшие даты, но не успела достать его, как получила ответ.

— Мир, прости, но я ведь работаю пятидневку. Мне никак не отпросится. А если его на работу возьму, то сразу уволят. У нас начальник маленьких детей на дух не переносит. Прости… — она усадила Макса себе на колени.

У меня была на нее надежда, я подумала, что раз она так хорошо относилась к сестре, то не откажет.

— Да ничего. — я улыбаюсь, хотя внутри все переворачивается. — Что-нибудь придумаю. Может, найму няню в виде дрессированного хомяка. Или научу Макса самого себя укачивать.

Не в моем характере унывать. Не я первая и не я последняя получаю высшее образование с ребенком на руках. Что-нибудь придумаю. Обязательно.

Но после отказа долго засиживаться у Маши не хотелось. Я допила чай, взяла мелкого, и мы поехали в наш новый дом. По дороге, как и обещала, заглянула в аптеку и накупила беруш. Я посчитала, что десять комплектов мне хватит — раздать ближайшим соседям.

Подхожу к общежитию и зависаю. На лавочке перед входом творится цирк. Денис запрыгивает на скамью, делает три оборота и спрыгивает. Снова запрыгивает. Снова спрыгивает. Студенты шарахаются, а он что-то чиркает в блокноте, явно довольный собой. Выглядит как человек, которому сказали, что он гениален, и он решил это доказать любой ценой.

— Ноги тренируешь? — я подошла ближе и Макс заерзал на руках.

— Ёп твою! — Денис вжал голову в плечи. — Пугаешь меня! — я заметила, что в блокноте он не писал, а рисовал: себя, запрыгивающего на скамью. — Ха, первый раз такой маленький галстук вижу. Прикол! — он потянул руку к Максу, но малыш заканючил и отвернул от него голову. — Я что страшный? Я страшный, да? — Денис посмотрел на меня обиженным взглядом.

— Я бы испугалась, у тебя пальцы черные.

— А, ой, это я чертил! — он поспешил вытереть руку об штаны. — Мне нужно динамику поймать, вот и решил наглядно попробовать. — он тяжело вздохнул.

— А не пробовал просто записать себя на камеру, а не скакать здесь, как… козел горный? — предложила я.

— ТОЧНЯК! Да ты гений! Сними меня, а? — он достал из кармана телефон и протянул мне.

Помощь — один из вариантов подружится, поэтому не отказываюсь. Крепче прижимаю к себе Максимку и беру в свободную руку телефон. А Дэн снова запрыгивает на скамью, при этом размахивая руками.

— Светлов, зараза! — из окна раздался грозный выкрик коменданта. — Я тебе сейчас ноги вырву, паразит! А ну слезай!

— Ой-ё… — Денис тут же резво спрыгнул. — Мне крышка. Спасибо за помощь, Мила, я пойду! — он выхватил у меня телефон. — С меня шоколадка!

— Я Мира! — крикнула я его спине, потому что он сделал ноги так быстро, что я не успела моргнуть.

Шустрый, как таракан.

— Миронова, где этот гад? — ко мне бодрой походкой шла коменда с веником в руке. — Вы мне что здесь устроили? Только покрасили скамью!

— Я не при делах, честно. Просто подержала его телефон. — не хватало, чтобы и мне влетело.

Максимка, видимо почувствовав, что сейчас самое время, заревел так громко и заливисто, что Ксения Анатольевна сжалась.

— Ну иди давай, успокаивай своего. — тихо сказала она, сменив гнев на милость.

Лифт все еще не починили. И подъем с ревущим ребенком это то еще приключение, особенно когда спешащие студенты косятся на темы и кривят лица. Удивительно, но общага — это не церковь и не библиотека, здесь постоянно шумят, а некоторые, не будет показывать пальцами, откровенно творят абсурд.

Но мешает всем мой малыш.

Я поднялась на нужный этаж и сразу увидела ЕЕ. Только глазам не поверила, но, когда подошла ближе, все сомнения пропали — дверь в мою комнату перегородила прогулочная коляска красивого темно-синего цвета. Максимка затих, рассматривая коляску с таким же интересом, как и я.

На сиденье клочок бумаги, сложенный вдвое.

'Спина ещё жива? Удивительно.

Ты хоть понимаешь, что ребенок у тебя кривым вырастет,

мамаша?

Коляски для того и придумали, чтоб ты руки не отрывала.

Бери, катай, не позорься.

А если так нравится таскать — купи слинги'

«Ян…»

Я поспешила постучать в его комнату, но мне никто не открыл, а изнутри не донеслось ни звука.

— И что это за хамство, граничащее с добротой? — прошептала я, двигая коляску: суперлегкую и складывающуюся. — Странный тип…