Глава 43 · Два барана

Я долго думала, как преподнести Яну мягко информацию о встрече с Антоном, но понимала, что с характером Зарецкого мягко не получится. С другой стороны, я понимала, что я человек со своими желаниями и виденьем, и Ян просто не имел права мне что-либо запрещать.

Я вернулась в общагу задумчивой и чуть не убилась на лестнице, споткнувшись о ступеньку, ведь лифт снова отправили в отгул по нетрудоспособности.

Дверь в комнату Яна была приоткрыта. Я толкнула ее плечом и замерла на пороге.

Он сидел за столом, развернувшись к двери боком. Перед ним светился монитор, по которому бежали строчки кода: быстрые, ритмичные, как пульс. В наушниках, наполовину съехавших на шею, играла какая-то тяжелая музыка, я слышала глухие удары баса. Максимка сидел у него на коленях, вцепившись пухлыми пальцами в край стола, и с серьезным видом ученого разглядывал мельтешащие буквы на экране. Кажется, он был в полном восторге от этого цифрового хаоса.

«Милахи.»

— Нравится, босс? — не оборачиваясь, спросил Ян. — Это мы с твоей теткой игру пилим, она у тебя талантливая. Скоро будем в ней баги ловить. Ты у нас главный тестировщик.

Максимка что-то одобрительно загудел и хлопнул ладошкой по клавиатуре. На экране тут же выскочило окно с ошибкой.

— О, уже нашел баг. — Ян усмехнулся и потрепал малыша по волосам. — Молодец. Буду платить тебе печеньками.

Я стояла в дверях и смотрела на них. Горло сдавило чем-то теплым и липким. Этот человек, для большинства грубый, циничный, с вечно кривой усмешкой, сидел сейчас с моим племянником на коленях, писал код и разговаривал с ним, как с равным. Как со своим.

«Все же, к этому невозможно привыкнуть»…

Ян наконец почувствовал мой взгляд и обернулся. Его лицо смягчилось всего на секунду. Но я успела заметить. Он скользнул глазами по моему лицу, потом по фигуре, задерживаясь дольше, чем нужно, и на губах заиграла та самая усмешка, от которой у меня внутри все переворачивалось.

— Явилась, — сказал он довольно. — а мы тут с боссом уже заскучали. Правда, Макс?

Максимка, увидев меня, тут же оживился, заерзал и протянул ко мне ручки. Ян поднял его, давая мне возможность забрать.

— Ну что, мелкая? Как прошел день?

Я подошла, забрала Максимку и чмокнула его в щечку. Малыш довольно загудел и тут же вцепился мне в волосы.

— Нормально. — ответила я, стараясь звучать буднично.

Но голос предательски дрогнул. Ян заметил. Он всегда замечал.

Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на меня внимательно, изучающе.

— Что-то случилось?

— С чего ты взял?

— Ты вся какая-то… наэлектризованная. — он прищурился. — Говори.

Я вздохнула. Максимка на руках требовал внимания, я перехватила его поудобнее и посмотрела Яну прямо в глаза.

— Ян, сегодня я встречаюсь с Антоном. Он уезжает в столицу и хочет передать мне подарки от подруг. Мы встретимся на кофе. На час-два. Не больше. Посидишь с Максом или лучше Ксюшу попросить?

Лицо Яна изменилось мгновенно. Улыбка сползла, глаза потемнели, стали холодными и колючими. Он медленно поднялся со стула, и даже в расслабленной позе чувствовалось напряжение, как у хищника перед прыжком.

— Антон. — повторил он.

Не вопрос. Утверждение. С привкусом яда.

— Тот самый Антон, которому я хочу снести голову? Не путаю?

Я стиснула зубы. Вот оно. Началось.

— Антон — мой друг. — сказала я ровно. — Он во многом мне помогал в столице. И я не собираюсь отказываться от друзей только потому, что тебе это не нравится.

— Друг? — Ян усмехнулся, но усмешка вышла злой, острой. — Ты правда такая наивная? Или прикидываешься? Мужик, который таскается за тобой из другого города, таскает тебе подарочки, названивает — это не друг, Мира. Это охотник. Ты ведь не тупая, чтобы этого не видеть.

Я почувствовала, как внутри вспыхивает ярость. Горячая, обжигающая. Я аккуратно посадила Максимку на кровать Дэна, и развернулась к Яну.

— Не смей называть меня тупой, — процедила я. — и не смей решать, кто мой друг, а кто нет. Я не твоя собственность, Ян. Я никому не позволяла командовать мной. И тебе не позволю.

— А я и не назвал. И кто говорил про собственность? — он шагнул ко мне, близко, слишком близко, я чувствовала жар его тела, запах кофе и чего-то мужского, терпкого. — Я говорю про то, что ты — моя девушка. И я не собираюсь делить тебя с каким-то приезжим хлыщом, который вьется вокруг тебя.

— Боже, Ян! Почему ты все так гиперболизируешь? — рявкнула я. — Я собираюсь выпить с ним кофе и забрать подарки для подруг! Это называется дружба! Может, ты слышал о таком?

— Слышал, — Ян склонил голову к плечу, разглядывая меня так, будто я была насекомым под микроскопом. — но не верю. Мужик, который зовет замужнюю девушку на кофе, не друг. Он — угроза. И раз такой непонятливый, то я объясню доходчивее и последний раз.

— Я не замужняя! — взорвалась я.

— Ты — моя. Считай одно и тоже. — отрезал он.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Этот человек умудрялся выводить меня из себя быстрее, чем кто-либо на свете. И при этом… при этом у меня подгибались колени от одного его взгляда.

— Ян, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — я ценю все, что ты делаешь для меня и для Максика. Правда. Правда ценю. Но ты не можешь запретить мне видеться с друзьями. Это уже перебор. Ты переходишь все границы.

— А я не запрещаю. — он пожал плечами, но в глазах плясали злые искры. — Я говорю: я против. И если ты пойдешь, я поеду с тобой. Буду сидеть за соседним столиком и смотреть, как этот уродец будет строить тебе глазки. А потом, когда он позволит себе лишнее, вмажу ему пару раз для профилактики.

— Ты не посмеешь! — Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами, Максимка на кровати что-то возбужденно залепетал, но я не обращала на него внимания, сейчас я смотрела только на Яна. — Слушай меня, Зарецкий. Ты не тронешь его. Вообще. Ни пальцем. Если ты хоть как-то попробуешь применить к нему силу… я не знаю, что я сделаю. Но тебе точно не понравится.

— И что ты сделаешь? — Он наклонил голову, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Уйдешь от меня? Перестанешь разговаривать? Заблокируешь номер? Учти, маленький мир, от меня так просто не избавиться.

— А знаешь… да. Я просто перестану с тобой разговаривать. Буду жить в соседней комнате, видеть тебя каждый день и делать вид, что ты пустое место. — я скрестила руки на груди, глядя ему в глаза. — Для тебя это будет страшнее, чем удар в челюсть.

Ян смотрел на меня так, будто я только что заявила, что собираюсь снести общагу к чертовой матери. В его глазах бушевала буря: ярость боролась с чем-то другим, может быть, с непониманием. С тем, что я осмелилась ему перечить. С тем, что я оказалась не такой удобной и послушной, как он, возможно, ожидал. Его челюсть была сжата так, что желваки ходили под кожей.

Но он знал меня. Знал, что я упрямая. Что я, если что-то решила, пойду до конца.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Остановился вплотную, так что я чувствовала жар его тела через плотную ткань лонгслива. Его рука легла мне на талию. Собственнически, крепко, не позволяя отстраниться. Другая на затылок, сжимая волосы у корней ровно настолько, чтобы я запрокинула голову и встретила его взгляд.

— Ты серьезно думаешь, что я тебя отпущу? — спросил он тихо, опасно тихо. — Что я позволю тебе просто… исчезнуть из моей жизни? Сделать вид, что меня не существует? — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Ты плохо меня знаешь, Мира. Если ты попробуешь уйти, я найду способ вернуть тебя. И не потому что ты моя собственность. А потому что ты — моя. И это не одно и то же.

Я сглотнула. Сердце колотилось так, что я слышала его удары в ушах.

— Ян… — начала я.

— Я пойду с тобой. — перебил он. — И это не обсуждается.

— Нет. — я попыталась отстраниться, но он держал крепко. — Ян, я не хочу, чтобы ты там был. Это будет неловко. Антон мой друг…

— Я знаю, кто он для тебя. — глаза Яна потемнели до черноты. — Но я не собираюсь сидеть здесь, пока ты пьешь кофе с мужиком, который на тебя смотрит голодными глазами. Либо ты идешь туда со мной, либо не идешь вообще. Выбирай.

— Это шантаж. — процедила я сквозь зубы.

— Называй как хочешь. — он пожал плечами. — Но я сказал, что пойду с тобой. И я пойду.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает новая волна ярости. Этот человек… Он был невозможен. Он не слышал меня, не хотел слышать. Он просто продавливал свою линию, как танк.

— Ян, ты понимаешь, что это унизительно? — я старалась, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало. — Что я буду чувствовать себя ребенком, за которым присматривает нянька? Что Антон подумает? Что он скажет?

— Мне плевать, что он скажет. — Ян склонил голову, и в его глазах вновь мелькнуло что-то дикое. — Мне не плевать, как он на тебя смотрит. Мне не плевать, что он может попробовать тебя тронуть. Мне не плевать, что ты не видишь того, что вижу я.

— Я вижу! — выкрикнула я. — Я вижу, что ты собственник. Я вижу, что ты не доверяешь мне. Я вижу, что ты пытаешься контролировать каждый мой шаг. Вот что я вижу, Ян!

Максимка на кровати всхлипнул, я слишком громко говорила, и он испугался. Я перевела дыхание, заставляя себя успокоиться. Подошла к кровати, взяла малыша на руки и прижала к себе. Он тут же затих, уткнувшись носом мне в шею.

Ян смотрел на нас. И в его глазах что-то изменилось. Злость чуть притупилась, уступая место чему-то другому.

— Я все сказал. И другое меня не ебе… — он запнулся из-за Макса. — Ты не понимаешь, как выглядит этот мужик со стороны. А я понимаю. Я мужик. Я знаю, как мы думаем.

— Не все думают как ты. — буркнула я, укачивая Максимку.

— Все, — он усмехнулся. — просто некоторые лучше прячут.

Я замолчала. Потому что спорить с ним было бесполезно. Он был упертым. Я была упертой. И мы оба стояли на своем, как два барана на узком мосту.

— Ладно, — сдалась я. — идем вместе. Но ты обещаешь мне кое-что.

Ян вскинул бровь:

— Слушаю.

— Ты будешь сидеть за соседним столиком, — сказала я твердо. — не за моим. Ты не будешь вмешиваться в наш разговор. Ты не будешь сверлить Антона взглядом так, что он заикаться начнет. Ты не будешь угрожать ему: ни словами, ни жестами, ни даже выражением лица. Ты будешь делать вид, что тебя там нет. А если не справишься, ты просто выйдешь на улицу и подождешь меня там. Договорились?

Ян смотрел на меня долго. Очень долго. Я видела, как в его глазах борются гордость и нежелание уступать. Но в конце концов он кивнул. Медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом.

— Ладно. Я буду паинькой, — он скривился, будто сказал что-то противное на вкус. — насколько смогу сдержаться. Но если он хоть пальцем тебя тронет, я не обещаю, что останусь паинькой.

— Если он тронет меня, я сама ему врежу, — заверила я. — мне не нужна твоя защита от друзей.

— Ты врешь, — он усмехнулся. — я видел, как ты дерешься. Ты как котенок. Миленькая, но бесполезная.

— Ах ты… — я чуть не задохнулась от возмущения. — Знаешь что, Зарецкий? Я тебе устрою котенка. Будешь у меня чирикать.

Ян расхохотался. Вот так просто. Откинул голову назад и засмеялся, громко, искренне, с каким-то мальчишеским задором, который я редко в нем видела. И от этого смеха у меня внутри что-то перевернулось. Тепло разлилось по груди, и я почувствовала, как злость отпускает.

Черт бы побрал этого Зарецкого. Он умел выбесить меня до чертиков, а через минуту рассмешить так, что я забывала, на что злилась.

— Ты невозможный. — сказала я, качая головой.

— Знаю, — он шагнул ко мне, обнял вместе с Максимкой, прижимая нас обоих к себе. Малыш довольно загудел, уткнувшись в его плечо. — но ты же меня любишь.

— С чего ты взял? — буркнула я в его грудь, хотя он сказал правду.

— Чувствую. — он поцеловал меня в макушку.

— Ой! — дверь с грохотом открылась. — Извините, голубки, но я тут это… — Дэн завалился в комнату и тут же бросил на свою кровать тяжеленные подрамники. — Сдохну щас, потому что коменда меня люто ненавидит! Вот, посмотрите, отмыть сказала! А я, что? Я просто ведро с краской перевернул, ну рукожопый, подумаешь!

Мы с Яном одновременно рассмеялись, потому что Дэн был неисправим. Но это и было его изюминкой, которая не требовала корректировки.