Глава 44 · Кофе на троих… И первый треск

Черный гелендваген замер у входа в кофейню так резко, что я чуть не прикусила язык. Ян заглушил двигатель, но не торопился выходить. Сидел, положив руки на руль, и смотрел в лобовое стекло, туда, где за панорамным окном угадывался силуэт Антона.

— Ян. — я отстегнула ремень и повернулась к нему. — Посмотри на меня.

Он повернул голову. Медленно. В его глазах было то самое ледяное спокойствие, от которого у меня по спине бежали мурашки. Спокойствие человека, который точно знает, что сильнее всех в этом городе, и которому не надо ничего доказывать.

— Еще раз. — я говорила четко, как с ребенком, который тянется к спичкам. — Ты не лезешь. Не смотришь на него как на врага народа. Не говоришь ничего лишнего. Мы просто пьем кофе. Час. Максимум. И уходим. Договорились?

— Договорились. — ответил он ровно.

Слишком ровно. Я прищурилась.

— Обещаешь?

Он молчал. Секунду. Две. Потом усмехнулся, той самой кривой усмешкой.

— Я не буду его трогать, если он не даст повода. Все, что я могу обещать, мелкая. Идем.

Он вышел первым, обошел машину, открыл мне дверь. Я выбралась, перекинула сумку через плечо. И мы пошли ко входу.

Кофейня была маленькая, теплая, с приглушенным светом и запахом свежемолотых зерен. Антона я увидела сразу, он сидел у окна, листал телефон и нервно постукивал пальцами по столешнице. Рядом бумажный пакет с логотипом столичного магазина. Те самые подарки от девчонок.

Я сделала шаг к столику.

И тут Ян сделал то, чего я не ждала.

Он взял меня за руку. Крепко. Уверенно. Не оставляя вариантов.

— Ян. — прошипела я, дернув рукой.

— Тихо. — он даже не обернулся. — Посижу рядом. Молча. Парень я тебе или нет.

— Ты невыносим.

— Идем.

И он повел меня к столику. Твердой, размашистой походкой хозяина жизни. Я чувствовала на нас взгляды всех, кто был в зале: бариста, официантки, парочки за соседними столиками. Высокий хмурый парень в черном, который держит за руку мелкую девушку-одуванчик и идет так, будто направляется подписывать контракт на миллион.

Антон поднял голову, когда мы подошли. И я увидела, как его лицо переменилось в одно мгновение.

Сначала была улыбка. Та самая, теплая, знакомая. Потом взгляд скользнул к Яну, к нашей сцепленной руке, к его лицу, и улыбка просто испарилась. Как будто ее стерли ластиком.

Антон побледнел. Я видела, как дернулся кадык, как он сглотнул. Как рука, лежавшая на столе, предательски дрогнула. Он поспешно отложил телефон и привстал. Так торопливо, что задел чашку с водой.

— П-привет. — сказал он.

Голос дал трещину.

Мне было неприятно видеть Антона таким. Он всегда был уверенным, веселым, легким. Из тех, кто за минуту найдет общий язык с кем угодно. А сейчас стоял перед моим парнем и напоминал школьника, которого вызвали к директору.

— Привет, Антон. — я улыбнулась, стараясь разрядить атмосферу.

— Здравствуйте. — выдавил он.

И протянул руку. Первую — Яну. Мокрую. Явно влажную от волнения ладонь, которую он перед этим торопливо вытер о джинсы, но это не помогло.

Ян посмотрел на протянутую руку. Секунду. Две. Три. Я уже готова была пихнуть его локтем в бок, но он все-таки сделал это. Медленно. Снисходительно. Как будто оказывал великую честь. Пожал и тут же отпустил, не сказав ни слова.

Но взгляд. Взгляд прожигал насквозь.

Ян смотрел на Антона так, как смотрят на что-то мелкое и неприятное. Не с ненавистью, а с холодным брезгливым равнодушием. Как будто Антон был не человеком, а пустым местом. Как будто его вообще не существовало.

Антон это почувствовал всем телом. Я видела, как он сжался: плечи стали уже, спина ссутулилась, взгляд заметался. Он не знал, куда себя деть, и от этого потел еще сильнее.

Он перевел взгляд на меня. На секунду в его глазах мелькнуло что-то беспомощное, как будто он хотел броситься обниматься, как обычно, но не решался. Я сама потянулась было к нему, и тут же ощутила, как пальцы Яна на моей руке сжались чуть крепче. Совсем немного. Предупреждающе.

Объятие не состоялось. Антон отдернул руку, которую уже приподнял, и вместо этого протянул мне ладонь. Тоже мокрую. Мы неловко пожали друг другу руки, как два деловых партнера на переговорах.

— Присаживайтесь. — сказал Антон, указывая на диванчик.

Ян пропустил меня вперед. Дождался, пока я сяду, и опустился рядом, не напротив, а бок о бок со мной. Так, чтобы касаться меня бедром. Так, чтобы Антону пришлось смотреть на меня через него.

Так, чтобы было ясно без слов: «между ними — я, и я его».

Рука Зарецкого легла на спинку диванчика за моей спиной. Не обнял, не прижал демонстративно — просто обозначил. Забрал пространство. Я с трудом подавила желание закатить глаза.

«Ладно, паинька. Уже хорошо, что не посадил меня к себе на колени».

Я продолжала попытки разрядить обстановку. Заваливала Антона вопросами о девченках и столице, по которой, как оказалось, соскучилась. Мне уже начал нравится этот небольшой городок. Но столица… там все же мне нравилось больше.

Принесли кофе. Я взяла латте, Ян черный, без сахара. Он потягивал его медленно, расслабленно, как удав после обеда. Иногда его взгляд лениво скользил к Антону, и каждый раз тот дергался, будто его ударило током.

Антон пытался быть дружелюбным, но присутствие Яна давило на него. Ян молчал. Не говорил, не угрожал, даже почти не смотрел. Но его присутствие было для Антона, как бетонная плита.

Просто потому что он был.

Сидел. Дышал. Смотрел.

— Вот. — Антон вдруг вспомнил про пакет и пододвинул его мне. — Тут подарки. Девчонки собирали. Всякое: косметика, сладости, какая-то ерунда. Я не вникал, если честно.

Он попытался улыбнуться. Вышло жалко, криво, как у человека, которому очень хочется уйти.

— Спасибо, — искренне сказала я. — правда. Передай им, что я все получила. И что скучаю.

— Передам.

Он сделал глоток кофе. Поперхнулся. Потянулся за салфеткой, уронил ее, полез за ней под стол, ударился плечом о край столешницы. Я отвернулась, чтобы не видеть этого унижения. Мне было неловко и больно за него. Потому что я знала его другим. Веселым, уверенным. А сейчас рядом с Яном он разваливался на части.

И я решила, что пора завязывать с этой встречей. Хотя от начала прошло минут тридцать.

— Антон, спасибо тебе огромное. За встречу, за подарки, за все. Правда. — я взяла пакет со стола. — Я не буду тебя задерживать. Тебе же на поезд.

Он посмотрел на меня с такой благодарностью, что у меня внутри все сжалось. Ему не нужно было ничего объяснять. Он понял. Кивнул, встал и потянулся за курткой и на этот раз почти не суетясь.

— Спасибо, что пришла. — сказал он тихо.

— Доедешь напиши. — сказала я. — Передавай всем привет.

Он кивнул, коротко глянул на Яна, и почти выбежал из кофейни. Колокольчик над дверью звякнул, и наступила тишина.

Я развернулась и вышла следом. На улицу. В холод. Не оборачиваясь.

Ян догнал меня у машины. Открыл дверь, пропустил вперед. Я села, бросила пакет на колени и уставилась в лобовое стекло. Руки дрожали, но не от холода. От злости.

Он сел за руль. Завел двигатель. Тронулся.

Я молчала. Считала до десяти. До двадцати. Не помогало.

— Ты понимаешь, что ты только что сделал? — спросила я, не поворачивая головы.

— Пил кофе. — ответил Ян ровно.

— Пил кофе. — я усмехнулась горько. — Да. Ты пил кофе. И одновременно уничтожал человека. Не сказав ни слова. Не сделав ничего. Просто сидел. И этого хватило.

— Я ничего ему не сделал, — он пожал плечами. — даже руку пожал.

— Ты его взглядом в порошок стер! — я наконец повернулась, и меня понесло. — Ты смотрел на него, как на… как на таракана! Как будто он пустое место! Ты не сказал ни слова, но было слышно, как он ломается. Ты видел, как он поперхнулся? Как ударился плечом? Как у него руки тряслись⁈ Он мой друг, Ян! Друг! А ты его раздавил. Просто раздавил. Потому что тебе не понравилось, что он вообще существует!

— Мне не понравилось, как он на тебя смотрит. — голос Яна стал ниже, но он не повышал тона. — Как он тебе руки жмет. Как он хотел тебя обнять. Я все видел, мелкая. И я не собираюсь извиняться за то, что просто находился рядом.

— Просто находился рядом! — я чуть не задохнулась. — Да от тебя за версту несло «она моя, а ты никто»! Ты занял половину диванчика, ты положил руку мне на плечо, ты…

— Я тебя не касался без твоего согласия, — отрезал он. — ты не убрала руку. Ты не попросила меня отсесть. Ты вообще не возражала.

— Потому что я не хотела устраивать сцену при Антоне! — выкрикнула я. — Потому что мне было стыдно! Не за тебя, а за него! За то, что он сидел и дрожал, как заяц, а я ничего не могла с этим сделать! Ты не ударил его. Ты не пригрозил ему. Ты сделал хуже. Ты показал ему, что он никто. И он это принял. Ты видел его глаза? Он поверил тебе, Ян! Он поверил, что он ничего не стоит!

Я замолчала. В груди кипело, в горле стоял комок. Я отвернулась к окну, чтобы он не видел, как у меня дрожат губы. Не из-за Антона даже. Из-за несправедливости. Из-за того, что этот невозможный, жестокий человек всегда добивался своего, и умудрялся выйти сухим из воды.

— Знаешь что? — сказала я тихо. — В следующий раз, когда я скажу, что иду на встречу с другом, ты останешься дома. Или я уйду. Одно из двух.

— В следующий раз? — в его голосе появилась опасная нотка.

И внутри меня словно что-то щелкнуло от его вопроса. Но я не смогла разобрать что.

— Да, Ян. Я общительный человек. И в следующий раз, ты дома.

— Ну, ладно. — он снова пожал плечами.

А в следующий миг Ян дернул руль вправо. Машина вильнула, резко сбросила скорость и остановилась у обочины. Он заглушил двигатель. И повернулся ко мне.

— Что такое? — непонимающе осмотрелась я.

Он мгновенно наклонился и поцеловал меня.

Резко. Глубоко. Так, что я не успела ни возразить, ни оттолкнуть. Его рука легла на мой затылок, пальцы запутались в волосах, притягивая меня ближе. Другая на мою щеку, большой палец прошелся по скуле, успокаивая, удерживая. И я… растаяла.

Я забыла про Антона. Про кофейню. Про все. Остались только его губы, его запах, его тепло. Он целовал меня не извиняясь, не прося прощения. Он целовал меня так, как будто говорил: «Ты моя. И ты это знаешь. И все остальное — неважно».

И я отвечала. И мое сердце тоже.

Но… этот щелчок, он будто бы оставил свой след.