Вот и пришел пушистый зверёк

За окном мёл мокрый снег, заваливал город, вызывая зубовный скрежет у коммунальщиков, судорожно чистящих дороги и автомобилистов, сквозь сон предвкушающих откапывание любимых колёсных «ласточек» и «зоренек». Лёха точно знал, что никуда завтра не поедет! – Пяяятницааа, – счастливо потянулся Лёха, укладываясь спать, и приснился ему натуральный… кошмар! В этом самом кошмаре его бывшая жена неожиданно мерзким голосом кричала ему в лицо: – Запомни! Вот придёт ещё к тебе толстый и пушистый северный зверь! Попомнишь меня! Лёха во сне сморщился, заворочался, силясь избавиться от её визга и тут… – Ой, да елки-палки! Вот он и пришел! – простонал Лёха, ощутив, что дышать ему попросту нечем. Нос и рот забивало густой шестью, а на грудной клетке внезапно словно несколько кирпичей образовались. – Песец! Свали с моей физиономии! – пробормотал Лёха, спихивая с лица Гаврика. – И с груди слезь, если уж на то пошло! В нос ткнулось что-то мокрое и холодное. – Уууйди! Да не надо меня рыльцем трамбовать! Гаврюша, кыш! – Лёха с усилием сдвинул с себя груду пушистого белого меха с жёлто-коричневыми глазами и округлыми ушками, почти терявшимися в шерсти. – Ты чего прибыл? Гаврюша, усевшись на Лёхиных ногах нервно зевнул, а потом выдал пространный ответ – смесь поскуливания, долгих протяжек звука «а», произносимых в разной тональности и забавного приглушенного стрёкота. – Ну, ты и болтушка! – Лёха почесал песца за ухом. – Сообразил, что мне снится нехорошее и примчался? Да ты не переживай! Всё хорошо уже. Беги давай на балкон! Гаврюша ещё немного покрутился около человека, а убедившись в том, что с ним всё в порядке, потрусил к кошачьей дверце, которую Лёха собственноручно установил на балконной двери. Там, на балконе, у него есть целых четыре сугроба, а это великая ценность для песца, рожденного и выросшего на звероферме и никогда раньше не имевшего ничего подобного… Лёха посмотрел вслед толстому белому хвосту, исчезающему на балконе, и усмехнулся. – Позвонить что ли Оксане и сказать, что её пожелание о визите ко мне толстого пушистого северного зверька сбылось? И в качестве контрольного выстрела дополнить тем, что я песца всё-таки приобрёл? Хотя неее, не стоит! В её понимании песец – это исключительно шуба. Ещё решит, что я хочу её вернуть и купил ей ту проклятую шмотку, да заладится осчастливить меня возвращением и новым устройством семейного очага! Нафиг-нафиг! С этой здравой мыслью Лёха снова улёгся, укутавшись поуютнее. Сон, напуганный встречей с его бывшей, не торопился возвращаться, и он невольно начал вспоминать… Их брак прикончила проклятая шуба! Лёха был в этом абсолютно уверен… Каждый вечер его общение с женой переходило из мягких и далёких намёков в прямой текст примерно такого содержания: – Лёша, ну, когда же ты мне купишь шубку? – Оксана, что мы опять про… – Да, я понимаю, что тебе на это наплевать, но мне-то эта шуба так нужна… так важна… ну пожаааалуйста, миииилый! Оксана делала умильное лицо, складывала губки бантиком, бровки домиком, и забавно строила глазки. То есть забавно это выглядело первый раз, а потом у Лёхи от подобных мимических упражнений начинало сводить челюсти. Как только Оксана понимала, что это опять не прокатит, она добавляла в тон металл. – Лёша! У всех есть эти проклятые шубы! – длиннющий список подруг всё множился и ширился, и под конец Лёхе начинало казаться, что пол города ходит в шубах и раздражает «хотельный» центр нервной системы его супруги. Ему прямо представлялись длиннющие ряды Оксанкиных подруг, знакомых и их родственниц, а также родственниц их родственниц, и все они как одна, были в ненавистных шубах. Зрелище пугало воображение и здравый смысл, но Лёха держался! – Оксан, ну, зачем тебе эта шуба? У тебя зимняя куртка, пуховик и дублёнка… Всё есть! Жена сразу же начинала на него смотреть таким жалостливым взглядом, от которого отчаянно чесался позвоночник и почему-то мёрзли уши. – Лёшенька… шуба, это же не дублёнка, пуховик, и уж тем более не куртка! Это статус! Это… – Погоди… какой ещё статус? – Лёха простодушно изумлялся жене. Нет, ну, правда, работает она в школе учителем младших классов. Какой такой статус в шубе ей нужен? – Как какой? – в свою очередь поражалась жена. – Это же показатель твоей заботы! Любви, наконец… Вот ты же меня любишь? Любишь! Ну, так купи мне эту шубу! У Лины есть, у Кати есть, и у Татьян Иванны аж три есть! Даже у нашей соцработницы есть шуба! А у меня? Я что, хуже? Лёха-то по наивности думал, что шуба – это одежда такая. Ну, чтоб носить, когда холодно. Он отлично понимал северян, которым эти самые шубы нужны позарез. По своему опыту он знал, что все модняцкие куртки с супернаполнителями греют до определенного предела, а дальше, если долго надо находиться на морозе, шуба нужна! Но в Москве-то оно зачем? – Ну, понятно, хочется красиво. Так мы же самую красивую дублёнку купили, с опушкой, модную, как Оксанке захотелось! – раздумывал он. – А покупать эту лохматую ерунду, да ещё в пол, да ещё за бешеные деньги, да в дождь в ней рассекать… Неее, ну бред же! Оксана требовала, скандалила, умоляла, уговаривала, рыдала, готовила феерические ужины, не готовила вовсе, выгоняла спать на диван, короче испробовала все способы кроме одного. Его она придерживала на самый крайний случай. Но когда дубоголовый муж в очередной раз упрямо отказался купить ей шуууубу (произносить это слово следовало с придыханием), она решилась! – Лёша! Или ты мне покупаешь шууубку, или мы разводимся! И тут Лёха, изнурённый ежедневными атаками супруги, изведённый пребыванием в эпицентре страстей, голодный (как раз сегодня выпал день по методу «дрессировка – оставить мужа без ужина») и сердитый, вдруг взял, да и кивнул! – Чего, чего ты там головой киваешь? – тут же взвилась Оксана. Нет, ну, обидно же – ты тут последнюю гранату берегла, не выдержала, бросила, а вместо большого бабаха с полным поражением и приведением мужа в ужас, он просто чего-то кивает головой, как болванчик! – А чего кивают? – хмуро уточнил Лёха. – Согласен я! – Чёёёё? – изумилась Оксана, которая абсолютно точно была уверена в том, что этого быть не может, просто потому что не может быть никогда! Это она – умница и красавица готова его бросить, а ему положено пугаться, страдать и переживать! – Ну, как чё? Ты предложила, и я согласен. Будем разводиться! – Лёха вдруг понял, что очень устал. Работы было отчаянно, непомерно много, приходил он поздно, пытался хоть немного передохнуть, а тут… вместо семьи с лета балаган какой-то вокруг проклятой шубы! Оксана вытаращила глаза и уставилась на него, словно первый раз увидела. – Да как ты можешь? Как ты можешь такое говорить? – попыталась она развернуть ситуацию так, словно это Лёха виноват. – Да ты… Ты хоть понимаешь, что прилично живёшь только благодаря мне? – она обвела взглядом уютную кухню. – Да, когда я сюда приехала, тут же только шкаф был, холодильник с плитой и два стола! И правда… мебель они покупали, шторы Оксана шила, уют создавала… Лёхе нравилось. Только вот ни один уют таковым не является, если приходишь в него и не знаешь, что сегодня? Ужин или битва за песца! Почему за песца? Да потому, что именно песцовую шубу в пол хотела упорная и целеустремлённая Оксана. Если бы Оксана в тот момент сумела остановиться, то ничего и не было бы! Ну, перевернули бы они эту «песцовую» страницу собственной жизни. Впилась бы Оксана во что-то другое… Вон, кольцо бриллиантовое у сестры есть, а у неё нет! Значит, оно ей тоже нужно. Вот такое же. Нет, луччче! Только вот останавливаться у Оксаны, как правило, не получалось, поэтому шубная эпопея вырыла ямку и прикопала там её брак. Делёжка имущества Лёшку утомила чрезвычайно. Квартира была его добрачная, машина тоже. Оксана пыталась было убедить судью в том, что она привнесла в его квартиру множество улучшений и надо бы ей часть жилплощади присудить. На вопрос, какие именно улучшения, она послушно перечислила выбранную ею мебель, посуду, шторы… –Ну, вы имеете право забрать половину подобного имущества, нажитого в браке, – решительно заявил судья, очень обидев этим бывшую Лёхину жену. Лёха на суде вообще больше помалкивал – страшно болела голова и он никак не мог понять, откуда у симпатичной, славной и нежной девушки, на которой он женился два года назад, вдруг появились такие замашки, скрежещущие нотки в голосе, требования, выражения, из-за которых судья несколько раз уже делал ей замечания… – Ладно же! Крохобор! Попомни мои слова! К тебе ещё придёт… – тут она покосилась на мрачного судью и, не решившись при нём говорить прямо, вывернулась: – Толстый северный пушистый зверёк! Вот я повеселюсь! Лёха вернулся домой поздно и сначала решил, что ошибся дверью… – Ничего себе она поделила имущество… – присвистнул он. – Даже мебель почти всю вывезла. Он прошелся по обеим комнатам, с нервной улыбкой оглядывая руины, которые остались от его семейной жизни, а потом сделал вывод: – А ведь ты, Алексей Александрович, ещё дешево отделался… Так что спасибо той песцовой шубе! Невольно вспомнилось напутствие Оксаны и тут его осенило… – Северный и пушистый говоришь придёт, да? Ну, это можно устроить! К счастью, ноутбук он возил с собой – нужен был по работе, поэтому он уцелел и не был поделен бывшей женой. Так что, примостившись на краешке кухонного стола, одного из тех двух, которые у него и были до женитьбы, Лёха посмотрел в поисковике, а можно ли дома держать песцов? – Ого! Да они чудные. И да, можно – приручаются! И даже не пахнут они как лисы! А где достать? Сайт зверофермы сначала зарябил проклятыми шубами, и Лёха чуть было не бросил всё это дело – вот до чего его довёл условный рефлекс, внушенный настойчивой Оксаной. Но он всё-таки пересилил себя и нашел искомое. – Продают они зверей, а раз так, значит, я всё-таки куплю песца! Только не шубу, моя дорогая бывшая спиногрызная жена, а живого пушистого северного зверька! В первый же свой выходной Лёха отправился за зверем. Оказалось, что самым сложным в его затее было не купить всех песцов, мимо которых его проводили. Жалко было всех! Зверьки метались в клетках, что-то тревожно тявкали, следили за ним внимательными глазами. – Нет-нет, эти вам не подойдут! – работник зверофермы настойчиво направлял его куда-то в сторону. – Они дикие, ну, то есть, приручить можно, конечно, но это будет небыстро и не очень-то просто. А вот этот – этот как раз вам подойдёт! Я вообще-то редко таких чудиков вижу – он с детства ручной как собака! Честно, хоть сам бери! Лёха остановился у клетки с «чудиком», и на него уставился молодой песец, изучающе склонивший голову набок. – Иди сюда, чудачок! Иди, тут твой шанс пришел! – работник подозвал зверька поближе к сетке, и Лёха удивился – оказывается глаза у песцов вовсе не чёрные, а какого-то коньячного цвета, и зрачки странные – вытянутые. Он рассматривал песца, а зверёк так же внимательно разглядывал его самого, и вдруг заскулил. Нет, не так, как это делают собаки, звук получался короче, и произносился на разные лады. – Жалуется! – пояснил работник. Он неожиданно нежно улыбнулся зверьку, а тот ответил новой порцией поскуливания. – Вы это… если реально хотите выкупать, берите этого, не прогадаете! Песцы вообще приручаются, а этот… он словно со щенячьего состояния точно знал, что ему надо к людям, и не в виде воротника. На сетку легла неожиданно изящная лапа, чуть выше прижался чёрный нос, и Лёха решился. – Я его заберу! – Только вы учтите, он болтливый! – заторопился работник. – И разговаривает на разные тона… забавный. Так и вышло, что с лёгкой руки того работника зверофермы, неожиданно даже для самого себя рассмотревшего чудаковатого песца, завёлся у Лёхи Гаврюша. Почему песец Гаврюша? Этого Лёшка и сам не знал. Просто померещилось ему в «болтовне» его недошубы это имечко. Померещилось, да и прижилось. – Гаврюша! Ко мне! – командовал Лёха, развлекаясь с чудиком, который неожиданно легко освоился в его квартире. Оно и понятно, квартира – это роскошь, особенно по сравнению с Гаврюшиной прошлой жизнью, когда из доступного в наличии только довольно-таки тесная клетка, а из перспектив – стать одним из двадцати-тридцати собратьев, пошедших на известное меховое изделие, от одного названия которого у его хозяина зубы болеть начинали. Когда пошел снег, Гаврюше досталось ещё одно счастье – балкон. Лёха сам поставил на балконе рамы с сеткой, чтобы его песец никуда не свалился, а то Гаврила любопытный как котёнок, и устроил в двери кошачью дверцу. Теперь Лёха очень спешил домой – у Гаврюши никогда не возникало желания погрызть его нервы, он ограничивался оленьими рогами, присланными Лёхе друзьями, живущими в Коми, и Лёхиными старыми кроссовками. Весь дом знал, что у соседа появился странный зверь – Лёха исправно выгуливал Гаврюшу, правда, никогда не спускал его с поводка, опасаясь, что чудик попросту убежит. Сначала все изумились, потом покрутили пальцами у висков, а потом, неожиданно выяснилось, что песец приносит массу пользы! – Лёх, погодь! Я с рыбалки и тебе счас рыбки отсыплю! – окликнул его обычно хмурый сосед с четвёртого этажа. – Угости Гаврика своего! Он мне так подсобил! Лёха изумленно смотрел на двух приличных щук и четырёх судачков, возлежащих в груде рыбёшек помельче и не очень-то понимал, что случилось? Чем Гаврик мог помочь? – Да ты бери, бери! Не стесняйся! – заметил сосед его вопросительный взгляд. – У меня жена уже который год про шубу талдонит, плешь проела! А тут, на прошлой неделе с ней твой Гаврюх пообщался, она его даже погладила, и прикинь, вся шуба закончилась! Теперь она мне говорит, что не надо оно ей – зверьков жалко. Правда, теперь кота захотела, но это я и не против, это мы завсегда и запросто! Гаврюша довольно хрустел подаренной рыбкой, Лёха запекал судаков, а соседка в свою очередь несла свет и радость по знакомым. – Ой, а у нас один в доме взял и песца завёл! Ты представляешь, это такой смешной зверёк – говорит что-то всё время, да так жааалобно. Я как представила, что из таких шубу… Ой, нет, и не хочу! Зато, мне муж кота разрешил завести, я уже выбрала в приюте, завтра поедем забирать. К Лёхе сначала с опаской, а потом всё более уверенно и с удовольствием стали подходить мамы с детьми. – А можно лисичку погладить? «Лисичка» была абсолютно не против – чудик, он и есть чудик. Гаврюша довольно тявкал, крутился ужом, подставляя спину под детские ладошки, поскуливал, гудел, как рой пчёл, повизгивал, и всё это было так забавно, что любое появление Лёхи с Гаврюшей на улице теперь сопровождалось кучей приветствий и улыбок и от детей, и от взрослых. – Да, ты дружище, становишься популярным! – смеялся Лёха. Даже ворчливая старшая по подъезду, сменила гнев на милость, да и вообще встречала их с широкой улыбкой, после того как Гаврюша уселся около неё и спел песцовую арию, явно в её честь. Лёха, правда, от души сомневался, а не было ли это высказывание разгромной критикой, но вслух, разумеется, ничего подобного не произнёс. Оказалось, что держать песца можно, вполне-вполне терпимо, правда, пришлось купить здоровенную клетку и поставить в комнате – когда Лёха знал, что на работе будет задерживаться, то Гаврюша с укоризненным вздохом вселялся туда. – Не зуди! Я же знаю, что ты в двадцать два ноль-ноль начнёшь бузить, копать входную дверь и скулить от тоски! Не боись! Я вернусь, но попозже! И да, не надо на меня так укоряюще коситься – эта клетка значительно больше того, что у тебя раньше было! На работе про Гаврюшу прознали не сразу, но прониклись. – Заменить жену на песца, это ж гениально! – сформулировало его начальство, подробно выспрашивая особенности содержания Гаврюши. – Да ничего такого… пелёнку надо стелить, это да. Он как собака терпеть не может, но все дела делает только на пелёнку, так что это не страшно. А так – классный зверь! – ответственно рассказывал Лёха. – Не жалеешь, что завёл? – Нет, абсолютно не жалею! Он замечательный! – Лёхе казалось, что если бы он Гаврюшку не забрал, а пустили бы его на мех, то мир стал как-то беднее, оскудел на такого славного и добродушного, любопытного и сопереживающего чудака. Ещё больше не пожалелось Лёшке, когда ему позвонила Оксана. Было это как раз в то самое «послекошмарное» снежное и уютное субботнее утро, когда Гаврюша, получив завтрак, уволок его в свои четыре сугроба, чтобы поесть по очереди в каждом их них, а Лёха, приготовив яичницу с колбасой, любовался занавесками, которые сам купил и повесил во всех комнатах и кухне. – Паааадумаешь, большая проблема! – думал он. – Да, они без оборок всяких и не розовые – нормальные белые, но мне так больше нравится. Смартфон он взял машинально, не глянув на экран, о чём тут же и пожалел. – Лёшааа, – милым голоском пропела в динамиках его бывшая супруга. Яичница стала Лёхе поперёк горла, и он чуть не подавился. – Лёш, ты простыл? – тон заботливой и любящей жены живо напомнил откашливающемуся Лёхе об Оксаниных криках и ненавидящих взглядах и из-за чего? Из-за того, что он не купил шмотку? – Нет, не простыл. Чего ты звонишь? – сухо уточнил он, краем глаза заметив прокравшегося с балкона Гаврика. Песец встревоженно устроился у ног Лёхи и принялся внимательно за ним следить. Оксана защебетала что-то о том, что она соскучилась, явно ожидая аналогичных ответных признаний, но дождалась совершенно неожиданных звуков – у Лёхи явно плакал ребёнок! – Лёша? А чей это у тебя там ребёнок плачет? – настороженно уточнила она. Ей упорно мерещилась картина, в красках изображающая какую-то ушлую девицу с ребенком, воцарившуюся у её бывшего мужа, стоило ей только уехать из своей квартиры. Да, она так и воспринимала квартиру Лёхи своей. И его тоже никак не получалось считать бывшим. Почему? Да всё элементарно – за время, прошедшее со дня развода, никто всерьёз не захотел не то, что купить Оксане вожделенную шубу, но и обычного, банального предложения руки, сердца и всех имеющихся благ она не дождалась! Это было обидно, неожиданно задевало… Ей-то казалось, что найти кого-то значительно лучше Лёхи – раз плюнуть! А оказалось, что в жестокой конкуренции с толпой симпатичных, умных, обаятельно-привлекательных девушек, она вроде бы и не проигрывала, но как-то совсем не выделялась… А тут ещё мама… – Оксана, ну как же ты так могла… Да что там тебе сдалась эта дурацкая шуба! Ну, у тебя же нормальный был муж. Квартира, машина, работал как проклятый, не пил, покупал тебе всё, баловал. Не смей опять говорить про эту шубу, что ты упёрлась в глупости? Ну, вот что ты сейчас делать будешь? У сестры всю жизнь жить не сможешь – у неё своя семья, там уже её муж недоволен твоим присутствием. Она вот-вот попросит тебя уехать. И что? Обратно в Ртищево вернёшься? – Я квартиру снимать буду! Я… – Да-да… и тратить большую часть зарплаты на съем? – Я ипотеку возьму! – Конечно! И до пенсии будешь её выплачивать, авось успеешь… И детей не будет – просто не на что их содержать! – Я замуж выйду! – А что, претендентов куча? Да ты просто наслушалась и начиталась всякой глупости, что мол непременно стоит только развестись, и к тебе тут же очередь выстроиться! Как же, держи карман шире! Нет, может, тебе и повезёт ещё раз, но это совсем-совсем не обязательно! Если уж ты вышла замуж за нормального порядочного парня, так надо было не хотелки свои с него доставать вместе с его шкурой, а семью строить! Вот с чем ты сейчас осталась? Что в сухом остатке? Оксане жуть как хотелось уточнить, а где была мама со своими советами, когда она, Оксана, ещё была за мужем. Хотела, и осеклась – говорила ей мать об этом… говорила, точно! Только вот казалось, что развод – это точно не про неё. Казалось, что главное правильно «построить» мужа! Выработать верный подход, такой, чтобы скомандовала, и он делает. А в результате он сорвался с такого надёжного крючка, вильнул хвостом и исчез из её жизни. – Ну, вот теперь хоть попробуй помириться! – устало произнесла мама, не очень-то уповая на то, что дочь послушается. Она не знала, с каким остервенением крушила Оксана в суде своего «жадного» супруга, не видела, как она вывозила мебель и несчастные, содранные с мясом занавески, которые так и хранятся в старом гараже зятя. Оксана очень сомневалась в успехе этой идеи, но, когда сестрица действительно пришла с просьбой подыскать себе другое жильё, решилась и набрала телефон Лёшки. Набрать-то набрала, а тут такое… – Лёшенька, что ты молчишь? – на глаза набежали злые слёзы, когда она представила, как какая-то другая девица сейчас с её мужем! Да ещё и ребёнка своего ему пристроила. – А что тебе сказать? Ты же мне пророчила северного зверька, помнишь? – хмыкнул Лёха. – Кого? А… Лёша, милый, это я не подумала… – заторопилась Оксана. – Ну, бывает… Короче, ты оказалась права! Он действительно появился! И да… ты мне не звони больше. Ты уже всё сказала, что хотела, всё сделала, что смогла! – А ты? Как же ты там? – А я отлично живу с песцом, который ко мне пришел благодаря тебе, так что не переживай и прощай! Озадаченное выражение на лице Оксаны сменилось злостью и непониманием, смартфон полетел в сторону, а она всё пыталась осознать, о чём же говорил этот невозможный тип, с которым она теперь точно не сможет помириться. А Лёха пощелкал пальцами, привлекая к себе своего Гаврюшу, погладил его роскошную белую шубку, и хмыкнул: –Так вот ты какой… пушистый северный зверёк! Кому-то мощный облом, а кому-то чисто родной зверь! Прямо символично, да?