Глава 16

Сказать, что Фил в шоке — не сказать и доли правды о его ощущениях. Как? Как в столь умненькой головке могло созреть такое?

Маша не смотрела в его сторону, пока говорила, только в иллюминатор. Наверное, так было легче высказать все, что накопилось в душе.

А там, оказывается, и до сегодняшнего происшествия было чему удивиться.

Фил понял, что затянул с объяснениями и теперь придется разгребать. Какой же он все-таки дурак. Надо было хоть как-то с ней поговорить. Понадеялся, что сама догадается. Забыл, что девочка совсем не опытная в отношениях. Он сам лучше разве? Ему под тридцать, а отношений, как таковых и не было никогда. Имелись постоянные любовницы. Но они взрослые состоявшиеся женщины, и им точно не нужно было ничего объяснять. Пример родителей… Фил криво усмехнулся… пример того, как не нужно делать никогда.

А любовь… любовь, как говорится, нагрянула, а никто не готов. То есть любить готовы, а как ее сохранить, уберечь и не дать в обиду, никто из них не знает. Маша молчит, потому что считает скандалы унизительными. Но и поговорить не может, ведь эмоции зашкаливают, грозя сорваться с разговора на банальную склоку.

А он, как слепой идиот, ничего не замечал все эти дни.

Как теперь убедить ее, что это недоразумение?

— Маш, ты понимаешь, что нам бы не помешало поговорить? Лицом к лицу.

Она кивнула, но поворачиваться не спешила. Думала, глядя в пустоту и нахмурив брови.

— Наверное, ты прав, пора бы расставить точки над «i». — Она, наконец, повернулась, и смело взглянула ему в глаза. Заметно, что пытается контролировать эмоции, но нижняя губка подрагивает, моргает чаще, чем надо, комок сглотнула. Старается не заплакать?

Как быть? Фил растерялся. Ни разу не приходилось выяснять отношения с любимым человеком. Но вряд ли Маша опытнее.

Надо брать дело в свои руки, а то такими темпами они до берега растеряют все, чего успели добиться на Сардинии.

— Идем сюда, садись. Маш, я не силен в выяснении отношений, раньше ставил девушек перед фактом, не пытаясь узнать их мнение. Ты первая, с кем мне нужно знать, что твориться в этой милой головке. Только понял я это всего несколько минут назад. Раньше действовал по инерции, как с другими. На самом деле, ты очень важна для меня.

Маша закрыла глаза и вздохнула. Ну что? Что он не так сказал? Вроде все правильно. Сбился с мысли, вот осел.

— Я слушаю, ты что-то еще хотел сказать?

«Хотел, но боюсь. Взрослый мужик, а боюсь тупо сказать «люблю» — Фил поднялся и нервно прошелся по каюте.

— Маша, я идиот.

Маша фыркнула, но не улыбнулась. Плохой признак. Раньше она бы утопила в сарказме. Что она ждет, каких слов?

— Харпер, давай по делу и без лишней самоиронии. — Боже, как все плохо.

— Это не ирония, это факт.

— Кто бы сомневался? И что теперь? Мне тоже объявить себя последней лохушкой и на этом будем считать точки расставленными? Тогда да, я лохушка. Можно я пойду, воздухом подышу?

Что с ней творится? Где его милая, чуть стервозная ведьмочка? Тут целая ведьма.

— Маша, а давай ты дослушаешь меня. Я тебе дал высказаться.

— Ты меня вынудил высказаться. И я уже жалею. Может, закончим?

Маша нервно стучала пальчиками по кровати.

— Не напомнишь, какие у тебя там были претензии, я сбился. — Фил поправил волосы, нервно и быстро.

— Что ты, Харпер, какие претензии? Кто я такая, чтоб от тебя что-то требовать? Все, я поняла, ты — идиот, Пэм оказалась рядом с тобой голышом случайно. Тебе важно знать, о чем я думаю. Поздравляю, расставили точки над «ё», вместо «i».

Девушка вернулась на свое место к окну, прижавшись к стеклу щекой. Потом открыла его, подставив лицо легкому бризу.

— Маша, ты все перевернула с ног на голову. Я итак путаюсь, а ты совершенно не правильно поняла.

— Значит, я виновата, да?

Кажется, кого-то понесло. Подобные высказывания сильно напоминают истерику.

Фил подошел к ней и обхватил за плечи, утыкаясь лицом в ее волосы, чуть влажные после душа и одуряюще пахнущие.

— Маш, тише, солнышко мое, кошечка моя.

— Что ты мне шипишь там, Харпер? Блин, я в этой каюте, как в клетке, даже сбежать некуда. Пойти что ли к Максу…

Зря она это сказала. Теперь Филип точно зашипел. Повернул одним рывком к себе лицом и зафиксировал рукой подбородок, глядя в странные потемневшие глаза.

— И не думай, ведьма рыжая! Не пущу!

— Это почему? Ты мне вроде не муж!

Мужчина зарычал и стукнул свободной рукой по стене рядом с ней.

— Я тебе уже не один раз говорил, что я — твой будущий муж! Поэтому никаких Максов.

Машенька хлопала глазками. Она его вообще слышала, когда он об этом говорил?

— Опять ты со своими шуточками. Значит, если серьезный разговор закончен, я спать.

Девушка и правда собралась лечь, но он не дал ей возможности.

— Маша, я ни одной секунды не шутил, когда говорил это. — Мягко начал он. — А идиот я лишь потому, что позволил тебе так думать. Я люблю тебя, my honey witch.[7] И я буду твоим мужем, понятно?

Ее глаза стали не реально большими и удивленными.

— Харпер, а ты ничего не забыл? Меня спросить, например.

— Я и спросил: понятно?

От такой наглости рыжулька захлебнулась воздухом. Ее ротик приоткрылся и, недолго думая, Фил впился в него поцелуем. Его сразу окатило волной острого желания. Он избегал ее так долго, лишь бы удержать под контролем свои разбушевавшиеся гормоны. Но сейчас оно не имеет значения. Наконец-то сделал это! Сказал ей о любви. И она не сбежала. Притихла даже как-то. Не сопротивляется, но и не отвечает на поцелуй.

Фил отстранился. Что. Опять. Не. Так? Слишком сильный напор?

— Маш, а Маш. Может, хватит надо мной издеваться? Я реально чувствую себя балбесом. Я признался в любви, целую, сделал предложение. А ты, как рыбка холодная.

Филу показалось, что у нее дым из ушей и из носа пойдет. Так перекосило нежное личико. Кажется, снова ляпнул чтотонето. Как выпутываться?

— О! Вы очень любезны, мой король, столько всего сделали вашей покорной слуге, а я не оценила вашей щедрости. Простите меня недостойную! Я у ваших ног, делайте со мной, что хотите!

И его милая Машка серьезно упала на колени. Фил оторопел. Какой-то вечер абсурда. Умная же девочка, нет, устроила спектакль.

— Рыжик, ты переигрываешь.

— Да? Я думала, ты оценишь. — Она поднялась с колен, но продолжала говорить, — ты же этого хотел, когда… как ты там выразился? «признался в любви, целуешь, сделал предложение». Обсыпал, в общем, своими королевскими милостями простую смертную. А она, сволочь такая не оценила — рыба холодная! — в конце Машуня сорвалась на крик и сама замерла от удивления.

Кажется, их сносит волной все ближе к скандалу, и никак не остановить эту стихию.

— Неужели прозвучало настолько высокомерно?

— Мгм, — хлюпнула носиком. Отпускает. — Ужасно.

— Я не хотел. Даже не думал. Честно. Просто никак не мог решиться. Машенька, will you be my queen?[8]

В темно-серых глазках все же заблестели слезки.

— Will you be a good king?[9]

— The very best.[10]

— I… do?[11]

Филип рассмеялся. Подхватил на руки и закружил по каюте.

— My beautiful queen![12] Я так тебя люблю!

— Фил! Тогда почему ты игнорировал меня всю неделю?

— Не игнорировал я! Всего лишь боялся не сдержаться, оказавшись в одной постели! Как ты не понимаешь? Ты такая сладкая, такая манящая. Я хочу тебя до безумия, но боюсь напугать своим напором. Вот и старался… я думал, ты догадалась. Прости, Машенька.

— Ты идиот, мой король!

Фил облегченно рассмеялся, утыкаясь лицом ей в шейку.

— Так, а я о чем?