Глава 21. Когда все сломалось
Аврора
Лето после окончания 4 класса
— Почему ты всегда говоришь, что всё будет хорошо?
Фил наклоняется, пытаясь поймать мой взгляд, но я не сдаюсь. Смотрю на ссадины на его костяшках.
— А почему нет? Мы же вместе. Значит будет.
Полуденная тишина. Где-то далеко-далеко кричат чайки. Пора бы нам вернуться в отель.
— А если я ослепну, Фил? — Слова выскакивают как вырвавшиеся из клетки воробушки.
— Почему ты...
— Не знаю, — перебиваю, чувствуя, как липкий, холодный страх посреди жаркого дня заползает в грудь. Его пальцы сжимаются сильнее. А я не знаю-не знаю! Не думаю об этом по-настоящему: просто безумно боюсь когда-нибудь открыть глаза и не увидеть ничего. Ни очертаний его лица, ни маминых морщинок, ни папиных глаз. Боюсь видеть лишь океан размазанных красок.
Что со мной не так? Почему мои глаза сломаны? Будут ли они видеть ещё хуже?
— Ну... есть, наверное, операции! — Голос дрожит, будто он тоже боится, но очень старается этого не показать. — Вырастешь, сделаешь и…
Раз — Фил вырывает мяч. Два — бросает мне за спину. Три — хватает за плечи.
— Всё будет хорошо!
— Ты опять это сказал, — оказываюсь в самых крепких на свете объятиях.
— А ты тоже говори! — Выдыхает в макушку. — Давай-давай! Повтори.
И я повторяю. Тихо. Ему на ухо. Как обещание.
«Все будет хорошо».
После Фил уговаривает меня сыграть. Сам исправно попадает по желтому объявлению на стене будки, а я просто швыряю мяч, как могу: мимо, но он упрямо повторяет, что я не заметила, как попала. Фил ужасно врет. Не правдоподобно.
— Последний раз, Ава! — Вытирая потный лоб, он отходит назад. — Давай ногой прям! Три! Два! Один!
Разгоняюсь и бью со всей силы, как заправский футболист, и…
— ДА-А-А!!! — Фил отрывает меня от земли. Я обнимаю его за шею, мы кружимся. Визжу и смеюсь одновременно, потому что сейчас точно попала!
— Эй, жених и невеста! Вы в курсе, что наш мяч взяли?
На этой фразе воспоминания превращаются в кошмар. Последнее, что отчетливо помню: ноги касаются земли. Перед носом — спина Филиппа, загородившего меня собой.
Их было трое. Подростки старше.
Что им нужно было от нас? Может, повод самоутвердиться. Может, деньги, которых у нас с собой не было. А может им было весело разрушать нашу дружбу.
«Придется платить», — кажется, так заявил самый высокий из них. Я осторожно тянула Фила назад за рубашку, но он продолжал стоять на месте.
«Он тут валялся никому ненужный», — помню, что голос Фила звучал спокойно и уверенно, а мне было дико страшно. Наверное, я боялась за двоих. Они выглядели как местная шпана, тогда как мы были чужаками в стареньком дворе.
Высокий пинком отправил мяч в кусты. Нас оглушил хлопок, похожий на выстрел - лопнула камера.
— Ой, вы его уничтожили, — засмеялся один из дружков. — Придется, парень, тебе за это ответить.
— Бежим! — Взвизгнув, я дернула Фила за руку. Мы стартанули вместе, но хватило нас на пару метров.
Кажется, кто-то толкнул… А может сама споткнулась… Я упала. Коленка вспыхнула огнем, и, наверное, я вскрикнула. А еще было пусто: в руке больше не было его руки. К потным ладоням прилипал песок, к мокрой спине приклеилось платье. Волосы окончательно растрепались.
— Отвали от нее! – Его крик. Первый раз вот такой. Громкий. Надтреснутый.
— Так вы типа… реально жених и невеста? — С трудом встаю. Больно. Хромаю, разворачиваюсь и вижу, как двое держат Фила. Высокий стоит рядом со мной и глумится. —Хах! Прикол!
— Отпустите нас, пожалуйста…
Страх-страх-страх-страх. Я никогда в жизни не боялась так сильно до этого момента. Дети ведь не должны бояться детей. Это неправильно.
— Пожалуйста… Мы заплатим за мяч. Мы только дома возьмем деньги и все...
Видела, как Фил укусил одного за руку, как парень взвыл и ударил его головой о соседние качели. Я закричала, но в том захолустье никто не слышал. Почему взрослые так часто слепы и глухи?!
Высокий обложил приятеля матом.
— А че он сам начал? — Выкрикнул в ответ друг высокого, тряхнул Фила еще раз. Стал что-то говорить ему на ухо. Фил смотрел только на меня в этот момент. Я не могла разобрать, что шепчет его губы, что он хочет до меня донести. Не видела, но очень старалась рассмотреть.
— Беги, пока цела, — прошипел в этот момент тот, кто рядом со мной. — Ради него побежишь? Эй! На меня смотри! — Дернул за плечи и всучил в руки пустую пластиковую бутылку. — Вот тебе задчка. У тебя бутылка. Там колонка. Принесешь воды за минуту, мы его отпустим. Слабо?
Я и со сломанной ногой пошла бы. Не помню, как ковыляла к колонке. Думала только о том, что нужно идти быстрее. Что как только вернусь — Фила отпустят.
Думала ли я про то, что это дурацкая шутка? Обман? Какая-то насмешка над наивными детьми?
Нет, нет и нет. В тот момент не думала ни о чем, кроме того, что мне нужно быстрее сделать, как попросил лидер шайки.
Конечно, меня не было дольше минуты. Когда вернулась во двор, он был пуст.
Я много раз задавалась вопросом, как сложилось бы жизнь, если бы мы не сбежали из шато. Если взяли бы с собой телефоны, если бы не трогали мяч, если бы по дороге я сразу нашла бы взрослых и попросила бы помощи, если бы вообще не убегала? Как такой пустяк, такая невзрачная случайность могла стать фатальным поворотом в жизни?
Но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения и то, что произошло, уже произошло. Можно только пережить это и двигаться дальше, усвоив уроки, которые преподносит сама жизнь.
***
Надеваю пуховик, когда Руслан резко выдергивает телефон с зарядки и швыряет мне в руки.
— Глянь-ка.
Экран светится холодным синим: открыт сайт самого популярного в стране ежегодного конкурса талантов.
«Всероссийский фестиваль-конкурс молодых вокалистов "Новая звезда"»
Москва. Лейбл «Гравитация». Присылай видео-визитку и получай шанс пройти отбор в команды наставников уже сегодня!»
— Знаешь, че это? — Рус прикрывает дверь в студию и присаживается на высокую колонку. Провожу пальцем по экрану. Еще раз смотрю на баннер с обещанием контракта в качестве главного приза.
— Знаю, конечно. Все сезоны смотрела.
В этом году даже попыталась записать видео-визитку, но ничего толкового не вышло.
— Ну так? — Руслан впивается в меня взглядом. — Голос хороший, лицо смаз... ммм... нормальное. Нафига тебе Матвей?
Облизнув губы, отдаю телефон Русу и бросаю взгляд на дверь. Матвея рядом нет.
— А вы… не друзья?
— Нет, конечно. — Звукорежиссер фыркает. — Неделю назад заявился сюда, забронировал часы в студии на месяц вперед. Сказал, много планов. Скользкий тип какой-то, Аврора. Где ты его нашла?
— Мы... ходили в одну школу искусств. На хор. Потом к одному преподавателю для сольников. У него урок заканчивался, у меня начинался. Пересекались часто.
— Ясно. — Руслан поднимается, открывает дверь, и мы слышим голос Матвея, все еще разговаривающего по телефону. — Ты ещё подумай. Полезно будет.
Он машет телефоном и уходит. Слышу, как кричит, что наше время истекло и пора сворачиваться. Я же пишу Саше третье сообщение за вечер, но оно так и остается не прочитанным.
Сообщение, отправленное еще в школе.
Аврора: как прошла олимпиада? Кто кому подсказывал?
Сообщение, отправленное из студии.
Аврора: не хочешь встретиться и погулять? Я обещала показать место, где ты быстро научишься ориентироваться в комиксах. Сегодня в школе кое-что случилось, мы могли бы поболтать?
И то, что я пишу прямо сейчас, чувствуя себя неуместно навязчивой.
Аврора: все хорошо? Если что-то случилось или нужна помощь, дай знать, пожалуйста.
Саша так и не появляется в сети, не отвечает на звонок. Фил пишет, но его сообщения не читаю. Матвей болтает всю поездку, а меня тянет в сон так сильно, что едва оказываюсь дома, впервые засыпаю не сделав домашку. Уже в полудреме думаю о том, что завтра – день Святого Валентина. Интересно, разрешит ли мама прогулять, если я честно ее попрошу?
***
Подаренный им телефон разрядился, а зарядки на такой дорогущий девайс у Саши не было. Вот дурачок! Что ей теперь делать?
Дергая носом от сырого небольшого мороза, Саша шла по темной улице. Быстро шла. Парка была осенняя, а потому не согревала в середине февраля. Ботинки тоже были осенние. Надетые на толстые носки они натирали пальцы. Рука с пакетом продуктов ныла.
Саша всегда знала, кто она и что. Знала, что таким, как она, не вырваться из ямы. Её вполне устраивала жизнь, устраивала еда и одежда. Ей нравилось быть свободной, пусть и свобода эта порой оборачивалась холодом и голодом.
Ну, ладно. Голодом точно ничего не оборачивалось. Тот факт, что она не могла себе позволить покупать некоторые вещи, не мог заставить её отчаяться. По крайне мере до встречи с… Димой. Черт дернул придумать дурацкий план мести!
Сам же Дима оказался… не таким, каким она себе его представляла. В кругу ублюдков типа Воронова и Разумовского затесался разбитый, как и она, человек. Но все уже завертелось…
У них ведь и правда все сложилось хорошо…
Они были счастливы. Воспоминая их сладкой осени нахлынули вместе с болью.
Сентябрь…
— Ты удивительная, Саша.
Ее пульс бешено стучал в висках, переходя в диапазон «сдохни или умри».
— Как ты выучила китайский? — Длинные пальцы касались его собственных губ. Жест, от которого у нее перехватывает дыхание.
Октябрь…
— Ты — единственная, Саш. Это всегда была ты. — Его голос срывался, становился тихим и надломленным. Теплые пальцы медленно ласкали ее пальцы, ладошки, каждую косточку, выдавая его безумное волнение.
— Ты хоть представляешь, сколько раз я сбегал из дома, пытаясь найти тебя?
Декабрь, полный темных вечером у него дома, просмотров аниме, в котором она ничего не соображала, тайных поцелуев, украденных между библиотечных полок…
А потом все изменилось.
Нет, он не бросал ее. Сначала им пришлось играть в игру про «незнакомцев» из-за чертовой безопасности. Потом игра перестала быть веселой, ведь подрыв машины – совсем не весело.
А вчера Дима снова сделал это… Снова внезапно исчез, молча, ничего не объяснив. Сбежал из ее квартиры, не отвечал на звонки.
Дима делал так не первый раз, но… У Саши больше не было сил на игру «тяни-толкай» и постоянное притворство, тайны, загадки. Быть может, она просто не создана для его мира.
Дернув носом, Саша решила — последний раз. Последний шанс.
Она даст им последний шанс на этой самой книжной ярмарке. Либо у них всё получится, либо не судьба.
Саша любила его, но понимала — иногда одной любви мало. Нужны ещё и слова. И смелость их сказать.