Глава 22.1 День Святого Валентина

Филипп

Комичная ситуация. Мы с Цербером смотрим друг на друга, пока Соколова размахивает руками и кричит.

Как, Бога ради, я снова тут оказался?

***

Десять минут назад

День тянется как зажёванная жвачка.

Аврора меня избегает. Не то, чтобы это было неожиданно, да?

Не было и дня, когда она пропустила бы школу просто так. Даже с температурой приходила, упрямо стиснув зубы. Но именно сегодня ее нет.

Уныло и без особого аппетита ковыряюсь в обеде, пока Юсупов и Разумовский успешно делают вид, что меня тут нет.

— Хочешь сказать, пока я был на олимпиаде, он успел отчислиться и восстановиться, поцапаться с Соколовым, позвать толпу на вечеринку и объявить всей школе о своих несуществующих отношениях? — Юсупов загибает пальцы. Молча бросаю взгляд на распухшие костяшки Димаса, забывшего об осторожности.

«Альма» превратилась в красную кондитерскую фабрику. В столовую завезли килограммы кексов и пирожных. Гимназисты обмениваются блестящими открытками. В воздухе бурлит возбуждение от осознания: в разгаре пятница и день Святого Валентина. А у меня настроение — заколебать Димаса и вытянуть правду про его синяки и ссадины. Ну, или просто кого-нибудь заколебать.

— Еще и прямо перед школой его кинула! — Максим пересказывает события вчерашнего дня, смакуя подробности. — Просто прыгнула в тачку и… — весело машет рукой, не заканчивая.

Диалог с самим собой в нашем с ней чате утомил, но я и не надеялся на ответы. Отправил последнее сообщение с домашкой. Просто для нее.

—Тебе не кажется, что нужно сначала договориться с девушкой о том, что вы встречаетесь, а потом заявлять об этом всей школе? — Дима обращается ко мне, выгнув бровь. — Ты пошел от обратного.

Я упрямый, Ава. До скрежета в зубах упрямый. Если думаешь, что меня остановит игнор или трус, который вчера подобно крысе подглядывал за нами из тачки, ты сильно ошибаешься.

— От перемены мест слагаемых сумма не меняется, — бубню, глядя на остывающую картошку и отбивную. Аппетит отбит полностью.

Когда я вообще не жрал как не в себя? В детском саду?

— Математика — не твое, Фил. Кстати, где все? Отмечают день влюбленных?

За столом только мы втроем. Ни Глеба, ни Полины, ни близняшек, ни десятиклассников.

Стоит ему сказать, у входа материализуются Глеб с Полиной. Картина странная, мягко говоря: Вильская хлопает глазами и мило улыбается, пока Соколов растекается перед ней как мороженое.

Такие девчонки, как Полина, никогда не подойдут к тебе просто так. Никогда не заговорят с тобой просто так. Обычно стратегии их коммуникации заключаются в древнем, как мир принципе: «Я – тебе, ты – мне». Не представляю, как Соколов будет расплачиваться за парочку ее улыбок, но могу предположить, что Полина до самого выпускного не собирается делать алгебру и геометрию.

— Меня сейчас стошнит, — Макс подхватывает поднос с пустыми тарелками и уходит, не дав нам с Димой слова сказать. Перевожу взгляд с его удаляющейся спины на довольную Полину.

— Ты это видел?

— Нет. Я ничего не видел. И ты тоже. — Дима понижает голос, переводит взгляд на вылетающего из столовой друга. — И Макс, если не мазохист, ничего не говорил.

— Обожаю этот вечно позитивный настрой. Серьезно, поделись секретом!

— Де-юре они брат и сестра.

— Де-факто нет.

Наталкиваюсь на выразительный взгляд стальных глаз.

— Да всем плевать. Посмотри. — Протягивает мне телефон с большим интервью и фотографиями.

Отец Макса, мать Полины и сами Макс с Полиной позируют на постановочной фотосессии. Реально, кстати, похожи: светловолосые, с широкими улыбками на камеру.

— Счастливая семья, поладившие дети, видный политик-карьерист. — Дима говорит еще тише, наклоняется ко мне, пока я пробегаюсь по статье об эталонной жизни господина Разумовского.

Ни слова о матери Максима. О его маме, которая год прикована к больничной койке.

— Свадьба летом. Полина и ее мать возьмут его фамилию. У Максима шансов еще меньше, чем у тебя. Точнее их вообще нет. Такие связи в нашем мире не допустимы. Думаю, он и сам это понимает. Думаю, он сам себя ненавидит из-за этой симпатии. К тому же Вильская станцует кан-кан на его нервах, если он ей признается.

Дима забирает телефон и хмыкает, многозначительно глядя на меня.

— Хотя любовь зла, полюбишь и козла.

Откидываюсь на спинку стула, вытягиваю ноги.

— Ты же весь из себя умный. Какого черта ты меня ни разу не остановил с этой травлей?

Спрашиваю без наезда. Правда интересно. Юсупов не часто принимал участие в наших шутк… в наших тупых выходках.

— Ты себя вообще помнишь? Я бы слово сказал, и на её месте оказался бы. А я не идиот, Фил. Мне такая школьная жизнь нафиг не сдалась.

Стало ещё хуже. Я — монстр, который срывал обиду и стыд на девчонке? Со стоном закрываю лицо руками и полуложусь на стуле. Негромкое покашливание ставит на «стоп» новый виток моей личной драмы: убираю руки от лица и офигеваю.

— Можно тебя? На пару минут. Пожалуйста. — Абрамова собственной персоны. Метр с кепкой стоит у нашего столика и смотрит сверху внизу на потерявшего челюсть Юсупова. Тот самый Юсупов, который вообще не умеет выражать эмоции… Потерял дар речи?

— Дим? У меня проблемы. Из-за твоей помощи.

С каких пор на День влюбленных мы не разгребаем гору открыток, а пускаем слюни по тем, кто смотрит на нас, как на идиотов?

— Слушайте, мальчики, если у вас свидание, я могу подойти попозже.

В какой момент межу «она сумасшедшая» и «пошел на три буквы, умник» между ними возникло «мне нужна твоя помощь»?

Пинаю друга под столом, потому что выглядит Дима умственно отсталым.

- Эм… да, я…

— Филипп Воронов! — Визг Синусоиды отдается в ушах. — Кто позволял устраивать из школы дом свиданий?!

Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ.

— К директору! Сейчас же! И убери этот цирк на улице!

***

Да, я снова здесь. Из-за благих побуждений, между прочим.

Я организовал для Авы сюрприз! Видимо, математичка не оценила признание по школьному радио.

— Учебный процесс нарушил! Из школы устроил дом свиданий!

Точно не оценила.

Ольга Михайловна выглядит подстать всеобщей красно-розовой атмосфере: красная блузка с бантом на шее, красные ногти, красные губы. Только черные волосы в пучке выбиваются из алой феерии.

Она медленно и очень тщательно дожевывает шоколадную конфету, которую несла в рот, когда математичка затолкала меня в директорский кабинет.

— Ольга Михайловна, да что же это такое! То он детей травит, то в коридорах драки устраивает! У нас перед школой грузовой автомобиль! Дети открыли окно на первом этаже и выскочили на улицу! Только чтобы поснимать свои видео!

Они бы выходили через дверь, а не через окно, если бы вы не устраивали нам КПП как на военном объекте. Они просто хотят пять минут свободы на перемене. Да и в видосах нет ничего плохого. Эта страперша даже не представляет, что некоторые могут монетизировать «тупые видосы» и копить на мечты самостоятельно.

— Ирина Конст…

— По радио, по школьному радио! Такую чушь включили!

Это не чушь. Это песня. Без матов, без ора и без пошлятины. Не вижу причины так возбуждаться.

— Нужно детей обратно в школу загнать!

«Загнать». Потрясающе звучит: будто мы стадо. Честно, в «Альме» не все учителя такие прибитые, полно кайфовых, но мама Глеба - нечто.

Михайловна с непроницаемым лицом продолжает слушать вопли математички о недопустимости демонстрации финансового превосходства, о недопустимости «шашней» в стенах школы, о том, что цветами я отвлек учеников от процесса обучения.

Дав Синусоиде высказаться, директриса обещает не оставлять инцидент без внимания и просит оставить нас наедине. Классика. Как только дверь за Ириной Константиновной закрывается, Церер шумно выдыхает и, сцепив пальцы под подбородком, смотрит на меня, не моргая.

— Филипп, - голос на удивление спокоен и холоден, будто это не она только что выслушала истерику и осталась один на один с самым нерадивым выпускником года. — Почему ты снова здесь? Неужели так сложно закончить школу и не трепать мне нервы?

Мой мозг — законченный извращенец. Понятия не имею, как он сгенерировал такую тупую шутку. Приходится делать вид, что закашлялся.

— Что смешного? — Но моя актерская игра слабовата. Михайловна не верит.

Наверное, на голодный желудок туго соображаю, потому что мне кажется забавным озвучить шутку.

— Прикиньте, если я вам еще своего ребенка приведу?

Выражение лица Ольги Михайловны стоит в этот момент даже отчисления. Едва держусь, чтобы не заржать.

— Простите, плохая шутка, — вскидываю руки и пытаюсь не улыбаться.

— Далекая от реальности, я бы сказала. — К удивлению, все так же спокойно отвечает. Кивает на стул у своего стола. — Я внимательно тебя слушаю, Филипп.

— Я заказал Авроре песню.

— На школьном радио нельзя заказывать песни.

— Она нормальная. Без брани. — Сажусь на любимый стул, натыкаюсь взглядом на свой отражение.

Ну, привет, придурок. Че скажешь в свое оправдание? План-то провалился. Тебя снова послали.

— Просто… хотел как-то… Договорился с ребятами из журналистской секции: обещал билеты на следующую игру «Легиона» в вип-зоне.

Нарушил правило пользования школьным радио и подговорил других гимназистов. Жду нотаций, но вместо них Михайловна неопределенно выдыхает и хмыкает.

— Понятно. А что за история с цветами?

— У ворот небольшой грузовик. — Киваю на окно за ее спиной. — Там три корзинки роз. Просто ее нет сегодня в школе, и… — Странный у нас диалог. Снова сталкиваюсь взглядом с собственным отражением. Потерянный парень напротив выбивает из колеи, поэтому заканчиваю сбивчиво. — Криво вышло…

— Не удивительно, что Авроры нет. — Достав из стола коробку конфет, Ольга Михайловна свободно откидывается на спинку кожаного мягкого кресло и спрашивает уже с интересом. — Чего ты хотел добиться этими жестами?

Слушайте, я не подписывался на разговор по душам. Не давал разрешения копаться в моих мозгах. Но что-то в ее интонации развязывает мне язык и заставляет пытаться подбирать слова.

— Хотел… чтобы ей было приятно. Чтобы бы… — Не выдержав, отворачиваюсь от зеркала. Теперь сижу прямо напротив директрисы. — Разве девушкам не нравится, когда им дарят цветы и посвящают песни?

Странный диалог, который вроде как не должен вести учитель с учеником.

Ольга Михайловна немного наклоняет голову к плечу и выдает то, что в пух и прах разносит мое предположение о причинах моих поступков.

— Нет, Филипп. Это ты сделал это не для нее. Ты сделал это для себя. Ты подумал о том, что ей делать с тяжелыми корзинами в середине учебного дня? Как везти их домой? А если она едет после школы не домой, а… попить кофе с подружкой, например? Может, ей не нравится всеобщее внимание из-за твоих широких жестов?

Тишина в голове.

Я не… Нет. Не подумал.

— Ты сделал это для всех вокруг. Это демонстрация, Филипп. — Она берет конфету в золотой фольге и, элегантно подняв подбородок, продолжает доказывать, какой я эгоист. — Ты обеспеченный мальчик, который зашел на сайт цветочного магазина и бросил заказ на менеджера. Ты не приложил ни грамма усилия, чтобы порадовать на самом деле. Кто-то подобрал букеты. Кто-то привез цветы. Кто-то спел песню. Кто-то даже включил эту песню. А кто-то сейчас фотографируется с этими цветами… Это эффектные жесты, за которыми нет тебя.

Не отвечаю. Перевариваю сказанное. Мне нечем крыть. Снова смотрю в зеркало: не узнаю сам себя. Где уверенность? Где азарт? Где я?

Признаваться в собственном рукожопстве неприятно, но хочу, чтобы она поняла: я не планировал устраивать шоу. Это действительно было для нее… Просто не знаю, как иначе.

— Я не умею петь. И говорить красиво не умею. И ничего не соображаю в цветах. Знаю только, что есть розы. — Парень в отражении сглатывает. — Хотел как лучше.

— Дело не в том, что ты знаешь или умеешь. Дело в том, что нравится Авроре.

Почему-то прямо сейчас, глядя на свое отражение, вспоминаю не про вокал. Есть кое-что, о чем, уверен, знаю только я.

— Готовить любит. Но не все подряд, а сладкое. Пирожные, выпечку. Но это… Она любит именно готовить. Сама. Не принесу же я ей набор продуктов. Это глупо. Глупее, чем тонна цветов в школу.

Не верю, что действительно сказал это вслух при Цербере, но сегодня она не такая стерва, как обычно. Может, конфеты с ликером или коньяком?

— Тебе решать. — Ольга Михайловна жмет плечами, и, клянусь, сдерживает улыбку. Странное выражение лица, не свойственное ей. Ладно, окей.

Я даже… У меня вообще нет плана и хоть какого-то понимая, что делать. Дарить пакет продуктов на День влюбленных девчонке из более, чем обеспеченной семьи — самое странное в мире предположение, но…

— Ольга Михайловна, а можно я… — Была не была. — Отстраните меня сегодня от уроков? Пожалуйста.

Наш гоповатый Ромео погнал за подарком ;) Аврора, готовься. Это будет феерично.