Глава 6

— Что-то у меня поджилки затряслись от твоего решительного настроя, — разоткровенничалась я, пока Годя буксировал меня в свою опочивальню. Вот, чесслово, заколбасило от предвкушения увидеть «святая святых».

— Маргоша, как подозрительно быстро меняется твой настрой, — хмыкнул Королев, открывая передо мной дверь и пропуская вперёд. — Прошу.

— Благодарю, Годя, — кивнула с достоинством королевы, не меньше, и прошла в комнату. — Вау!

Да-а, личная спальня Величества была роскошной. Не в том смысле, что здесь все было вычурно, словно в покоях Людовика четырнадцатого. Скорее, необычно. И совсем не строго, стильно и со вкусом. Я-то рассчитывала увидеть эдакий современный минимализм, но точно не то, что лицезрела сейчас перед своими глазами. Озадаченно обернулась к Горынычу и вопросительно посмотрела, ожидая пояснений.

— Стимпанк, дорогая, — ответил он на мой немой вопрос. — Кроватка — подарок деда, кстати. Зачетная, правда? И, к твоему сведению, раз, я — Годя, но ты Гоша, — усмехнулся Змей, закрывая за собой дверь. (Прим. Автора: кто читал 1 книгу про Мачо, там упоминался дед Дима, кузнец и вообще умелец на все руки, сейчас Гордей говорит о подарке, именно от него)

— Какой, на хрен, Гоша? — сразу же взбрыкнула я, недовольная таким положением дел. — Кроватка, безусловно, прелесть, но ты… ты…гад чешуйчатый!!! Годя, не зли лучше меня!

— А то, что? — приблизился ко мне, аки хищник. — Гошан, в гневе, ты еще прекрасней, — с чарующей хрипотцой, поведал мне сей индивид.

— Ах ты, Змеёныш! — подпрыгнула к нему, чтобы дать лещей по самодовольной Горыньей морде.

Только он, разумеется, перехватил мои руки, прижал сопротивляющееся тельце к себе и поцеловал. От досады, я только и могла бессмысленно лягаться и пинаться, и даже сделала попытку, укусить Гадюшу, так как этот паразит знал о моих способностях в восточных единоборствах и блокировал все приёмы. Однако, подготовился. Огурец-молодец, в пупырышках!

Наша борьба завела не только его, но и меня, конкретно, так возбудила. От схватки горячих языков, плавился даже не мозг, а между ног подозрительно быстро всё увлажнилось. Очуметь! И ведь это, он еще ничего такого со мной не сделал, а я уже пылаю без всяких предварительных ласк.

— Успокоилась, чертенок? — осторожно прошептал Королёв, выпуская из плена мои губы и тут же ухватив за мочку правого уха, лаская ее своим языком.

— Вот, как только тебя поимею, так сразу успокоюсь, — пообещала ему, нагло усмехаясь.

— Чертовка! — ухмыльнулся гад, продолжая ласкать моё ушко, потом опустился с поцелуями на шею, провел языком по ключице, одновременно проворным движением расстёгивая змейку на платье и оголяя грудь. — Ничего не попутала? — посмотрел мне в глаза, и тут же со смаком всосал в рот затвердевший камушек левой груди, а правое полушарие стиснул широкой ладонью.

— Не-е-ет, — выдохнула упрямо, чуть не захныкав от нарастающего удовольствия, цепляясь руками за плечи Годи.

— Упрямая, дерзкая, желанная, — продолжал он ласкать мою грудь, освобождая окончательно от выпускного платья.

Оно беспрепятственно свалилось к ногам, и проводив его взглядом, я вцепилась в белую рубашку Короля, чтобы поскорее добраться до желанного тела. Картинка вышедшего после душа Змеёныша очень часто вставала перед моими глазами и все полгода, что мы не виделись, не давала мне ни нормального сна, ни покоя. Мой личный сорт героина, твою мать! Наваждение, да и только.

— Сними её быстрее, — злилась я на свою неуклюжесть, не сумев справиться даже с пуговицами.

— Слушаюсь, моя королева, — хмыкнул в ответ, послушно срывая с себя одежду, на радость мне оголяя плечи, грудь и пресловутые кубики. Мням.

— Так и хочется съесть, — прямолинейно заявила я, лизнув коричневый сосок мужчины, который оказался ближе к моим губам.

— Рита, что ты творишь? — судорожно задышал Величество, пока я целовала его тело, а правой рукой гладила по животу, все ближе и ближе опускаясь к ремню.

Бедром ощущала его возбуждение через ткань брюк, улыбнулась, дразня и царапая кожу мужчины.

— Я не творю, а вытворяю, Гордей, — хрипло рассмеялась, целуя его в губы.

— Прогресс. Наконец ты назвала меня нормальным именем, чертенок, — улыбнулся он, отвечая на поцелуй, а потом неожиданно развернул меня к себе спиной. — Смотри, Марго и не смей закрывать глаза, поняла?

— Что? А? — не поняла я, чего это он от меня хочет.

— Рассвет, — прошептал, опаляя горячим дыханием шею и подталкивая в спину.

До меня с трудом дошло, что надо смотреть в огромный проём раскрытого окна, в котором было видно, как появлялись первые лучи солнца. Машинально посмотрела на циферблат часов на руке. Время 3-17 утра. Раннее июньское светило мягко выплывало из-за горизонта.

— Годя, да ты романтик, — не преминула подколоть Королёва, когда он вывел меня на высотную террасу.

Моя обнаженная натура меня нисколько не смущала, потому как я наслаждалась открывшимся, взору, видом. И вдобавок, Горыныч дарил потрясающие тактильные ощущения, лаская руками мое тело. Откуда у него столько выдержки?

— Еще какой, Гошан, — хмыкнул паразит за спиной. — Что-то ты разговорилась много, надо исправлять, — пробухтел недовольно он и тут же принялся за правку ситуации, проведя языком по позвонкам снизу вверх, с удовлетворением заставляя, задержать дыхание от восторга.

Я прижалась теснее к мужскому телу, провокационно потерлась попкой об его пах, и подняв обе руки, обняла Годю за шею. Он сжал мою талию, стискивая сильнее, а потом бесстыдно опустил свою руку ко мне в трусики, принимаясь исследовать развилку ног. Кажется, я потеряла последнюю возможность соображать. Ноги подогнулись, но горячие руки, стоявшего позади мужчины не позволили мне упасть.

— Не останавливайся, — с сипом попросила его, наслаждаясь нашей близостью.

Эндорфины бурлили в крови, заставляя забыть все наши противоречия. Об этом я вспомню потом, но не сейчас. Хочу эту Горынью морду до безумия.

— Ни за что, Чертенок, — пробормотал он, уткнувшись в мой затылок, раскрывая меня для себя и продолжая терзать пальцами чувствительный комок нервов.

Какой, на фиг, рассвет? Закрыла глаза, млея от накрывающей волны экстаза.

— Не смей закрывать глаза, — прохрипел мужчина, доводя до сумасшествия, обломав мне весь кайф.

— Бесящий демон! — прорычала на негодяя, вывернувшись в его руках и запрыгнула на опешившего мужика, обхватив ногами за талию. — Годя, быстро снимай штаны, на хрен!

— Я с тебя балдею, — подозрительно затрясся злодей, то ли от смеха, то ли от страсти, удерживая меня за попу. — Кто здесь и насильник, так это ты!

— Заткнись уже! Горыныч, полетели уже в кроватку, а?

— Пиздец! — закрыл он глаза, отчаянно вздыхая. — Мне с тебя крышу рвёт, оторва!

— Главное, чтоб в твоих портках не взорвалось раньше времени, — добавила я, накидываясь на него с очередным поцелуем.

После моих слов, Годя яростно зарычал и стремительно понесся к своей зачётной постели. Уложив мою тушку на шелковое покрывало, быстро освободился от брюк и нижнего белья, со всей своей гадючьей грацией неспешно заполз на меня, устраиваясь сверху. Даже не дал полюбоваться собой во всей своей обнаженной красе, ууу.

— Ты пенсионэр-миссионер? — рискнула снова его позлить, не знамо, чего добиваясь.

— Даже так? — выгнул бровь, склоняясь надо мной, лицом к лицу, опираясь на руки с обеих сторон от моей головы. — Как предпочитаешь? Сверху? Сбоку? Раком? — зашипел, явно впечатленный моей издёвкой.

— Не отвлекайся и не трепыхайся, — обвязала ногами его торс, притягивая к себе. — Кто-то обещал залюбить до потери памяти. Приступай.

— Зараза мелкая, — толкнулся своей внушительной эрекцией мне между ног. — Доиграешься!

Пугает, ага. Да у меня там течь открылась, а он все медлит. Я догадываюсь, конечно, что первый раз не очень приятный, но мысли о том, чтобы передумать, даже не возникает. Кто, если не он, должен стать моим первым мужчиной?

— Трусишь, Годя? — приподняла в нетерпении бедра, подстёгивая к действию.

Так увлеклась доведением его до трясучки, что сама не поняла, как этот чешуйчатый смог меня перевернуть и поставить на колени.

— Ну, держись, ведьма! — поцеловал меня в шею, стянул стринги вниз, раскрывая рукой мои складки и растягивая. Обжигающие ласки между лопаток, заставляли стонать и насаживаться на его пальцы. Я так его хотела, что сгорала от нетерпения.

Удостоверившись, что я готова его принять, Горыныч быстро натянул презерватив и резким толчком ворвался в мое нутро. Вскрикнула, но нет от боли, а скорее от удовольствия, тем не менее, заставив мужчину замереть и остановиться.

— Сейчас пройдет, маленькая, — принялся меня успокаивать, чудик, гладя по спине.

— Продолжай, Гордей, — захныкала, недовольная данным пит-стопом, снова подмахнув своим задом ему навстречу. (Питсто́п — техническая остановка машины во время гонки для выполнения заправки топливом, смены шин, смены водителей, быстрого ремонта и проверки технического состояния машины)

— Безбашенная девчонка, — простонал он, срываясь с тормозов и начав вбиваться в мою глубину.

Я заходилась от стонов и хрипов, чувствуя нарастающий шторм в теле. Король целовал мне спину, пересчитывая языком позвонки, кусал плечи и шею, даря нереальное ощущение полета, задевая своим членом неведомою до сего момента точку внутри.

— Какая ты охрененная, Рита, — снова нашел пальцами мой клитор, заставляя извиваться в оргазменных конвульсиях.

Уткнулась в подушку и забилась в феерии удовольствия, пульсируя и сжимая мужской орган в своих нежных тисках. Гордей зарычал, продолжая неистовые толчки, пока не достиг своей нирваны и не кончил, обмякая следом за мной.

— Браво, Величество! — проблеяла я заплетающимся языком, пока он отстранился, выбрасывая на пол кондом.

— Чертёнок, лучше молчи, — заключил меня в тесные объятия Королёв, прижимая к своей груди. — Теперь я тебя ни за что не отпущу.

Не стала с ним спорить, так как мой организм накрыло негой и блаженством после улётного секса, и хотелось просто свернуться под боком у Горыныча и сладко уснуть.