Глава 32

Ему опять нужно было вино. Третьи сутки эльф сидел над бумагами, дважды он посылал меня за копиями карт в библиотеку, чертил, сравнивал, высчитывал что-то, хмурился и злился. Даже на наши занятия он выделял теперь куда меньше времени.

— Принеси вина и не мешай, — вот что я слышала постоянно.

Я и старалась не мешать. И у меня даже получалось, если я сидела с книгой или шитьем. Но ведь требовалось еще и позаботиться о помещении! Пыль, камин, огонь, зола… я всем хотела заниматься, просто потому, что сидеть без дела такое себе удовольствие. Но эльфа это, похоже, злило еще сильнее, броуни носился под его сердитыми взглядами как пуля, приводя комнаты в порядок. А я сидела. И ждала очередного поручения.

И вот к исходу третьего дня я, геройски отвоевавшая себе право зажечь свечи — солнце заходило и в большой комнате уже невозможно было находиться без света — старалась мышкой пробираться по периметру, от подсвечника к подсвечнику. Грызун из меня получался так себе, шуршащий и топающий, зато результат! Огоньки сияли, оранжево-голубое пламя (почему-то в последние дни огонь из моих рук все больше приобретал именно голубой оттенок) освещало комнату и делало наш мир куда уютнее. Последними я зажгла свечи на столе. Только с последней рука дрогнула — дверь в покои хозяина отворилась без стука, и посетил нас никто иной как ее величество. Спокойно, по-хозяйски огляделась и уставилась на меня. Если бы я была смелее — я бы ответила. Я бы и так ответила… только слишком хорошо помнила, каким Ан Тирн вернулся из ее подвалов после бала. Посему, Гвен, глаза в пол и приседай пониже. Авось пронесет.

— Отправь прислугу, — приказала королева нетерпеливо, подобрала платье и села в кресло, которое обычно занимал мой хозяин.

Он кивнул мне на дверь, и я вышла. И пока плотно не прикрыла дверь, ни один из них не проронил ни звука. Что за тайны?

В коридоре чадили факелы. В этой части замка было пыльно и душно. Я подумала немного и собралась было к бойнице — там можно было посидеть какое-то время, пока не замерзну окончательно. Что делать потом, если я замерзну, а королева так и не покинет наши гостеприимные покои, я не знала.

Пикси пищали и толкались около двери, и звали меня подслушивать, только что там подслушивать-то? Стены толстенные, дверь массивная. Самые любопытные приникли к замочной скважине, а несколько подлетели ко мне и тащили к двери чуть на за волосы. Я отбивалась аккуратно — они же все-таки маленькие такие, хрупкие, — но активно. Ну прильну я к замку, ну послушаю. И что?

— Там щель, — прошептала самая маленькая, та, что всегда первой прилетала на мои сказки. — Иди сюда. Я тебе все расскажу.

Я покосилась на бойницу. Уже темнело, из затянутого слюдой пространства тянуло холодом. Потом посмотрела на пикси, которые облепили дверь, как мухи варенье.

— Нельзя, — сказала я шёпотом. — Накажет.

— Не узнает, — пискнула другая. — Иди, иди!

Любопытство пересилило.

Я села у двери. Пикси подслушивали, пищали, подлетали ко мне, передавая то одну, то другую фразу. В целом, ничего интересного — они опять обсуждали исчезновения. Хотя передавали все летучие мелочи путанно, в разнобой и присовокупляли к этому свои собственные измышления.

Нескольким пикси наскучило толкаться у замочной скважины, они устроились у меня на плечах и заплетали-расплетали мою косу, дергали за пряди, успели даже поссориться и немного подраться.

Я же сидела тихонько, ни о чем не думала, расслабившись, мерзла немного, конечно, но почему-то пикси меня успокаивали. Или то, что королева не пришла требовать от моего хозяина чего-то, кроме службы.

Я ревновала. Да. От кого я только не слышала о неземной любви, что некогда связывала королеву и охотника. Правда, понять, как можно унижать того, кого ты так любила, я не могла, но я ведь и не бессмертная. И кто знает, кто и кого там любил. И как любил. А сплетни на то и сплетни. Но это не успокаивало.

Пикси притихли. Дверь открылась.

— Я жду результатов, охотник. И если ты не найдёшь мне виновных…

— Я найду, — голос хозяина доносился из комнаты несколько приглушенно.

Меривель кивнула и вышла.

Я поздно сообразила, что происходит, вскочила, одергивая платье. Уставилась в пол и постаралась слиться со стеной.

— Что же ты, милая? — сладко спросила королева, остановившись. — Подслушивала?

— Да, — честно ответила я. — Только бесполезно, ничего не слышно.

— Какая ты… забавная, — в глазах ее величества промелькнуло что-то, похожее на любопытство. — И что же? Много интересного успела узнать?

— Нет, ваше величество.

— Какая ты не любопытная. Просто идеальная прислуга. А что твой господин?

Я не поняла ее вопроса.

— Я всем довольна, ваше величество. И очень вам благодарна.

— И как он тебе?

— Он справедливый хозяин, — ответила я, может быть, через чур жестко. Она спрашивала о другом. Я понимала. Я уже научилась понимать. Но об этом другом я говорить не хотела.

Королева взяла меня за подбородок, приподняла так, чтобы я не могла смотреть куда-то еще кроме как в ее глаза. Пальцы холодные, жёсткие:

— Ты прекрасно знаешь, как нужно ответить. Ответь правильно, девочка, — пропела она. — Я жду.

— Мне не с кем сравнивать, — тихо ответила я.

— Значит, первый. Интересно. И что? Ты влюблена в своего первого мужчину?

— Нет, — еще тише ответила я.

— Ни капельки? Совсем ни на сколько? Дитя, ты меня удивляешь. Он так красив…разве нет? Конечно, шрамы портят его тело, но лицо я приказала оставить нетронутым… Он ведь уже рассказал тебе, откуда эти шрамы?

— Нет.

— Не ври мне, девочка. Чем же ты занимаешься все эти месяцы? Ну же, скажи правду. Вот он, твой мрачный герой, отверженный, одинокий. Что еще нужно, чтобы твое сердечко билось сильнее? Ах да, я забыла. Добавим сюда знатность. Он ведь королевской крови, ты не знала? И еще дополним портрет умом. И воспитанием — все же он не бродяга, хотя иногда и выглядит, как… неважно. Но ведь он красив. Весь набор для влюбленности к твоим услугам. И ты не влюблена?

— Нет, — ответила я. — Я не влюблена. Я просто люблю его.

— Вот как, — рассмеялась Меривель. — И в чем же отличие?

— Люблю, зная, что он любит вас, ваше величество. Зная, что он может спать со мной, но любить — только вас.

— Вот как. Ну, это не новость. Это, моя милая, только твои эмоции. А любовь… при чем здесь любовь? Ты все время чем-то жертвуешь, вот и все. А он — король, хоть и опальный. Он привык к жертвам. Этим ты его не удивишь.

— Я не хочу его удивлять. Я просто его люблю. Злым, задумчивым, умиротворенным, уставшим — любым.

Слова вылетели прежде, чем я успела подумать.

— Любым, — повторила королева тихо. — Какая трогательная глупость. Ты сильно обожжешься, девочка. Ну же, не смей отводить взгляд. Ты думаешь, это любовь? — спросила она. — Жертвовать собой ради того, кто никогда не ответит?

— Я не жертвую, — ответила я. — Если хорошо ему — хорошо мне. Это не жертва.

Она усмехнулась.

— Глупая смертная, — сказала она. — Ты даже не понимаешь, что делаешь.

Она отпустила меня, поправила платье. На миг мне показалось, что она хочет сказать что-то ещё. Но нет. Королева ушла.

— Гвен.

Я вздрогнула. Обернулась.

Он стоял в проеме. И я опять не слышала, как открылась дверь. Он стоял и смотрел на меня. Изучающе и удивленно. Интересно, давно ли. И сколько из нашей беседы он успел услышать?

— Простите… я опять сказала что-то не то?

Он шагнул ко мне. Я попятилась, упёрлась спиной в стену.

— Я не хотела, правда, — выдохнула я. — Я…

— Гвен.

Он взял моё лицо в ладони — так же, как королева минуту назад.

— Ты ревнуешь? — спросил он. — Поэтому по-прежнему плачешь ночами, когда думаешь, что я сплю? Поэтому смотришь на меня, когда я с ней? Я всё вижу.

Он провёл большими пальцами по моим скулам, вытирая слёзы, которых я даже не заметила.

— Говоришь, что любишь меня любым, — сказал он.

Я замерла.

— Даже таким, как в том доме?

— Даже таким, — шепнула я.

— Почему?

— Я… не знаю.

Он поцеловал меня в макушку. И не отпустил.

Пикси возились в углу, перешептываясь и сгорая от желания подлететь ближе. Но боялись.

— Ты будешь очень несчастна однажды, если останешься со мной. Пойдем, завари мне травы. И поужинаем наконец.