Глава 15 · Певчая птичка

На протяжении трех рассветов мне редко удавалось покинуть пределы камбуза. Сьюэлл и его загадки принесли с собой немного душевного спокойствия. Его смех доносился откуда-то из глубин живота, и когда он принимался рассказывать свои бессмысленные истории и натыкался на какую-нибудь особенно смешную деталь, я напрочь переставала осознавать, что нахожусь на борту Вечного корабля. Забывала, что стала пленницей и лишена свободы.

Трогательные воспоминания уносили меня в безопасное место. В проведенные ночи на берегу с друзьями у костра, где раздавались смеющиеся голоса над женщиной, преследующей Джонаса, или над склонностью Алексия подчиняться правилам и нарушать их, только когда ему вздумается.

В камбузе я чувствовала себя в безопасности, словно моя семья находилась прямо за дверью, стоило лишь руку протянуть.

На третий день сердитые тучи затмили солнечный свет, и громогласные песни экипажа стихли до пугающего гула и песнопений.

– Еда для угря, – пробормотал Сьюэлл после того, как мы бок о бок накормили команду скудным полуденным ужином, состоящим из лепешек и соленой селедки. Он указал на поднос с ягодным желе, припасенным поваром для короля угрей.

Сьюэлл внезапно вздрогнул и тяжело привалился к стене.

– Все в порядке? – испуганно спросила я, складывая последнюю деревянную тарелку в ящик.

Он отмахнулся от меня рукой.

– Старые раны и болячки от схваток с волками.

Понадобилось три дня, чтобы привыкнуть к сравнению моего народа с волками. Трудно сказать, обиделась ли я или мне пришлось по душе, что Сьюэлл считал нас немного свирепыми. Его шрамы и бесконечные боли, постоянное массирование плеча навели меня на мысль о давних ранах, полученных на войне.

– Прогуляешься? – Он жестом указал на поднос Эрика, а затем одарил меня одной из своих медленных хитрых ухмылок, едва заметных под его густой бородой.

От промелькнувшей догадки я недовольно нахмурилась.

– Ты хочешь, чтобы я взяла его? Сьюэлл, я же говорила тебе, что нахожу манеры короля ужасными и предпочла бы никогда больше с ними не сталкиваться.

Сьюэлл недовольно прищурился.

– Накорми угря и согрей сердце, маленький лисенок.

Я добродушно хихикнула.

– Уверяю тебя, даже это не согреет мое лисье сердце. Но ради тебя? Хорошо.

Я нанесла на руну слой угольной сажи, чтобы развеять его беспокойство по поводу метки, а затем, взяв поднос, легонько подтолкнула его локтем к животу. Сьюэлл прижал свои пальцы к губам, а затем послал воздушный поцелуй.

– Ты играешь нечестно, – сказал я ему. – Ты и твои загадочные слова, но, кажется, с самого начала в этом и заключался план, верно?

Он молча отвернулся, удовлетворенно хмыкнув, довольный своей удавшейся уловкой.

Меня достаточно долго держали взаперти под палубой, и, стоило сделать шаг из люка, слабый вздох вырвался из моего горла. Открытое море больше не окружало корабль. Темное судно лавировало между змеевидными скалами, на сотни миль возвышавшимися над парусами. Белый камень с вкраплениями серого создавал иллюзию инея и снега, налипшего на уступы.

Вода была ласковой, но ряды свисающих костей в виде предзнаменований и предупреждений оставляли в моем животе ощущение глубокого ужаса.

– Наконец-то ты решила выйти из логова?

От неожиданно прозвучавших слов я вздрогнула, едва не расплескав бульон по ступеням.

Селин, восседая на старой бочке, взглядом указала на еду. Ее губы скривились в жестокой ухмылке.

– Я уже начала думать, что Сьюэлл либо сварил тебя для рагу, либо мы напугали тебя до смерти.

– Ты слишком плохо о себе думаешь. – Я собралась с духом и отпрянула от перил. – Не настолько ты и страшная.

Селин беззаботно устремила лицо к тоскливому небу и тихо вздохнула.

– Конечно, земная фейри. Тогда лучше держи себя в руках. Кто поверит в твою ложь после такого грохота.

Проклятье. С каждым шагом прочь от камбуза моя кожа неприятно покрывалась мурашками, а серебряная ложка раздражающе ударялась об оловянную чашку. Страх стал моим неотъемлемым спутником, однако если я хотела выжить, то необходимо научиться изворотливости, узнать все что можно о Королевстве Вечности, иначе лучше было не медлить и выброситься за борт, дабы попытать счастья с существами, живущими под поверхностью.

Я постучалась и, не дождавшись ответа, протиснулась в личные покои Эрика. За эти дни, проведенные без него, в голове рождались отвратительные образы, изображающие короля, поедающего кости или пьющего кровь. Своеобразный способ, помогающий поддерживать облик изверга.

Но Эрик разочаровал меня. Снова.

Он не ел костей и не пил кровь. Мужчина склонился над маленьким столом, пристально изучая лежащую перед ним пожелтевшую карту. Шнуровка на его рубашке была распущена, и это позволило хорошо разглядеть серебряную ласточку, свисающую с его шеи, и кончики татуировки в виде черной линии на груди.

Манжеты его рубашки были подвернуты, обнажая предплечья и открывая взору жесткие очертания мускулов и упругие шрамы, аккуратно расположенные над венами.

Кровавый певец был ничтожеством, однако страшно красивым ничтожеством. Разве можно желать кому-то смерти, получая при этом колоссальное наслаждение от его лицезрения?

Не поднимая головы, Эрик окинул меня взглядом. Насыщенный, атласный алый цвет его глаз стал еще глубже.

– Певчая птичка.

– Змей. – Я поставила поднос на кровать, не обращая на него внимания. – Сьюэлл попросил принести тебе еду.

Уже на полпути к двери меня заставил остановиться его тихий смех.

– Я же говорил, что Сьюэлл к тебе привяжется.

– Сьюэлл – единственный, кто проявил ко мне доброту, и он гораздо занимательнее, чем вы все, вместе взятые, так что я воспринимаю это как наивысший комплимент.

Половинка рта Эрика чуть раздраженно искривилась.

– Ты не получишь от меня возражений, разве что насчет доброты. Как мне кажется, я был весьма добр.

– Неужели? – Я насмешливо хмыкнула. – Твоя проницательность в отношении собственных действий вызывает сомнения, король.

В ответ он лишь усмехнулся и снова обратился к карте.

– Где мы? – Через окно виднелся очередной приближающийся утес.

– Мы входим в Ледяные фьорды. Здесь много мелких островков. – Он не отрывал глаз. – Мы должны прибыть в королевский город через два дня.

– Так долго? Мне всегда говорили, что Вечный корабль быстро преодолевает немыслимые расстояния.

Эрик тихо хихикнул.

– Да, ему такое по силам, любовь моя, но только под поверхностью. Насколько я понимаю, не морские фейри находят такой способ передвижения… неудобным. Мы воспользуемся более длинным путем.

Вырвавшиеся слова заставили меня остолбенеть. Он хотел, чтобы мне было комфортно?

– Я не понимаю тебя, Бладсингер.

В ответ он лишь еще больше нахмурился и пожал плечами, возвращаясь к изучению карты. Стремясь освободиться от накала сдерживаемых эмоций, я направилась к двери, но замерла. Сажа все еще скрывала руну на моей руке, но розовые края начали проступать сквозь нее.

Не стоит. Лучше как можно меньше находиться рядом с этим человеком. Это же глупо, ему ведь наплевать…

– Бладсингер.

– Да, любовь моя?

– У меня есть к тебе вопрос, и если ты испытываешь хоть каплю благодарности к той девочке, которая пыталась поддержать твой дух в той злосчастной тюремной камере, я прошу тебя не насмехаться надо мной и не лгать.

Стоя спиной к королю, я обхватила себя руками, ожидая насмешек и упреков за столь резкий разговор. Но он лишь прочистил горло. От его тяжелых шагов по позвоночнику пробежала холодная дрожь.

Я резко вдохнула, когда он схватил меня за руку и развернул к себе.

– Считай это возможностью отплатить девчонке за ее сказки. – Он прислонился плечом к стене. – О чем ты хочешь спросить?

Я медленно счистила сажу с руны.

– Сьюэлл увидел это, и… это его встревожило. Он, ну, велел мне спрятать ее. Не дать им забрать.

– Им? – Мозолистая рука Бладсингера скользнула под мой локоть и сжала его в своей ладони. Большим пальцем он провел по метке.

– Не знаю, кого он имеет в виду.

– И ты предпочла обсуждать это со мной?

– Ты уже знаком с ним. Не думаю, что он говорит о тебе.

Его рот напрягся.

– Ты не задала ни одного вопроса.

– Ты знаешь, что она означает или почему она может беспокоить Сьюэлла?

Кровавый певец осторожно отпустил мою руку и закатал один из рукавов по локоть, демонстрируя свою собственную руну.

– Эта метка принадлежит Дому Королей. Я уверен, что она встревожила Сьюэлла, потому что эта печать никогда не была на женщине.

Мои губы слегка приоткрылись.

– Никогда?

– Никогда. Такое нельзя увидеть на женщине, не говоря уже о земной фейри. Уверяю тебя, Певчая птичка, если бы было время, я бы задал множество вопросов в твоих покоях.

Он снова обогнул стол и выдвинул два стула. Сев на один из них, Бладсингер жестом указал на другой. Я заколебалась, но поддалась любопытству узнать больше.

– Руна является символом королевской ветви. То, что мы называем знаком короля. Это знак на мантии, которую ты показала мне той ночью. – Последнее слово он практически выплюнул. – Единственная возможность, которую я допускаю, как руна оказалась на твоей коже, – это то, что ты коснулась ее, когда принесла мне.

Что станет со мной, когда обнаружится, что хрупкий золотой диск уничтожен? Я сглотнула подступивший к горлу комок. Нужно сказать правду. Кровавый певец жаждал заполучить голову моего отца, но вина полностью лежит на мне.

– Есть…

– Мантия… – одновременно начал Эрик. Он сделал паузу. – Что ты сказала?

Кровь застыла в жилах.

– Ничего. О чем ты говорил?

– Мантия – вот почему я пришел к тебе, – ответил он. – Она мне нужна, и, возможно, как только верну ее, мы наконец оставим в прошлом все это… напряжение между нашими мирами.

Я с такой силой стиснула зубы, что показалось, будто они раскрошатся прямо сейчас. Если Кровавый певец говорил правду, то единственной возможности мира с морскими фейри не существовало. Благодаря мне.

Должен быть другой выход из сложившегося положения. Наверняка можно еще что-то узнать, что-то использовать здесь и убедить короля, что один разбитый талисман не обязательно приведет к очередному кровопролитию. У меня подкосились ноги, когда я уставилась на карту провинций.

– Как здесь расположены твои территории? Ты упомянул Дом Королей. Эти провинции как-то связаны между собой?

Эрик снова опустил взгляд на карту.

– В Королевстве Вечности всего пять знатных домов. Каждый из них управляет провинцией и даром моря. Все они обладают сильными сторонами и талантами, применяемыми на благо королевства. Как только у морских фейри появляется песня, их немедленно причисляют к таким домам.

– Песня?

– Ваша магия живет в земле. Ты, вероятно, уже догадалась, что наша связана с голосом.

– Но если вы принадлежите к определенному дому, – поинтересовалась я, – как же столько разных сил служат в одной команде?

На мгновение он пристально рассматривал меня, выразительно изогнув бровь, словно надеялся найти скрытые мотивы. В какой-то мере так оно и было, но оказалось, что я действительно хочу знать. Какая-то извращенная часть моей души наслаждалась возможностью изучить Королевство Вечности больше.

После затянувшейся паузы он сложил руки.

– Наша магия не обязывает нас находиться в пределах родового дома. Селин служит Дому Королей, хотя ее способность разговаривать через море – это голос Дома Приливов. Дома – это родство, так же как и власть. Налоги и подношения платятся дому, которому соответствует голос. Люди, не обладающие морской силой, платят и почитают Дом Королей.

– Значит, кровные семьи могут состоять из разной магии?

– Наши голоса уникальны, – пояснил Эрик. – Они ничем не отличаются от цвета волос или глаз. Каждый дом ценен, но Дом Королей властвует над всеми. – Он закатал рукав, показывая знак руны на руке. – Королевская кровь – это та, что отмечена клеймом – клеймо короля. Как я уже сказал, видеть его на женщине, не рожденной в море, – достаточно обескураживающее зрелище.

– Эта метка была выжжена?

Он бросил на меня недоверчивый взгляд.

– При рождении.

– Это варварство. Почему просто нельзя надеть чертову корону, чтобы ознаменовать себя королем?

– Она тяжелая и неудобная. – Эрик усмехнулся. – Забавно, что ты считаешь простой ожог варварством, когда сама угрожала куда более жуткими вещами.

– Не делай вид, будто я утопаю в жестокости. Я не ты, Кровавый певец.

– А ведь могла бы. – Эрик склонился над столом. Мои ресницы дрогнули, когда его губы приблизились к моему уху. – Когда я смотрю на тебя, то не вижу хныкающей пленницы. В этой прекрасной головке я замечаю множество планов, которые не прекращают вертеться с тех пор, как тебя привезли сюда…

– Используй более точные слова. Меня похитили.

– Я убежден, что ты рождена, дабы досаждать мне.

Под столом у меня нервно дернулось колено.

– Слова вряд ли станут оружием против твоего клинка и команды.

Я резко вдохнула, когда он зажал мой подбородок между большим и безымянным пальцами.

– Не думай, что являешься недостаточно грозным противником. Не сомневаюсь, тебе хватит сил уничтожить меня.

– Полагаю, время покажет. – Я отклонилась в сторону, освобождаясь от его захвата. Еще немного, и сил, чтобы отстраниться, не хватило бы. – Итак, эти лорды – они входят в совет или ты их игнорируешь?

– Только в мечтах. – Он с досадой поджал губы. – Неприятное последствие перехода через Бездну – лорды должны были это почувствовать. Скорее всего, мне скоро придется встретиться с этими набожными ублюдками.

– Насчет меня. – Я выдержала его взгляд, ни разу не моргнув. – Хочу обсудить, что они планируют со мной делать.

Эрик перегнулся через стол.

– Что я планирую сделать с тобой, Певчая птичка. Не они.

В его голосе прозвучало нечто зловещее, словно бушующий шторм. В каждом слове сквозила угроза, и со мною происходило что-то чудовищно неладное. Именно он был здесь самым опасным, именно он держал мою жизнь в своих руках, и все же я находила какое-то жалкое успокоение в его собственническом голосе.

– Судя по тому, как ты пялишься на свои руки, либо они чем-то тебя оскорбили, либо твои мысли убеждают тебя не доверять мне. – Рот Эрика искривился в довольной ухмылке, когда я оторвала взгляд от своих коленей.

– Все так, как и говорил Сьюэлл. Вокруг меня полно фейри, сражавшихся в великой войне и презирающих мой народ. А теперь я еще и знак ношу, принадлежащий их королю.

– В этом ты не ошибаешься, любовь моя. Многие люди, включая лордов домов, сражались за Королевство Вечности. Они могущественны и преданы как своим кошелькам, так и самим себе. Если я постараюсь, ты не столкнешься с ними, поскольку они будут рассматривать тебя как выкуп, а не…

Я склонила голову, заметив, что фраза прервалась.

– Не так, как ты рассматриваешь?

Эрик Бладсингер оказался крайне опасным человеком. Так и должно быть. Однако именно в такие моменты его поведение выглядело неожиданным. Невольно я ждала, что его жестокость вот-вот обрушится на меня. Да, он силой похитил меня, но в его взгляде сквозило отчаяние, словно мужчина не собирался причинять мне вред, а в его голове вертелись сложные замыслы, а я была лишь ключом ко всем ним.

– О чем ты думаешь, милая? – Эрик вытянул одну ногу и неуловимо потер место возле бедра. – Не могу понять, то ли ты собираешься на войну, то ли слезы вот-вот прольешь. Я бы предпочел первое. Мне нравится, что ты сражаешься со мной.

В груди нестерпимо защемило, как будто я делаю и то и другое.

– Порой я сожалею, что не послушала своих людей и пробралась в эти тюремные камеры.

Он замешкался с ответом.

– Мы разделяем одно и то же желание, но, несомненно, по разным причинам.

Внезапный лед в прозвучавшем голосе разжег пламя в моей груди.

– Хочешь знать, что я на самом деле думаю, Бладсингер?

– Уверен, сейчас ты мне все выскажешь.

– Вы все жаждете крови и помешаны на власти.

– Согласен. – Он ухмыльнулся, но это больше походило на презрительную усмешку.

– Все, что тебе действительно хочется, – это заполучить этот чертов золотой диск. Кому какое дело, кто умрет, верно? Какая разница, если вновь начнется война? – Я сокрушенно покачала головой. – А я… я просто дурочка, что все эти мгновения интересовалась тобой, твоим миром. Даже сочувствовала тебе и твоему народу, когда ставили барьеры Бездны. Теперь я понимаю, что всего лишь проклятая всеми богами идиотка.

Бладсингер позволил мне выговориться, он пристально изучал меня, словно вслушиваясь в каждое слово, и от его сосредоточенности болезненно свело все внутренности.

– Ты закончила? – В голосе Короля не слышалось злого умысла, словно он искренне задал вопрос.

Я перевела усталый взгляд на свои руки и кивнула.

– Ты права. Отчасти. – Эрик развернул карту передо мной. – Мантия хранит силу Королевства Вечности. Если ее получит другой, король не сможет бросить вызов победителю в течение десяти лет. Это чистая правда, твой отец – тот, кому я должен противостоять. До того как я увидел метку на тебе, я был единственным, кто имел знак Дома Королей.

Он указал на точку на карте, которая больше похожа на план территорий. Над каждой из них красовалось знамя с рунами и названиями. Кровавый певец указал на самую большую из земель.

– Зачем тебе вообще бросать ему вызов? – Я ссутулилась под тяжестью измучившего меня разговора. – Почему нельзя прийти к какому-то соглашению? Он не изверг и наверняка желает мира с вами.

– Неужели ты позволишь человеку, убившему твоего отца, остаться безнаказанным?

Желудок болезненно свело.

– Полагаю, если ты когда-нибудь преуспеешь в осуществлении задуманного плана, то узнаешь.

Его лицо на мгновение осунулось, словно Кровавый певец только сейчас осознал, что, расправившись с моим отцом, несомненно, наживет себе вечного врага в моем лице.

Дверь резко распахнулась, громко ударившись о стену. В комнату поспешно вошел Тэйт, одетый и вооруженный странными изогнутыми мечами, используемыми членами экипажа.

– Мы получили сигнал бедствия с Шонделла.

В следующее мгновение Эрик уже стоял на ногах.

– Она распространилась?

Тэйт покачал головой.

– На них устроили налет. Это снова Люсьен.

Из глубины королевской груди вырвался низкий грохочущий смех. Он протянул ко мне руку.

– Ты хочешь выставить меня жаждущим крови убийцей, Певчая птичка, – сказал он нарочито грубым голосом. – Что же, сегодня я предоставлю тебе такую возможность.