Глава 18 · Певчая птичка

– Сьюэлл. – Как ни странно, но мне удалось сохранить равновесие в дверном проеме и не пошатнуться. Отец всегда называл подобное умение приобретением морских ног. Даже на наших баркасах, плававших по бушующим волнам, требовалось изрядное мастерство, чтобы не вывалиться за борт.

Я приподняла добытые вещи, словно долгожданный трофей после яростной битвы, и торжествующе ухмыльнулась, обнаружив, что раненый еще дышит.

– Хитрый маленький лисенок, – слабо прокомментировал он мое появление.

Я опустилась рядом с ним на колени, внимательно изучая рану. Неглубокая, как он и предполагал, но, черт возьми, крови вытекло слишком много. Я осторожно положила кисть на рукоять.

– Думаю, мы сможем вытащить нож аккуратно, не дав тебе истечь кровью, но это будет малоприятно.

– Просто вытащи, лисенок. – Он вдруг подмигнул, демонстрируя один из своих приступов ясности.

– Не бойся. – Нервно хихикнув, я накрыла клинок чистыми тряпками, готовыми впитать кровь. Стоило обхватить рукоятку, как на лице появилась усмешка. – Я начинаю склоняться к мысли, что ты точно… – И без предупреждения выдернула клинок. Сьюэлл жалобно взвыл от боли, но испустил тяжелый вздох, когда я закрыла рану. – Осознаешь, что говоришь.

– Думай что хочешь, лисенок, – только и успел произнести он, как дверь с грохотом ударилась о стену.

– Не трогай его! – пронзительно закричала Селин. Кровь запеклась на ее косах и слиплась с волосами, дождь стекал по щекам, но, похоже, ее больше беспокоил лежащий и истекающий кровью на полу Сьюэлл. В три уверенных шага она пересекла пространство и врезала мне локтем в ребра, отбросив в сторону.

– Что ты наделала?

Разочарование охватило меня, подобно тискам. Я быстро смахнула прядь волос со лба и в ответ отпихнула ее, вернув руку к окровавленным тряпкам на боку Сьюэлла.

– Только оказала помощь после того, как он упал на нож из-за этой чертовой качки.

Мне так и хотелось приструнить ее, может быть, бросить пару оскорбительных фраз по поводу их беспечности, но я удержалась от слов, заметив, как дрогнул подбородок Селин.

Всего несколько мгновений назад у девушки во рту красовались вставные острые зубы, а теперь при виде маленькой ранки она… собиралась заплакать?

– Громовая рыба, – сказал Сьюэлл, обращаясь к Селин. – Прибереги свои дожди.

Селин нервно сглотнула.

– Я не собираюсь проливать дожди. Может, самую малость, раз уж я так чертовски зла на твою тупую задницу. О чем ты вообще думал, оставив ножи незакрепленными? Мне следовало бы прикончить тебя, старик.

– Прикончить? – В моей груди вспыхнул огонек защиты.

– Именно завалить. – Селин изучала меня с легким раздражением. – Кто, по-твоему, снабжает короля его любимой кислой смородиной?

Сьюэлл тихо шмыгнул и картинно закатил глаза. Даже Селин невольно захихикала.

Я принялась за работу, обернув одно из длинных полотен вокруг талии Сьюэлла, а девушка помогла закрепить узел на его животе.

– Ему нужно будет наложить швы, – заметила я.

– Да. – Селин встала, уперев руки в бедра. – Я скажу королю, но мы должны позаботиться о нем, пока не сможем доставить его к ткачу костей.

– Что за чертовщина – ткач костей?

– Как вы называете людей, лечащих ваши недуги?

– Целитель?

Селин сделала паузу, смутившись, затем пожала плечами.

– Мне по душе ткач костей. Помоги мне поднять его, нам нужно на берег.

Кровь забурлила в моих жилах, но я откинула беспокойство и сосредоточилась на Сьюэлле.

– Разве Бладсингер не может исцелять раны? Почему бы ему не вылечить собственную команду?

– Нет времени, он по горло занят другими делами. – Селин подхватила повара под плечо. – А теперь поспеши. Король не хочет оставлять тебя одну на корабле. Команда отправляется на берег, кроме тебя, старик. Мы проследим, чтобы ты спал в королевской постели.

– Сладкие песни, Громовая рыба. – Сьюэлл, пошатываясь, поднялся на ноги. При движении бинты пропитались новым фонтаном крови, но он лишь слегка поморщился и крепко обхватил Селин за плечи.

Я следовала позади, готовая в любой момент подстраховать мужчину, если тот вдруг споткнется на лестнице. Сьюэлл поджал губы и невнятно пробормотал что-то о вспыльчивости угрей. Селин ответила, что, поскольку он будет спать в королевской постели, это позволит ему стать королем корабля на один день. Она, казалось, спокойно воспринимала разговоры о вторжении в покои Эрика, и меня возмущала промелькнувшая мысль, что Кровавый певец, возможно, не такой уж и деспотичный изверг.

Как только повар устроился в королевской постели, Селин провела нас на нижнюю палубу. Дверь, вырезанная в корпусе, была опущена. Густой распространившийся дым подавлял свежесть бриза, а белая пена окрасилась в розовый цвет.

– Садись. – Селин жестом указала на гребную лодку. Она во многом была похожа на Вечный корабль и не имела ничего общего со встречавшимися мне лодками. По форме напоминала зазубренный наконечник стрелы, а борта украшали шипы, похожие на клыкастые зубы. На некоторых из них были сколы и трещины в результате долгого использования, но это только добавляло грозности, а весла выглядели как ножи, готовые рассекать волны.

Неподдельная тревога заставила выступивший пот стремительно струиться по рукам, ладоням и затылку. Я пыталась успокоиться на маскараде, но замерла, едва Кровавый певец дал о себе знать. Потом в телеге с кормом, когда ударила его по ноге, пока не появился Рорик, и мне пришлось стать бесхребетной пленницей. Но до сих пор не выпало ни единого шанса наказать Короля Вечности за его ничтожество.

Зачем Бладсингеру понадобилось тащить меня с корабля? Может, ослушаться приказа? Он, несомненно, придет в бешенство. Дюжина различных способов, которыми он мог заставить расплатиться за неповиновение, поселилась в голове и вытеснила весь воздух из легких.

– Думаю, кто-то должен остаться и присматривать за…

– Садись. Уже. – Селин вытащила из кожаных ножен грубо сделанный клинок. Всего лишь наполовину, но угроза была очевидна. – У меня нет команды, запрещающей отрезать палец или два. И даже глаз. Терпение давно лопнуло. А теперь залезай.

Я до боли сжала кулаки, но подчинилась. Селин взяла одно весло, мне досталось другое, и, глубоко вонзая их в кровавую воду, мы вывели лодку в открытый прилив.

На берегу огненные стены уничтожили хижины из дерна, башню из толстых балок и, похоже, центр поклонения с вырезанными на столбах рунами, расположившимися в замысловатом узоре.

Среди яркого пламени и клубящегося дыма команда корабля то и дело швыряла других мужчин, сбившихся в кучу у кромки воды. Клинки были наготове, и не оставалось никаких сомнений, что свежая кровь вскоре запятнает песок. Я проклинала себя за брошенный нож на кухне.

Когда лодка ударилась о песчаную отмель, Селин перепрыгнула через борт, по колено погрузившись в волны.

– Выходи, – скомандовала она и схватила весла.

Я последовал за ней по песчаному берегу. В дюжине шагов из пелены пыли и дымки материализовалась тень. Она ступала нетвердой походкой, и, стоило Кровавому певцу выйти из клубящегося дыма, я поняла почему.

Прихрамывая, король, крепко ухватившись одной рукой за толстую веревку, тащил окровавленного человека с похожим телосложением и поврежденной ногой за лодыжки.

Как только я увидела, в каком состоянии находится мужчина, острый привкус желчи обжег мне горло: рана в углу рта наполовину распорола щеку, из кончиков двух сломанных пальцев сочилась кровь, а в тыльные части рук воткнуты маленькие ножи.

С каждым движением рукояти клинков смещались и проворачивались, вызывая мучительные крики боли.

Открывшееся зрелище было зверское, безжалостное и одновременно завораживающее.

Мой разум захватил извращенный восторг от действий Эрика Бладсингера. Я презирала его на одном дыхании, а на другом не могла отвести взгляд от хладнокровного и такого прекрасного лица. Кто создал подобное существо, как он? Что побудило его к столь жестоким расправам?

Я видела ужасы войны и знала, что представляет из себя казнь. Однако Эрику, похоже, кровавая игра доставляла больше удовольствия, чем результат.

Негромкие раздававшиеся всхлипывания на мгновение заставили отвести взгляд от короля. От увиденного сердце неприятно защемило. Мужчины и женщины, дети и старики сгрудились поодаль.

Они были облачены в простую одежду, в большинстве случаев едва прикрывавшую тело. Волосы были скручены тугими шнурами или сбриты под корень. Взрослые носили пирсинги с тонкими золотыми цепочками от губ до носа и ушей.

Жены плакали, прижимаясь к груди мужей. Некоторые дети хныкали, уставившись стеклянными глазами на горящие хижины и наблюдая за тем, как рушится их деревня.

Моргнув, я обернулась к человеку в руках Кровавого певца. Именно он послужил причиной такого бедствия. Незнакомое ощущение зародилось внизу живота. Тягучее и свернувшееся, словно узел колючих шипов, оно пронеслось по телу, пока не достигло губ. Уголок рта дернулся в жестокой усмешке, в злобном предвкушении того, что человек, ответственный за слезы маленьких детей, скоро заплатит свою дань.

Никогда раньше я не одобряла кровопролития, но тут по позвоночнику пробежала возбуждающая дрожь. Хотелось, чтобы этот человек испытал невыносимые мучения. На мгновение пришла мысль, что он должен страдать гораздо больше, чем Кровавый певец.

До этого момента я и понятия не имела о существовании этой стороны себя. По правде говоря, она чертовски пугала.

Король Вечности бросил веревку, и пленник издал тяжелый вздох. Бладсингер взмахнул рукой, и двое членов экипажа подхватили заложника под мышки и поставили на колени.

– Моря, – мрачно и негромко начал Эрик, принимая от Ларссона нож. Он бросил взгляд через плечо на узника. – Люсьен, чей голос повелевает морями?

Заключенный сплюнул сгусток крови.

– В наше время трудно сказать, Эрик.

– В наше время. – Эрик повернулся, задумчиво прищурившись. – Знаешь, такой ответ меня даже не удивляет. Интересно, почему это так напрягает тебя?

Люсьен насмешливо хмыкнул, но ничего не добавил.

Эрик преследовал мужчину, как хищник охотится за мышью. При каждом шаге его клинок касался ладони.

– Зачем прибыл в Шонделл? Единственно, что ясно, – ты пришел за лотосами, несомненно, преследуя гнусные цели. – Король внезапно остановился перед мужчиной. – Кто стоит за спиной и все оплачивает?

– Ах, король морей, ты плаваешь под собственным темным знаменем. Знаешь же, что ни один капер, стоящий своего имени, не сдает партнеров. Это плохой способ ведения дел.

– Хм… – Эрик внимательно рассмотрел лезвие в своей руке. – Какой тупой нож.

Необычное замечание. Но еще более странным показалось то, как расширились от ужаса глаза Люсьена.

Я испуганно вздрогнула, когда Эрик бросился на жертву. Он хромал от причиненной мною травмы, но я оказалась права в своих предположениях – Эрик Бладсингер превратился в стремительного и смертоносного змея, всегда готового нанести удар.

Гортанный крик прорезал воздух, когда острие ножа с ужасающей точностью вонзилось в уголок левого глаза Люсьена. Двое членов экипажа схватили мужчину еще крепче. Оба зажимали одну сторону его лица, принуждая сохранять неподвижность, пока Эрик… действовал.

Король не стал сразу ослеплять человека. Он дергал и дразнил раненый глаз, наслаждаясь процессом. Я прикрыла рот рукой, стараясь сдержать подступающую к горлу горячую тошноту. Эрик медленно вытащил глаз, отчего в глазнице образовалась дыра, но так и не закончил начатое.

Люсьен разразился отчаянными рыданиями и мольбами.

– Может, проявишь чуточку милосердия, – произнес Эрик, невозмутимый, как дуновение летнего ветерка, – расскажи мне, кто дал тебе деньги.

– Закончи, о боги, закончи все, – всхлипывал Люсьен, искренне умоляя короля вырвать глаз.

– Имя. – Бладсингер приподнял глаз еще немного.

Я слегка возгордилась тем, что рвота от подобного зрелища возникла не у одной меня. Где-то у самой кромки воды вырвало мужчину, когда из глазницы показались окровавленные мышцы.

Натянутые как струна нервы судорожно дергались, желание сбежать, уплыть, пока я не попытаю судьбу с Бездной, завладело мной. Не отворачивайся. Вот с кем мне предстояло встретиться. Возможно, именно оно ждет меня в необозримом будущем, и лучше выяснить все, что возможно, сейчас.

Возникшая мысль подарила мне концентрацию и цель, придало желание действовать, а не трещать по швам.

– Все равно эти… острова прокляты… – громко всхлипывал Люсьен. – Лотос был… новой попыткой наложить заклинание, чтобы… исцелить.

Выпрямившись, Эрик устремил взгляд на северную часть острова. За пеленой дыма и пожара возвышались темные холмы, сплошь покрытые выжженной травой. Очевидно, огонь сожрал всю зелень.

Однако в глазах короля промелькнул слабый огонек страха, и я уже не была уверена в своих предположениях.

Бладсингер быстро моргнул.

– Кому понадобились лотосы, Люсьен? Леди Нарзе?

– Я… я не знаю их имени. Плата проводилась без встречи.

– Для каких целей им понадобился лотос?

– Может, унич-ч-ч-чтожить распространяющуюся гниль. – Люсьен хрипло застонал. – Я собирался использовать несколько, чтобы купить вход в дальние моря через королевство морских ведьм.

По лицу Кровавого певца расползлась кривая ухмылка, обнажающая острые клыки.

– Спасибо, Люсьен. Ты оказал мне огромную услугу.

Эрик потянул за рукоять ножа и извлек лезвие. Зрелище внушало дикий ужас. Глаз, не вставший до конца на положенное место, выпирал и обильно кровоточил. Теперь он стал совершенно бесполезным и, несомненно, причинял мучительную боль.

Король оставил пленника в таком невыносимом состоянии.

Он вытер кровь и вытекшую жидкость о плечо Люсьена и торжествующе усмехнулся.

– Однако твое признание окончательно доказало измену своему королевству.

Яростным движением Эрик вонзил тупой нож в живот Люсьена.

Мужчина взревел от сильной боли и обмяк. Бладсингер развернулся и, обращаясь к Тэйту и Ларссону, зашагал прочь.

– Повесьте его вместе с внутренностями на кол в бухте. Будет всем напоминание, что ждет тех, кто станет перечить королю.

Хлынувшая кровь испачкала руки Эрика, но он даже не попытался ее вытереть, как и брызги, попавшие на заостренный подбородок, когда тот приблизился ко мне. Я еще глубже уперлась пятками в песок, вытягивая шею. Алый цвет его глаз пульсировал, словно бушующее за зрачками пламя. На протяжении множества ударов сердца он просто впивался в меня, пожирая взглядом.

Не сказав ни слова, король ворвался в толпу жителей деревни.

– Где Дайра?

– Идем. – Селин появилась за моей спиной и толкнула в плечо. – Мы должны следовать за ним.

– Куда?

– Он собирается поговорить с Дайрой, лордом острова или, в нашем случае, госпожой. – Девушка ткнула кончиком меча вперед.

Люди столпились вокруг Эрика и незнакомки. Женщина оказалась выше короля, глаза излучали лунный свет, а головной убор, сделанный из кости и замысловатых тканей, был завязан шнурком. На запястьях и руках красовались кожаные и бисерные браслеты, а всю грудь покрывало ожерелье из острых зубов.

Они едва слышно беседовали, близко склонив головы. Женщина не выглядела встревоженной появлением Короля Вечности. Напротив, своим поведением она демонстрировала некоторое уважение. И не только с ее стороны. Приблизившись, Эрик наклонил голову и прижал маленькую ладонь к своим губам.

Не как пылкий возлюбленный, а скорее совершив церемониальное поклонение, словно приветствие.

Женщина обвела жестом свою деревню. Люди сосредоточенно прислушивались к ее словам. Я отступила, не в состоянии воспринимать услышанное и отчаянно пытаясь отыскать место, где воздух не пропитан гарью.

Селин и команда, полностью поглощенные своим королем и Дайрой, не заметили моего бегства. Внизу, на берегу, отчаянные крики Люсьена стихли. Продолжать смотреть на медленную и мучительную смерть было выше моих сил. Это равносильно тому, как если бы я получила возможность заглянуть в свою судьбу.

Песок под ногами истончился, освободив место для болот и клочков травы, пробивавшихся сквозь морскую почву. Или того, что следовало бы назвать зеленью и цветами. Потемневшие стебли и сморщенные листья рассыпались в пыль от малейшего прикосновения.

Позади донеслось чье-то сопение.

Маленькая девочка с заплетенными в узел волосами на голове обнимала матерчатую куклу в пяти шагах от меня. Обильные слезы текли по ее грязным щекам. Она посмотрела на меня, потом на выжженную землю.

– Пожары, да? – спросила я.

Ребенок наклонил голову, пристально рассматривая меня. Возможно, ей было трудно разобрать произнесенную фразу. Я указала на дымящиеся крыши, потом снова на землю.

Девочка внимательно проследила за моими жестами, но вскоре замотала головой. Совершенно очевидно, она не понимала меня. Слова можно произносить по-разному, но душевная боль во всех мирах одинакова. Ребенок оплакивал свой отчий дом и красоту, царившую, по моим предположениям, здесь когда-то.

Я приветливо улыбнулась и помахала ей рукой. Мысли о собственной магии хаоса витали где-то далеко. Какая польза от нее сейчас? Я украшала сады и утолщала лозы. Цветы под моей властью становились более яркими или приторно-сладкими.

Весьма бессмысленный подарок в столь затруднительном положении.

Но если сконцентрироваться, мне удавалось исцелять засохшие поля или даже низкоурожайные культуры, а вот с землей, уничтоженной огнем, никогда не работала. Тем не менее, опустившись на колени, я приложила ладонь к темной земле.

Что-то острое, словно шипы, укололо мою плоть, приветствуя прикосновение, но ничего отвратительного, что не позволило бы удержать руки на месте, не чувствовалось. Затаив дыхание, я ждала знакомое струящееся тепло хаоса в крови. Тишина и спокойствие, свойственное моей магии, захлестнули пространство, но присутствовало что-то незнакомое и гнетуще-темное. Воспоминания, отдаваемые землей, казалось, обвились вокруг ладони и затянули меня глубже.

Нет, нет, нет. Только не сейчас.

Я попыталась отстраниться, но какая-то неведомая сила, какая-то мощь вцепилась и заполнила разум сказками, известными только земле. Истошные крики и боль под пальцами отдавались в животе, раздирая его, пока тошнотворная желчь не поднялась к горлу. Я снова попробовала избежать соприкосновения, чтобы на миг перевести дух, прежде чем хаос затянет меня еще глубже, но так и застыла на месте.

Мало кто знал, что мой хаос способен раскрыть происходившие когда-то на местности кровопролитные события. Внезапная находка, сделанная мной в разгар войны с морем. Смертельные предания, боль, бесчеловечные нападения, убийства, мучения – все, что творилось на земле, я могла ощутить, погрузившись достаточно глубоко.

Невольно земля, отказавшись от поглощенных ею страхов за время сражений, предложила кровь и ужас маленькому ребенку, который никогда не должен был их наблюдать.

Но с тех пор я держала свою магию в узде, стараясь не переходить границы, боясь, что она затянет меня на дно, но хватило одного прикосновения, чтобы агония начала сковывать горло.

Ощущения подсказали, что это место не было сожжено огнем. В моем сознании вихрь теней окутал некогда оживленный и живописный островок, следом на язык попал странный привкус. Не дым и не пепел, как полагается в охваченных пламенем землях, а горьковатый вкус трав и эликсиров, создавших уникальный аромат, словно дождь на ветру.

Мне и прежде доводилось ощущать магию в земле, ведь каждая сила несла в себе разные эмоции и обладала своим вкусом.

Здесь тоже присутствовала магия. Темная магия.

Ребенок пронзительно завизжал, но звук напоминал суетливое барахтанье в воде. Однако этого оказалось достаточно, чтобы вырваться из цепкой хватки растерзанной земли.

Я резко распахнула глаза, руки лихорадочно дрожали. Прежде чем меня осенила догадка, что здесь произошло нечто ужасное, девочка засияла и захлопала от восторга. Черт возьми, там, где ладонь касалась сморщенного стебля, теперь распускался блестящий золотой цветок. Такое растения мне еще не встречалось. Угловатые лепестки ярко мерцали, словно сделанные из настоящего золота, а листья больше всего напоминали клевер.

Я похоронила свое нарастающее беспокойство относительно темной магии, жившей в земле, и вынужденно улыбнулась девочке. Она смущенно заулыбалась в ответ, а затем бросилась обратно к своему народу, на ходу выкрикивая что-то непонятное.

Чувство гордости всколыхнулось в глубине души. Мой хаос внушал мне страх, но, по крайней мере, сегодня он помог ребенку спокойнее смириться с утратой.

Но вскоре ощущение удовлетворения развеялось как дым.

– Что ты сделала, Певчая птичка?