Глава 29 · Певчая птичка

Внешние стены дворца были отделаны блестящим светлым камнем, на поверхности которого играли солнечные лучи, и они не шли ни в какое сравнение с внутренними коридорами, где царил зловещий мрак. На раскрытых окнах висели черные атласные портьеры, не пропускающие яркий дневной свет. По деревянному полу разбегались слабые отблески рассвета, едва ветерок касался ткани. Я замедлила шаг, обращая внимание на одно распахнутое окно, где колыхались шторы, напоминая волны ласкового моря. В голову закралась мысль, что это просто совпадение, пока в нос не проскользнул запах полотен, пахнущих песком и морской водой.

Подошедший ближе Эрик нежно и бережно поглаживал ткань, зажимая ее между большим и указательным пальцами.

– Как земля одаривает тебя, так море награждает нас.

– Это из моря?

– Лоза, растущая в лагунах. Из нее прядут вещи, сохраняющие тепло в морозы и прохладу в теплые месяцы.

Не дав возможности задать еще несколько вопросов, король потащил нас вперед. Балки плавно изгибались, и с каждой вершины тянулись железные канделябры с двумя дюжинами таловых свечей. Случайные слуги, выходя из многочисленных комнат, проносились мимо нас. Увидев Эрика, они каждый раз бросали на него испуганный взгляд, словно не могли дождаться его ухода.

Мы вступили в просторный зал, где по обе стороны ответвлялся новый коридор, ведущий в какое-то неприметное место во дворце. В центре ожидала толпа мужчин, облаченных в изысканные гамбезоны или рубашки с высокими воротниками, и дам, одетых в расшитые серебром платья.

Король не внушал этим людям чувство страха, скорее, являлся для них главным конкурентом. Все глаза устремились на Эрика и следующую за ним процессию. На фоне своих людей, выглядевших так, словно их руки никогда не касались ни крупинки грязи, король стоял потрепанный, взъерошенный и одичавший, как и его любимое Вечное море.

И все же, казалось, каждый мужчина стремился привлечь внимание Кровавого певца, а присутствующие дамы перешептывались со своими спутницами, хихикая или заметно краснея.

За исключением одной. Девушка, сопровождаемая бок о бок двумя покорными спутницами с волосами, похожими на морские водоросли, спешно подплыла к королю.

Кожа ее отливала кремовым оттенком, а мягкие золотистые локоны струились по спине до стройной талии. Весь внешний вид излучал нежность и воздушность, словно тонкий кусочек стекла. Едва она опустила подбородок в кивке, уголок ее накрашенных красной краской губ дрогнул в жеманной усмешке. Девушка признавала титул своего короля, но не желала принижать свой собственный.

– С возвращением, милорд.

Эрик выдержал недолгую паузу. Сделав полшага в сторону, он встал впереди меня.

– Фион.

Фион сцепила пальцы перед собой и мило улыбнулась.

– Вас не хватало.

В зале раздалось чье-то презрительное фырканье, и мне не было нужды оборачиваться, чтобы догадаться, что к процессии присоединилась Селин.

Эрик насмешливо хмыкнул и приблизился к девушке. Та не отстранилась, а прижалась к нему всем телом, и внезапно по моей спине пробежала непрошеная волна раздражения.

Король наклонил голову, пристально изучая и рассматривая девушку. Боги, неужели они были любовниками? Увидев ее взгляд, исполненный желания поглотить его, я взмолилась, чтобы трещины на каменном полу расширились и сожрали меня целиком.

Воспоминания о его соблазнительных пальцах, скользящих между моих ног, о легком прикосновении к возбужденной плоти, о настойчивых ласках и его нетерпеливом языке заставляли краснеть до корней волос и мучиться от нахлынувшего стыда.

К горлу подступила противная тошнота от внезапно проскользнувшей мысли, что здесь все это время оставалась женщина, преданно ожидающая его возвращения.

Эрик не стал ее целовать, даже не прикоснулся к ней. Отведя напряженный взгляд, он лишь щелкнул языком и бросил:

– Рад тебя видеть, Фион.

В два огромных шага Бладсингер преодолел разделяющее нас расстояние и вцепился в мою ладонь, и только в этот момент стеклянная женщина обратила свой взор на незнакомку в помещении. Ее бледные глаза устремились на наши соединенные руки, а затем переместились на мое лицо.

– Кто это, мой король?

– Моя, – только и произнес он, прежде чем повести нас в самый дальний коридор.

– Мы увидим вас на празднике? – Фион с плохо скрываемой тревогой задала вопрос.

Эрик обернулся, и прелестный изгиб его рта украсил щеку.

– К сожалению, мне сказали, что я должен присутствовать.

– Возможно, мне выпадет честь оказаться рядом с Его Величеством.

– Все может быть. – Эрик не стал больше потакать девушке и потянул меня за собой.

Его пристальное внимание было обращено исключительно вперед, а хватка на моей руке оставалась непреклонной. Коридор закончился у огромной арочной входной двери с латунной ручкой, ведущей на винтовую лестницу.

Эрик уверенно поднимался по ступеням башни, но легкое покачивание его левого плеча выдавало скрываемую им хромоту.

Поднявшись достаточно высоко, чтобы оказаться наедине, я отступила.

– Что это была за девушка?

Несколько мгновений он выглядел обескураженным, услышав звук моего голоса.

– Ревнуешь?

– Вовсе нет.

Он усмехнулся.

– Фион скажет тебе, что она моя подруга, моя женщина, как бы вы ни называли подобное времяпрепровождение в ваших краях.

– Подруга? – Кровь неистово горела в жилах. – Ну и змей же ты.

Ублюдок снова хихикнул.

– Неужели любовные встречи так отвратительны земным фейри?

– Нет, но… – Я оглянулась через плечо, проверяя, нет ли кого позади, а затем, понизив голос, произнесла: – Но ты прикоснулся ко мне. Получается, предал ее.

Хватило одного легкого движения, чтобы оказаться прижатой Кровавым певцом к холодной лестнице, его тело нависло над моим, а ладонь легла мне на горло.

– Я никого не предавал, любовь моя. – Он на один вздох опустил глаза к моим приоткрытым губам. – Как я уже упоминал, Фион скажет тебе, что мы стали парой на основании старого соглашения, заключенного еще до нашего рождения. Заняв трон, я позаботился о его немедленном расторжении.

– Она знает об этом?

– О да. Но для нее оно не стало камнем преткновения. Теперь она стремится обратить мое внимание на ее более привлекательные черты. – Эрик нахмурил брови.

– А ты? Играешь женскими сердцами в угоду своему извращенному удовольствию?

– Не понимаю, зачем ты интересуешься подобными вещами, раз тебе все так безразлично.

– Я отпечатываю в своем сознании все твои гнусные поступки. Поэтому рассказывай дальше. Это только упрощает дело.

Большой палец Кровавого певца медленно прошелся по моему горлу.

– Меня не интересуют сердца, Певчая птичка. Не волнуйся, я всегда ясно выражаю свои намерения, прежде чем женщина разделит со мной постель. Моя честность до тошноты благородна.

Я огрызнулась в ответ.

– Ты на редкость омерзителен. Порядочностью это не назовешь.

Эрик прислонился ртом к моему уху, его дыхание было теплым, а голос – обольстительно глубоким.

– Пока мой язык проникал в тебя, я не слышал твоих недовольных воплей.

Прижавшись к его груди, я устыдилась того, что на глаза навернулись невыплаканные слезы. Столько ожиданий на вечернем маскараде обернулись сплошным кошмаром. Первая ночь, в которую я позволила мужчине прикоснуться к себе так близко, что развязала новую войну.

Я отвернулась, и у короля хватило мудрости не продолжать разговор. Эрик, взяв меня за руку, помог подняться и вновь начал подъем по лестнице.

Спустя четыре пролета показались двое стражников, стоявших у неприметной двери. Ни король, ни его люди не сделали ни малейшего намека на присутствие незваной гостьи. Кровавый певец просто прошмыгнул в дверь и захлопнул ее за собой.

Впервые с момента попадания во дворец он ослабил хватку на моей руке. Даже стоя на просторном дворе, я не ожидала увидеть столь богато украшенные покои. Комната для отдыха оказалась размером со всю башню моей семьи в форте. Тканые ковры с изображениями голубых рыб и нефритовых волн устилали каменный пол. В камине, способном вместить десять человек, горел бело-голубой танцующий огонь.

Как любопытное дитя, я зачарованно приблизила пальцы к пламени.

Эрик, откуда ни возьмись, вновь схватил меня за запястье и потянул назад.

– Разве на суше не учат держаться подальше от огня?

Стыдливое тепло разлилось по щекам. Я отдернула руку и устремила взгляд куда угодно, только не на короля.

– Никогда не видела такого, думала…

Мой надтреснутый голос сорвался. Ничто из того, что я могла сказать сейчас, нисколько не помогло бы показаться менее глупой.

– Воздух здесь имеет другие свойства, – бодро произнес он, не глядя на меня. – Меняет оттенок пламени. Но все равно кусается так, что обжигает кожу.

Огненные языки очаровательно мерцали, словно расплавленные сапфиры. В голове уже возник еще один вопрос о различиях между двумя королевствами, но слова так и не успели слететь с языка. Эрик поспешно перешел в соседнюю комнату.

Я заглянула в арочный дверной проем, ведущий во вторую комнату, которая оказалась спальней. Два широких панорамных окна выходили на балкон с видом на безмятежно переливающееся лазурное море.

Бесконечно простирающаяся вода казалась живописной и умиротворенной, но внушаемое ею спокойствие выглядело обманчивым и давало мне лишь ложное чувство безопасности.

Поверх мягкого тюфяка, выглядевшего так, словно им никогда не пользовались, лежали стеганые одеяла и атласные покрывала. Небольшая дверь вела из спальни в уборную, но меня заинтриговал второй проем, ведущий вниз по узкой лестнице. Любопытство взяло верх, и я прислонилась к слегка открытой двери, откуда пробивался тусклый свет.

Сердце пустилось вскачь от открывшегося зрелища. Ниже располагался неухоженный и состоящий из сухих диких зарослей сад, но под этим запустением вполне могло скрываться нечто потрясающее.

Эрик открыл платяной шкаф с изящной резной окантовкой, похожей на всплывшие пузырьки воздуха на поверхности моря. Не смущаясь моего присутствия, король снял белую, выцветшую за время путешествия рубашку и принялся искать новую.

Разум твердил не издавать ни звука, и я, пытаясь натянуть на себя маску равнодушия, потерпела сокрушительное поражение.

По всей спине Эрика, от верхней части плеч, вокруг ребер и до бедер тянулись десятки розовых и зарубцевавшихся шрамов. Некоторые из них уже приобрели белый цвет, другие практически исчезли. Старые раны, оставшиеся после перенесенных длительных пыток.

Черт возьми, они нуждались в немедленном лечении и наверняка приносили ему сейчас немало страданий. Каждое движение мышц доставляло неудобство, а без надлежащих средств и масел кожа, находясь в постоянном напряжении, будет без конца гореть и раздражаться.

– Они бы не сделали этого с тобой. – Мой голос прозвучал мягко и негромко. Нерешительно.

Эрик просунул голову сквозь черную тунику и повернулся ко мне лицом.

– Знаю, как отвратительно тебе смотреть на столь изуродованную кожу. – Внезапная тень затмила закатно-красный цвет его глаз. – Верь во что хочешь, принцесса, но я не делал этого с собой.

Видя истерзанную плоть, мой разум не мог примириться с предположением, что все сказанное могло оказаться правдой. Моя семья всегда отличалась справедливостью и беспристрастностью. Они были любящими супругами и родителями.

Сама мысль, что кто-то из них рассматривал невинного ребенка лишь как орудие, вызывала омерзение.

– Я ненадолго отлучусь, – прервал тишину Эрик, проводя ладонями по темным взъерошенным волосам. Он остановился в дверном проеме между своей комнатой и залом для отдыха. – Ты останешься здесь.

В груди заклокотала внезапно возникшая паника. Мне не хотелось отпускать его, и не потому, что он был нежен и прекрасен, а потому, что Кровавый певец обладал явным собственническим чувством. Он желал меня и в то же время отвергал, но, похоже, нестерпимое влечение пересиливало скрытую неприязнь. Как это ни странно признавать, но Эрик выглядел сейчас самым безопасным человеком во дворце.

На шее выступили бисеринки пота, комната накренилась, и мне никак не получалось взять себя в руки…

– Ливия. – Голос Эрика разбил нарастающие панические ощущения. Его глаза напряженно сузились. – Не смей никуда выходить. Я хочу знать, что ты меня поняла.

Я разжала руки и снова заглянула в приоткрытую дверь.

– Могу я пройти в твой сад? Он скрыт от посторонних глаз.

– Нет. – На его челюсти заиграли желваки. – Это для твоего же блага.

– Точно. Золотая клетка.

Взгляд Эрика ожесточился.

– Ты пожалеешь, если предпочтешь ослушаться.

Угроза нависла над комнатой, как мрачное предзнаменование. Кровавый певец не стал дожидаться ни ответа, ни мольбы, ничего, прежде чем оставить меня в пустом незнакомом помещении.

Сердце гулко забилось о ребра, когда дверь с грохотом захлопнулась, сорвав со стены зеркало в золотой оправе. По упавшему стеклу поползли трещины, и мое отражение возникло среди множества осколков, повторяя зародившиеся глубоко в сердце сомнения.

Оказавшись далеко от родины, в полном одиночестве, я сползла по холодной каменной стене и обхватила колени, прижимая их к груди.