Глава 32 · Певчая птичка

Я цеплялась за руку Селин, как когда-то держалась за Миру. Хотя, откровенно говоря, трусливое поведение девушки не отличалось от моего собственного. В ее светлых глазах мелькнул испуг, стоило нам подойти к двум широким дверям.

Звон серебряных приборов на изящных тарелках, негромкие разговоры и несколько заливистых голосов затапливали коридор подобно приливной волне.

Селин с трудом сглотнула.

– Не вздумай никуда уходить без меня или короля, поняла?

– Что тебя пугает в твоем собственном народе?

Селин растерянно моргнула, на глаза навернулись слезы, превратив их в мокрое стекло.

– Я никогда… не соглашалась присутствовать на подобных празднествах.

– Почему?

– Хочешь знать причину? – Она издала протяжный вздох. – Король каждый раз приглашает меня, но я отказываюсь. На борту корабля – это одно. Там я – клинок. От меня есть польза. А здесь я лишь слабая женщина, проспавшая путь к благосклонности короля.

Слова девушки заставили мой желудок болезненно сжаться. Не имело значения, с кем Эрик Бладсингер спал, но он намеревался претендовать на меня. И если в сердце Селин нашлось для него место, я не хотела принести ей боль. Наперекор моим усилиям девушка вызывала у меня симпатию.

Она перевела недовольный взгляд на меня.

– Если думаешь, что я переспала с королем, то ошибаешься. Я говорю лишь то, о чем сплетничают люди. Свое высокое звание на корабле я заслужила, доказав, что могу быть полезной.

Внезапное душевное облегчение накрыло с головой, но не было ни времени, ни желания разбираться в причинах. Из боковой двери появился Эрик, за которым следовали Ларссон и Тэйт. Король был облачен во все черное, от накинутого на плечи плаща до сапог на ногах. Интересно, где он готовился к празднику? Неужели у него есть другая комната? Ходил ли он к той женщине, которая, по его словам, никогда не являлась его возлюбленной?

Я подняла подбородок, решив не обращать внимания на навязчивые мысли, пока мое сердце не начало верить в них. Отсутствие контраста в его одежде только усиливало переплетение красных и ледяных оттенков его глаз.

На корабле Эрик никогда не оставлял голову непокрытой, но здесь густые волны его волос напомнили мне влажную землю после дождя.

Отсутствующее оружие и шляпа подчеркнули не только его стройность и высокий рост, но и обаятельную порочность.

Не стесняясь, Эрик окинул меня взглядом, словно впитывая каждую частичку моего тела. Подобное созерцание было до странности интимным, и, что еще удивительнее, оно не откликалось во мне презрением.

Мужчины дома заглядывались на меня, но большинство воспринимало как дочь Валена Феруса, как королевскую цель заслужить расположение короля – повелителя земли.

Что за насмешка судьбы: человек, похитивший меня из дома с четким намерением привлечь внимание моего отца для осуществления грязного плана, оказался тем, кто рассматривал меня как женщину. Словно он разглядел каждую слабую сторону, каждое достоинство и недостаток, и все равно стремился к ним. И не потому, что я была дочерью его кровного врага. Он возжелал их, потому что они принадлежали мне.

– Селин? – Ларссон пристально изучил свою подругу по кораблю и рассмеялся. – Клянусь богами, женщина, никогда не видел, чтобы одежда облегала твою фигуру. Значит, ты все это время от нас ее прятала.

Оцепенение, заставившее задержать взгляд на короле, моментально разрушилось. Селин пошарила под юбкой, и в руке у нее оказался нож, которым она начала вертеть, испепеляя собеседника взглядом.

– Насмехайся надо мной, и это окажется твоей последней ошибкой.

Ларссон взял ее ладонь и поцеловал костяшки пальцев.

– Никаких насмешек, Тайдкаллер. Я просто впечатлен тем, что за одну ночь тебе удалось украсть мое сердце. И как теперь мне с тобой плавать?

Она ударила его локтем в грудь, заставив рассмеяться, но приняла его протянутую руку. Тэйт выглядел угрюмым и, казалось, что он проглотил что-то кислое. В его лице сквозило беспокойство, и я не могла понять, презирает ли он своего короля или пребывает в постоянном страхе за него.

Эрик подошел ближе, и мы почти соприкоснулись. В течение напряженной затянувшейся паузы он оценивающе осматривал меня, а затем медленно взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев точно так же, как Ларссон поступил с Селин.

– Певчая птичка. – Голос его прозвучал мягко, как надвигающаяся гроза.

– Змей.

В его глазах вспыхнул игривый огонек.

– Происходящее напоминает другой бал, на котором я присутствовал не так давно.

Мои губы сжались в тонкую линию.

– Надеюсь, ты не ожидаешь повторения. Уверяю тебя, подобного больше не случится.

Что за бессмысленная угроза. Эрик Бладсингер при желании мог сделать со мной все, что угодно, и никому и в голову не пришло бы его останавливать. Я и сама полагала, что незамедлительно подчинюсь ему.

– Мне незачем похищать тебя, – прошептал он. – Ты и так моя.

Король схватил меня за локоть. Вопреки его язвительным намекам, я вцепилась в него так, будто только благодаря ему могла держаться на ногах.

Двое стражников распахнули двери, впустив нас, навстречу пикантным ароматам и разгульной публике. Растущее напряжение в животе заклокотало, едва Эрик провел нас внутрь. Наступившая тишина подавила непринужденные разговоры, а все взгляды, казалось, вонзились в мою плоть.

Клинки, а иногда даже не один, красовались на поясах у большинства присутствующих придворных. Мужчин оказалось больше, чем женщин, но это не имело никакого значения. Все таращились в мою сторону с недоуменной яростью. Ухмылки, оскалы, иногда несвязные бормотания под нос сопровождали меня, пока Эрик вел нас к главному столу.

Кровь похолодела в жилах, едва я заняла место. Когда я осмелилась поднять глаза, мне вновь встретились те же пронзительные взгляды, замешательство и, несомненно, смертельная заинтригованность.

В воздухе чувствовался сильный жар, словно сыплющиеся искры врезались в кожу. Стены располагались слишком близко, слишком тесно, слишком замкнуто. На колено внезапно опустилась тяжелая рука, и я испуганно вздрогнула, не заметив, как нога дернулась, и серебро зазвенело о тарелки.

– Ты Ливия Ферус, – прошептал он. Его голова склонилась ко мне, и здесь не было никакой ошибки, казалось, что король приник ртом к моему горлу. Однако я не отстранилась, а впитывала каждое произнесенное им слово. – Дочь воинов, потомок фейри из Ночного народа, художница окон, соперница Короля Вечности. Эти люди ничего не смогут тебе сделать.

Наши носы соприкоснулись, когда он отпрянул от меня. В этот момент в голове пронеслись тысячи слов, которые я могла бы произнести, но ни одно из них не показалось мне правильным.

Учащенное сердцебиение замедлилось, а дыхание снова стало ровным. Во взгляде, обращенном прямо на меня, не читалось ни жалости, ни раздражения из-за пунцовых щек, ни необоснованных страхов, слишком часто подстерегающих меня. Эрик едва заметно кивнул, словно намекая, что я сильнее всего этого и способна принять атаку, оставаясь в конце победителем.

Не раздумывая, я накрыла ладонью его руку, лежащую на моем колене, и сжала.

Шрам на губе дернулся, когда выражение лица приобрело самодовольный вид.

– Я изменил несколько фраз в твоем невероятно длинном титуле, но мне показалось, что они вполне подходят.

Он откинулся на спинку кресла, устремив взгляд вперед, и отстранился.

В груди столкнулись противоречивые эмоции. Эрик отличался чрезмерной жестокостью, убивая людей и подвешивая трупы за их внутренности. Этот человек не проявлял ласки, и я сомневалась, что он умеет это делать, но простое напоминание о моей принадлежности заставило выпрямиться и почувствовать прилив сил.

Сейчас он не обращал на меня внимания. Момент нежности оказался погребен под самодовольными ухмылками и безразличием.

Праздник прошел без происшествий. Большая часть людей придерживалась солидного расстояния от главного стола. Лишь немногие подошли поздравить Эрика с успешным путешествием через Бездну. Иногда они останавливались, чтобы бросить на меня уничижительный взгляд, но король кричал, заставляя их двигаться дальше.

Мне удалось съесть несколько кусочков странной серой рыбы со сладкой глазурью, напомнившей разогретый мед. Селин не раз оглядывалась на Ларссона, словно желая убедиться, что я не разразилась слезами от страха.

Озабоченность на ее лице что-то предвещала. Даже больше, чем казалось на первый взгляд.

Наконец Эрик поднялся со своего места. Скрежет его стула по полированному каменному полу погрузил зал в безмолвие. Перед тем как заговорить, он некоторое время испытующе смотрел на свой народ.

– Десять лет мы находились взаперти, став пленниками в своем собственном королевстве. Эти дни подошли к концу.

По залу прокатилось эхо одобрительных возгласов. Люди поднимали кубки и выкрикивали имя Эрика, пока тот не поднял руку, приказывая замолчать.

– Мы отправились в страну наших врагов. – Он оглянулся на меня, и в его глазах мелькнул темный отблеск. – И вернулись оттуда, отыскав способ исцелить наше королевство.

Я не дрогнула под его пристальным взглядом. Ему хотелось бросить вызов, и я не стану первой, кто сдастся.

– Судьба занимательна в собственных играх, – продолжал Эрик. – Ливия из дома Ферус – не просто трофей. Я наблюдал, как она использовала свои способности для исцеления отравленной земли. – Вслед за этим раздалось несколько вздохов. Мой пульс гулко отдавался в черепе. Эрик снова заставил собравшихся умолкнуть. – Ее ценность для меня и этого королевства не имеет себе равных. Она стала мантией Короля Вечности.

Голоса звучали оглушающе и хаотично. Разговоры эхом проносились над длинными столами, вздохи и бормотание смешивались в неистовом безумстве.

Эрик выдержал десять ударов сердца, а затем поднял ладонь, чтобы восстановить тишину.

– Именно по этой причине я претендую на нечто большее, чем сила в ее жилах. Сегодня ночью я сделаю ее своей.

От услышанного в голове помутилось.

– Певчая птичка.

Я испуганно вздрогнула, увидев протянутую мужскую руку. Эрик взял мою ладонь и повернул голову к пожилому человеку с молочными глазами и двумя черными лентами, перекинутыми через запястья. Не бросив на меня ни единого взгляда, старик обмотал наши сцепленные руки лентой и одобрительно хмыкнул.

Острая вспышка боли пронзила кончики пальцев, обожгла руку, пока не достигла сердца. Я крепко стиснула зубы, чтобы не потерять сознание. Глаза Эрика выглядели почти черными, а мускулы на его челюсти подрагивали.

На какое-то мгновение показалось, что король заключил меня в объятия. От него исходил аромат дыма и дождя, тепло его кожи целовало мою, хотя мы даже не обнялись. Однако ощущение исчезло так же быстро, как и возникло.

Едва руки освободились от лент, Эрик отпустил меня и поспешил отстраниться.

Он вновь обратил взор на собравшихся дворян, придав своему голосу твердость.

– Женщину запрещено трогать, угрожать или причинять ей какой-либо вред. Кто попытается, незамедлительно умрет страшной смертью. Я узнаю обо всем благодаря метке претендента, и тогда пощады не ждите. Как моей фаворитке и мантии вашего короля, ей следует оказывать уважение. И никак иначе.

Возвращаясь на свое место, Эрик не проронил ни слова. Впервые с того самого момента, как он оторвал меня от родины, во мне не возникло желания сбежать. Меня не волновало, что сотни глаз устремлены в мою сторону, лишь хотелось встретиться взглядом с королем. Я пыталась разобраться, почему беспокойство больше не сковывает мое сердце. Напряжение, бремя неизвестности всецело принадлежали ему.

– Селин отведет тебя в мои покои, – произнес Эрик после того, как торжество сменилось танцами и весельем. Мелодии, напомнившие падающий дождь, разливались по залу, но при приближении короля люди расступались.

– Ты уходишь?

– Расстраиваешься, что я не буду рядом с тобой, любовь моя?

– Нисколько. Просто подумала, как долго я смогу наслаждаться одиночеством, прежде чем меня снова начнет тяготить твой вид.

В глазах Эрика вспыхнуло пламя.

– Боюсь, что недолго. Всякий раз, когда команда и я возвращаемся из земных королевств, мы стремимся к тесному общению. Скоро я буду тебя утомлять.

После этого он исчез, растворившись в толпе морских фейри, стремившихся поговорить с королем.

– Поспеши. – Селин возникла рядом со мной. – Я уже сыта по горло этим проклятым платьем.

Я последовала за ней в коридоры, но в дверях мы столкнулись с широкоплечим мужчиной с зачесанными назад темными волосами.

– Лорд Гэвин, – произнесла Селин мягким голосом. Ее внезапно измененная манера речи нервировала. Женщина носила острые зубы и штурмовала вражеские корабли. Она обладала резким и грозным характером, а не кроткостью и мягкостью.

Лорд. Он моложе, чем я предполагала, и был облачен в синюю тунику, расшитую золотыми нитями, и до блеска отполированные сапоги. Мужчина держался прямо и гордо, как истинный представитель знати. Я крепче вцепилась в руку Селин. Эрик не желал, чтобы я встречалась с кем-то из лордов, но Гэвин, вместо того чтобы рассматривать меня, уставился на Селин.

Он вопросительно вскинул бровь.

– Тайдкаллер. Почему ты здесь?

– Я вызвалась присматривать за королевской… мантией. – Она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Мы держимся вместе.

Гэвин перевел взгляд на меня, потом на Селин.

– Не высовывайтесь.

– И вы, мой милорд.

Я наблюдала за уходящим мужчиной, не обронив ни слова. Селин спешно дернула меня за руку, подталкивая вперед.

– Кто это был? – спросила я, пройдя полпути по противоположному коридору.

– Лорд Гэвин.

– Почему мне показалось, что вы оба собирались… подожди… вы что, влюбленные?

– Меня сейчас стошнит от твоих слов. – Она бросила на меня взгляд, в котором сквозила не столько злость, сколько вопрос, можно ли мне довериться.

– Селин, в чем дело?

– Почему я должна тебе говорить?

– Ну, судя по тому, что ты спрашиваешь, я думаю, что ты хочешь рассказать. – По шее пробежала волна гнева. – Он ведь не причинил тебе вреда?

– Я тебя не понимаю. Ты должна быть стервой, а я обязана мечтать выдрать тебе волосы.

– Жаль, что разочаровала. – Секреты, хранившиеся в ее душе, казалось, готовы были разорвать Селин пополам. Ее тело напряглось, и меня поразила догадка: у нее никого не было, как и у меня. Я схватила ее за руку. – Помимо короля, ты единственный человек, который разговаривает со мной по-настоящему. По крайней мере, просто подтверди, что Гэвин не причинял тебе вреда.

Через мгновение ее плечи опустились.

– Гэвин – мой брат.

– Твой брат? Но… он один из лордов дома, а ты…

– Никто на корабле Короля Вечности?

– Ваши ранги действительно разные.

– Так и должно быть.

Ошеломление на лице Гэвина при появлении девушки стало чуть более понятным.

– Ему было не по себе от твоего присутствия, да и ты сама недавно обмолвилась, что никогда не приходишь на праздники. Почему?

– Потому что никто не знает, кем я для него являюсь. Так и должно быть. – Она провела рукой по шраму на шее, потирая сжавшуюся плоть. – Если кто-то обнаружит мое настоящее имя, нас обоих убьют.

– Твое настоящее имя? – Мои глаза округлились. – Ты ведь сирена, не так ли? Так почему же это тайна? Почему ты принадлежишь Дому Приливов, хотя твой голос из Дома Туманов?

– Потому что его вырезали, – процедила Селин сквозь зубы. На следующем вдохе она закрыла рот рукой, на глаза навернулись неконтролируемые слезы. – Не надо… не надо говорить никакие утешения.

– Селин. – Я положила руку ей на плечо. – Клянусь, что не стану тебя успокаивать, но как можно лишить тебя голоса?

Ее подбородок дрогнул.

– Не мой голос, а мою песню. Зов сирены хранится здесь. – Она погладила шрам. – Его можно извлечь. Довольно болезненно.

Черт возьми.

– Но у тебя все еще есть песня.

Девушка подняла остекленевшие глаза, по ее щеке скатилась горькая слеза.

– У большинства морских жителей существует взаимосвязь с водой. Мне помогли, но я практиковалась в обращении к приливам. В конце концов они откликнулись, но это не мой природный дар. Меня переименовали в Тайдкаллер, и я забыла о прошлом. Пожалуйста, ты не можешь ничего сказать. Ты не понимаешь, что один лишь наш вздох – это предательство.

– Но почему?

– Я же говорила тебе, что в Королевстве Вечности женщины лишь расходный материал.

Безумие. Неужели Селин действительно чуть не убили, лишили голоса, и все потому, что она женщина?

– Гэвин не признает тебя, потому что…

– Потому что меня не должно существовать. – Селин оглянулась через плечо. – Прошу тебя, больше ни слова, я не могу рассказать больше. Дело не в желании, а в том, что это касается не только меня. Однако знай, тебе наверняка неприятно все, что сделал с тобой мой король, но мы с Гэвином обязаны Эрику Бладсингеру всем.