Глава 33 · Певчая птичка

– Глубокие укусы. Длинные выпады. – Сьюэлл продемонстрировал мощный удар одним из клинков, используемых на Вечном корабле.

Мне привычнее пользоваться ножами и боевыми топорами, но за дни, прошедшие с момента претендентства, я обливалась потом с раннего утра до лавандового света сумерек. С Эриком мы виделись редко, но он настоял на том, чтобы я хорошо владела их оружием.

Я крепче сжала рукоять клинка. Сьюэлл с трудом выговаривал слова, но его тело извивалось, как у воина, умеющего наносить удары из тени. Стремительные, продуманные и незаметные.

Острие его клинка обрушилось на мое. Плечи задрожали от напора, но мне удалось вывернуться, отбросив его лезвие. Сьюэлл нанес новый удар, я парировала. Он сделал выпад, я отбила. Когда мужчина увернулся, мне пришло в голову выбить его из равновесия, но его локоть врезался в мое плечо, и я упала, перекатившись на ноги, как он показал ранее.

В конце зала Селин выкрикивала свои мнения о моей физической подготовке, в основном критикуя, но иногда она ворчала на Сьюэлла.

– Да ладно, ты учил меня лучше, старик. – Она укоризненно покачала головой.

Сьюэлл направил на нее клинок и усмехнулся.

– Придержи слова, Громовая рыба.

Селин надула губы.

– Я верна своему слову, и сровняю тебя с землей.

Сьюэлл хмыкнул и бросил Селин тонкий меч. Всеми забытая, я наконец-то, получив небольшую передышку, наблюдала за их схваткой, прежде чем холодная сталь уперлась в шею.

Пригвоздив меня к месту.

– Не теряй бдительности, любимая. Только не в Королевстве Вечности. – Эрик опустил оружие, но не отходил от меня ни на шаг. Его пальцы прошлись по моему горлу, а затем он прикоснулся губами к уху. – Сразись со мной.

Каждое слово просачивалось сквозь меня как жидкость. Я сглотнула и ударила Эрика локтем в ребра. Он, не издав ни малейшего хрипа, лишь рассмеялся и покрутил в руках золотую рукоятку сабли.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, я обошла стороной короля.

Стража выстроилась вдоль зала, и все больше придворных собралось поглазеть на схватку. Даже Селин и Сьюэлл приостановили свой поединок.

– Покажи мне, что ты можешь за себя постоять, – произнес он суровым тоном, но в сказанном слышалась непривычная мольба.

Безусловно, всего лишь разыгралось мое воображение.

Эрик не стал дожидаться, пока я переведу дыхание, и сделал выпад. Как и Сьюэлл, король двигался с пленительным изяществом. Удары сыпались, прежде чем я успевала проследить его предыдущее движение. Я боролась, пытаясь перейти в наступление, но все время отходила, неистово блокируя каждый выпад.

Мне удалось извернуться и оказаться у него за спиной, но в результате неудачного удара Эрик смог перехватить мою лодыжку и выбить меня из равновесия. Я с грохотом упала на спину.

Эрик прижал меня к земле, не давая возможности вырваться. Красный цвет его глаз напоминал мягкое пламя, а из-за проступившего пота ко лбу прилипли темные волосы. Его тело было твердым и крепким и находилось слишком близко к моему. Мерзавец только усугубил ситуацию, прильнув своим ртом к моим губам.

– Я представляю тебя такой слишком часто, – прошептал он. – Бушующий огонь в глазах, капельки пота на лбу.

– Это останется только в твоем представлении, Кровавый певец.

Он тихо хихикнул.

– Но я ведь уже пробовал, Певчая птичка. И чувствовал себя довольно опьяненным.

Его губы коснулись моих, и я прикусила язык, чтобы сдержать стон.

– Ты часто не даешь мне сказать ни слова, но я хочу, чтобы ты знала вот что… – Эрик отстранился и дождался, пока я посмотрю в его сторону, прежде чем продолжить. – У тебя ужасная координация ног.

Я изо всех сил ударила его кулаком в плечо.

– Отстань от меня.

Он расхохотался и встал, но протянул руку, помогая мне подняться. Я приняла ее почти инстинктивно, словно наш танец заставлял нас соприкасаться, но чувствовалась неловкость, не дававшая вновь переступить запретные границы.

Король не произнес ни слова, прежде чем отвернуться.

– Куда ты идешь? – Боже, прозвучало, словно я ребенок, собирающийся начать капризничать, но мне все чаще не нравилось наблюдать удаляющийся затылок Бладсингера.

– Королевские дела, дорогая. – Эрик оскалился своей чудовищно привлекательной ухмылкой. – Часто скучаешь по мне?

– Никогда. – Я развернулась и направилась в противоположном направлении, не обращая внимания на ухмылки Сьюэлла и Селин, словно они что-то подозревали.

Ничего подобного.

Клянусь богами, я и сама не до конца понимала, что происходит со мной всякий раз, стоило этому чертову Королю Вечности приблизиться.

В произнесенных королем словах была доля истины. Порой его длительное отсутствие вызывало необъяснимую тоску. Несомненно, все дело в узах и ритуале претендентства. Видимо, существовала некая магия, связывавшая меня с Кровавым певцом, но от его постоянного игнорирования становилось невыносимо грустно.

Эрик, проскользнув в свои покои, умывался, одевался и снова уходил. На протяжении многих дней он не произносил ни слова, кроме простого приветствия Певчая птичка.

Я пыталась расспросить Селин, где король проводит время. Но в ответ она твердила, что мне не следует приставать к нему с вопросами о его досуге, и настаивала, что мое любопытство только усугубит ситуацию. Однако после торжества она крайне редко оставляла меня. Казалось, что ее поведение обусловлено не только приказом короля.

Целыми днями Селин показывала мне дворец, знакомя со слугами, которые лишь при одном моем появлении широко распахивали глаза и старались сбежать, редко удостаивая меня разговором, и мучила мои ноги на многочисленных лестницах, ведущих на разные этажи.

– Ну как? – спросила я через неделю после того, как Эрик объявил меня своей. – Что скажете?

Алистер, старый дворецкий, наклонив голову, надул полные губы и прищурился, уставившись в окно.

– Что это?

– Что это? – недоуменно переспросила я. Кисточка все еще оставалась в моих пальцах, когда я широко раскинула руки к сверкающему окну. – Это же Ёрмунганд! Великий морской змей. Кто еще это может быть?

Алистер фыркнул и, сделав еще один вдох, стал изучать черное тело, окутанное дикими синими волнами.

– Я ценю художественные вольности, однако это не Ёрмунганд, которого я когда-то видел.

Селин сдавленно хихикнула, прикрывая рот рукой. Я откинула с лица прядь волос и посмотрела на дворецкого, снова собирая корзину с красками.

– Что ж, Алистер, боюсь, у меня плохие новости.

– Какие, леди Ливия?

– У вас нет ни капли художественного вкуса.

Мужчина снова фыркнул, но, когда он повернулся, собираясь уходить, его морщинистая кожа приподнялась на щеках, демонстрируя редкую улыбку.

– У нас полно окон, на которых можно потренироваться, миледи. Не падайте духом.

Прошло больше недели с той памятной ночи, когда луна, находившаяся высоко на ночном небосклоне, заливала покои своим светом. Эрик, тихо проскользнув в комнату, рылся в гардеробе. Я, притворившись спящей, была признательна ему за возможность не тревожить меня весь день и, пожалуй, немного раздосадованная тем, что он, похоже, решил избегать меня.

Прислушиваясь к звукам, которые издавал король, сбрасывая грязную одежду, и представив, как выглядит его обнаженное тело, я внезапно осознала, что Бладсингер стоит возле кровати.

Мое сердце пропустило удар, когда он бережно поправил одеяло на моих плечах, а затем нежным прикосновением кончиков пальцев убрал прядь волос со лба – касание, возникшее и исчезнувшее, как легкий поцелуй ветерка.

А потом он оставил меня одну.

В который раз.

– Мы называем его большим залом, – сказала Селин, с удовольствием оглядывая тронный зал, где почти две недели назад состоялся праздник. – Вы ведь тоже так называете свой, верно?

Я начала подмечать хитрые способы, с помощью которых Селин пыталась найти сходство между нашими мирами: прически, методы выращивания растений, даже форма ушей.

– Да, – ответила я. – Мы обедаем и веселимся в больших залах дома. – Я провела кончиками пальцев по филигранному трону из черного дерева, на спинке и подлокотниках которого были выгравированы разбивающиеся о скалы волны и морские растения. Я подмигнула Селин и уже собралась сесть. – Посмотрим, каково это – быть Кровавым певцом?

– Нет! – Она отдернула мою руку с такой силой, что я едва устояла на ногах. – Нет, только король может восседать на троне.

– Почему?

Селин облизнула губы.

– Если бы ты заняла трон, это означало бы, что ты считаешься равной королю. Но не существует равных Королю Вечности. Это уменьшило бы статус и власть Эрика.

– Боги, это что-то символическо, или какое-то заклинание?

– Таков порядок вещей. Если Король Вечности бессилен, значит, у повелителя больше ничего нет.

Взглянув на пустой трон, я прониклась сочувствием к Бладсингеру. Ему пришлось в одиночку нести бремя правления своим королевством и драться за то, чтобы не прогнуться под чужими неодобрительными взглядами.

Он практически лишен права иметь… кого-либо.

Здесь, в Королевстве Вечности, не бывает королев. Я вспомнила своих родителей и их безграничное доверие друг к другу, зависимость друг от друга. Они властвовали вместе, но стоило одному сдаться под тяжестью короны, как второй принимал ее за них обоих.

У Эрика могли быть любовницы, которые подарили бы ему наследника, чтобы разделить тяготы целого мира, но мог ли король отдать кому-нибудь свое сердце? Потаенные страхи или душевные невзгоды? И чем больше я узнавала об отношении приближенных к королю, тем сильнее ненавидела их.

После произошедшего Селин не давала мне подходить к тронному залу, вместо этого показывая балконы, многочисленные коридоры и неухоженные сады.

Сады были разбиты на террасы, расположившиеся на четырех этажах. На некоторых площадках находились беседки, окруженные цветущей крапивой. На других росли травы и колючие плоды. Верхний этаж за пределами покоев Эрика был окружен каменными стенами, единственными воротами, ведущими на нижние террасы, и зарос сплошными кустарниками и странными деревьями, похожими на ивы, с голубыми листьями, которые, казалось, светились при лунном свете.

Меня больше привлек уютный сад на нижнем этаже, разбитый неподалеку от личной королевской бухты.

Прогуливаясь среди диковинных папоротников, пахнущих мятой, и деревьев, на которых росли странные сливы с желтой кожицей, я наслаждалась медленным, мягким плеском волн.

Селин прошла почти двадцать шагов впереди меня, прежде чем заметила, что я остановилась и опустилась на колени перед диким кустом с атласными черными листьями.

– Ты ведь любишь почву, верно? – Она захихикала.

– Я думала, что все в Королевстве Вечности находится под водой. Поэтому удивительно видеть так много… земли.

– Мой даж всегда объяснял мне, что различные королевства фейри – это две стороны монеты. Любую из сторон можно подбросить вверх.

Как только я обнаружила сады, то стала проводить в них большую часть времени. Магия ярости горела диким огнем, отчаянно желая соединиться с этой новой землей, с этой неизвестной почвой. Учитывая, что король постоянно был занят, я не знала, как получить разрешение, да и, откровенно говоря, даже не стремилась его просить.

Моя кровь раскалялась, пока я обнимала увядшие цветки, заставляя их вспыхивать яркими красками и источать сладкие молочные ароматы.

Я покорила разросшиеся, хаотично свисающие лианы. Магия связывалась с самыми глубокими слоями почвы и неприхотливыми растениями. Мой отец повелевал земле разрушаться и искривляться, а я приказывала ей жить. Это было что-то вроде передачи энергий. В обмен на магию земля предлагала мне свою живительную силу, давая тем самым возможность использовать хаос как можно дольше.

Целыми днями, проведенными в террасных садах, Селин сидела со мной и болтала о жизни на корабле, пока я работала. Вскоре я уже громко смеялась с ней, как когда-то с Мирой. Даже рассказала ей об Алексии как новом офицере Рэйфа, о Сандере, склонном к постоянному обучению, о Джонасе и его ревнивых женщинах.

– Однажды одна из его подружек узнала, что он провел ночь с другой, – начала я. – Она проникла в спальню к этой девушке и отстригла ей волосы. Затем, воспользовавшись знакомством с дворцом его семьи, она пробралась в покои Джонаса и оставила волосы на его подушке. Прямо посреди ночи. Я никогда не видела этого человека настолько тихим и бледным.

Я усмехнулась и дотронулась до хрупкой лозы с розовыми лепестками, похожими на безмятежный рассвет.

Селин протянула мне совок с землей.

– Как ее казнили?

– О, ее не казнили, просто запретили появляться во дворце. Думаю, мать и отец Джонаса потешались над этим два дня. Жаль бедную девушку, но наша мастерица эликсиров, или мастерица зельеварения, смогла приготовить отвар. Волосы быстро отросли и стали еще гуще, чем прежде.

Селин бросила на меня скептический взгляд.

– Женщина напугала королевского принца и осталась жива?

– Она не представляла никакой угрозы, и Джонас сам на нее нарвался. Мы не ходим по округе и не убиваем людей, Селин. – Я сделала паузу, чтобы смахнуть выступивший пот со лба. – Тебе рассказывали о нас эти бредни? Что мы убиваем всех подряд?

Она задумалась на один вдох.

– Я родилась во время вражды между нашими мирами. Когда еще был жив лорд Харальд, он не давал нам забыть, как фейри из других земель расправились с Королем Вечности и пытали наследника. Каждую четверть луны мы устраивали так называемые кровавые пиры, и он повторял эти истории, разжигая в нас ненависть. Он выводил Эрика и… – Селин прервала фразу и покачала головой.

– Что? – Я смахнула землю с ладоней и встала перед ней в полный рост. – Что он делал?

– Он раздевал меня и заставлял людей смотреть на истерзанную кожу, любовь моя.

От раздавшегося неожиданно голоса я подпрыгнула, а Селин вздрогнула и закрыла глаза. В десяти шагах Эрик прислонился к арочной беседке, уставившись на нас.

Сердцебиение участилось, и далеко не от внезапности. Эрик обвязал голову платком, в ухе у него сверкало черное кольцо, а верхняя рубашка была расстегнута, открывая слишком широкую грудь.

Стоявший рядом с ним Ларссон подмигнул мне, а Тэйт не сводил глаз с земли. Его отцом был Харальд, мерзавец, принесший войну к нашим берегам. Эрик мог быть королем в то время, но он был еще юн, и, судя по всему, попал под власть мстительного дяди.

Черт побери, я не знала, что ответить, и просто таращилась, как дура, не в силах осознать всю чудовищность происходящего.

Король окинул взором сад. Он был исцелен лишь наполовину, но стал более ухоженным и здоровым. Кустарники выстроились аккуратными рядами, заросли сорняков и крапивы исчезли, а на их месте появились клумбы и пышные цветущие кусты.

– Ты проделала все это в одиночку? – спросил Эрик.

– Селин была со мной.

Она подняла руки.

– Я и пальцем не пошевелила, мой король.

– Сады выглядят почти так же, как когда-то.

– Почему ты пренебрегаешь ими? – спросила я, пожалев, что слова слетели с языка.

– Они не мои, – произнес Эрик ровным голосом. – Они принадлежали моей матери. Пойдем со мной, дорогая.

Я бросила быстрый взгляд на Селин, но она уже отдалилась на некоторое расстояние вместе с Тэйтом и Ларссоном.

Мы медленно прошли пару шагов сквозь цветущие кусты и замолчали на несколько вдохов.

– Ты избегаешь меня, – прервала я гнетущую тишину.

– Избегаю? Вовсе нет.

– Ну, разумеется, как глупо с моей стороны. – Я хрустнула тремя костяшками пальцев. – Мне не пришлось ужинать или спать в одиночестве только потому, что Селин и Алистер, которые, к твоему сведению, очень меня полюбили, – не оставляют одну.

– Я в этом не сомневался.

– Ты избегаешь меня.

– Думал, ты оценишь, что можешь поступать по своему усмотрению, без короля, дышащего тебе в затылок. – Эрик остановился и наклонил лицо ближе. – Но если ты скучаешь, я изменю свое решение.

Я сделала шаг назад, испытывая раздражение и легкий жар.

– Я прекрасно справляюсь сама.

Эрик довольно ухмыльнулся.

– Прекрасно. Но мне нужно поговорить с тобой кое о чем. О твоей магии, я хочу понять ее. Даже те стороны, о которых, по словам Нарзы, ты боишься рассказывать.

– Я… Я не боюсь.

Он коснулся рукой затылка и поджал губы.

– Узы, любимая. Я вижу, что есть вещи, которые тебя пугают, и я хочу увидеть их темные стороны. – Он посмотрел на пышущий жизнью сад. – По мне, он довольно яркий, но ты упоминала, что видишь пугающие вещи. Я хочу разобраться, чтобы лучше защитить тебя.

Учащенное дыхание сдавливало грудь, словно в нее попал клубок завязанных лент.

– Защитить от чего?

– Ты проявила себя как могущественная земная фейри, стала источником силы для трона, и эта способность привлекает всевозможные извращенные умы. Тот ублюдок, которого мы убили в Шонделле? Там есть еще пираты, подобные ему. Я видел, как ты сражаешься…

– И ты насмехался надо мной.

– Сьюэлл сказал мне, что у тебя улучшилась координация движений, так что я полагаю, ты имеешь в виду мою помощь. – Рука Эрика легла на мою щеку. – Я не буду утаивать от тебя опасность, не тогда, когда ты заслуживаешь ее услышать.

Бладсингер не относился ко мне как к хрупкому куску стекла, он велел дышать и принимать все хорошее наравне с плохим. Эрик позволил узнать страшную правду, смириться с ней и найти способ жить дальше, а не испытывать постоянный страх.

Лишь спустя мгновение пристальный взгляд и тепло его ладони помогли обрести опору и устоять на ногах, не позволяя нарастающему напряжению завязаться в тугой узел, а мысли о мрачных тайнах не заползли обратно в щели и трещины моего сознания.

– Люди всегда скрывают от меня темные истины, – прошептала я.

– Такого я себе позволить не могу. Только не в Королевстве Вечности. Ты будешь в большей безопасности, зная, какому риску подвергаешься, Певчая птичка. Точно так же разумнее, если я буду знать, на что ты способна. Я не смогу защитить тебя, если ты продолжишь что-то скрывать.

– Знаю. – Моя ладонь накрыла его руку на щеке. – И я ценю, что ты все рассказываешь, даже если в голове возникает тысяча самых мрачных предположений. – Мой голос звучал спокойно, но Эрик и не думал усмехнуться. Он провел большим пальцем по скуле. – Я не настолько слаба, но иногда мои мысли…

– Разве я назвал тебя слабой? – огрызнулся он. – Страхи не делают тебя слабой. Клянусь, что приложу все усилия, дабы помочь тебе разобраться между правдоподобными страхами и теми, что разум пытается внушить.

Мои губы приоткрылись. Никто еще не говорил так откровенно о моей склонности к тревоге. Мне… Мне даже понравилась эта прямолинейность. В его ровном тоне, в логичных словах чувствовалось что-то особенное, что позволяло отличить истину от придуманной моим разумом мрачной истории.

– Все случилось, когда я однажды использовала свою ярость слишком быстро и проникла слишком глубоко. Я нечасто это обсуждаю. – На самом деле я никогда не распространялась об этом, не показывала ту часть себя, боясь, что подобное вновь повторится. Не хотела заново переживать кошмары в своей голове, не желала видеть те кровавые картины, будоражившие детский разум.

Эрик не убирал руку, не давил и не торопил. Лишь стоял рядом, все такой же невероятно сильный и прекрасный.

– Я уже упоминала, что у моей ярости существует и другая сторона. Я умею чувствовать землю, если достаточно открыта. До войны мне и в голову не приходило, что способна на подобное, – тихо произнесла я. – Мне удалось видеть битвы.

– Ты находилась недалеко от места сражения? – На его лице промелькнула вспышка гнева.

– Нет. Все происходило в моем разуме. – На мгновение я закрыла глаза, сосредоточившись на продолжении разговора. – В тот момент мне хотелось убедиться, что с родителями все в порядке, и поэтому я погрузилась глубже, чем когда-либо, используя свою магию. Вот тогда я увидела льющуюся кровь, чувствовала боль и слышала душераздирающие крики. Каждая потерянная жизнь цеплялась за мою душу. Родители подарили мне настолько благополучную жизнь, что мне и не верилось в существование подобных кошмаров. Все молодые королевские дети владели клинком и при необходимости могли сражаться, но настоящей смерти я никогда не видела, тем более на поле боя. Когда я раскрыла связь, то не смогла ее полностью контролировать и подверглась поглощению. Она ненадежна, и поэтому сомневаюсь, можно ли ей доверять с наступлением темноты.

– Почему ты считаешь ее ненадежной?

– Во время одной из завершающих битв я наблюдала, как погибает мой дядя. Почувствовав это, я рыдала, не переставая, и бессмысленно было кому-то рассказывать. Даже хорошо, что не сделала этого, потому что после окончания битвы Тор нашелся живым. Пусть и окровавленный, но живой.

Челюсть Эрика заметно напряглась. Убрав ладонь с моей щеки, он крепко сжал кулаки, а затем разжал пальцы, словно отпуская давно скопившуюся боль, но не произнес ни слова.

Я отвела взгляд в сторону, не имея больше сил смотреть ему в глаза.

– А потом начались кошмары, преследующие меня до сих пор. Я стала бояться своего хаоса, и постоянная тревога взяла верх. Теперь неизвестность или любая вероятность развития событий, словно яд, гноятся в моей голове, и я позволяю им поглощать себя, не давая возможности свободно дышать.

От охватившего меня смущения щеки вспыхнули.

– Понимаю, мой рассказ звучит так нелепо, ведь ты сам был там. Сражался, а я лишь слышала их и видела размытые образы в своем сознании, а сейчас сто́ит панике накрыть меня, то даже соображаю с трудом.

– Не принижай боль от полученного опыта. – Голос прозвучал резко, как разлетевшееся вдребезги стекло. Сердитый, только не на меня, а скорее за меня.

– Я лишь имею в виду, что, вероятно, было гораздо хуже сражаться в тех битвах, чем чувствовать.

– Да, я был там, – ответил он. – Но для меня все было иначе. Ты впервые столкнулась с реальной чудовищной болью, а меня жестокость преследовала с самого рождения. Мои самые ранние воспоминания связаны с кровью и смертью.

Мое сердце сжалось от услышанного.

– Еще до смерти отца?

Раздался сухой, грубоватый смех короля.

– Торвальд не принадлежал к числу тех, кого я назвал бы ласковым отцом, уверяю тебя, и его главным страхом было произвести на свет бесхребетного наследника. Он знал, как добиться того, чтобы его опасения никогда не оправдались.

Пусть мне неведомо, как именно его отец причинял ему боль, но в душе я испытывала жгучую ненависть к королю Торвальду. Кажется, впервые я понадеялась, что мой отец заставил его тогда страдать по-настоящему. Поведение Короля Вечности, граничащее со свирепой обороной и кровожадностью, поражало и слегка интриговало.

Я не отмахнулась от этой мысли и не стала бороться с желанием встать между Эриком и еще не зажитой болью. На самом деле я просто не была уверена, что справлюсь.

– Возможно, я смогу заставить корни деревьев заколоть кого-то или задушить врагов колючим кустарником. Хоть никогда и не пробовала, но такое чувство, что оно мне по силам.

Эрик уставился на меня так, будто не понимал, как воспринимать брошенную фразу, в шутку или серьезно. Когда между нами повисла напряженная тишина, он разорвал ее сдавленным смехом.

– Так и сделай, Певчая птичка. Если когда-нибудь встанет выбор между твоей жизнью и жизнью другого, придуши его шипами.

Все внутренности скрутило в тугой узел, и я сомневалась, что когда-нибудь смогу смириться с подобными мыслями.

– Подобная откровенность очень полезна для нас. Так я смогу лучше понять тебя. Пойдем.

– Куда?

Эрик взял меня за руку.

– Исцелять Королевство Вечности.