Глава 41 · Змей

Чьи-то неуклюжие руки тянулись к раненому боку; резко подступившая к горлу боль не заставила себя ждать, и возникло единственное желание – отрубить эти гребаные конечности.

В темноте надо мной нависла грозная фигура, и громкое, мерзкое дыхание ударило в лицо.

– Мердок, – произнес я грубым голосом. – Еще раз прикоснешься и лишишься пальцев.

От ткача костей несло сладким элем, но он изучал меня трезвыми глазами.

– В вашей ране больше ткани, чем на вашей кровати, сир.

Неудивительно, почему после пробуждения мне показалось, что ребра превратились в камень, но я лишь отмахнулся от него.

– Эта хрень помогла мне дышать, а ты и пальцем не пошевелил.

Пухлые щеки Мердока вспыхнули ярким румянцем. Он был полностью лысым, а на фоне грузного тела голова казалась просто крохотной. Если бы этот ублюдок не приобрел устойчивость к моей крови, я бы отправил его в дальние моря до конца дней лечить шипастых серебряных рыб.

– В следующий раз постарайся не получить удар ножом в первый же настоящий пир, устроенный за столько лет.

– Долго придумывал для себя оправдание? – Я приподнялся на локте и поморщился, почувствовав, как натянулась кожа под бинтами. – Ты королевский ткач костей, для тебя не существует никаких отговорок.

Мердок закатил глаза и указал на поднос рядом с кроватью, заставленный различными пузырьками, порошками и лекарственными снадобьями. Он перебирал каждый из них, описывая, как именно они облегчат процесс восстановления, снимут боль и даже помогут поддержать силу крови, пока рана не затянется.

– И, конечно, вот средство из листьев сирены, если кошмары не прекратятся.

Я подозрительно прищурил глаза.

– Теряешь хватку, стоит пересмотреть твое назначение на службу во дворце. Никакие морские демоны не проникали мне в башку.

– Ах, мой король. – Мердок усмехнулся и засунул в свой кожаный ранец пожитки, которые не собирался оставлять. – Я останусь у вас на службе не только потому, что вы доверяете мне свою жизнь, но и потому, что я величайший ткач костей в королевском городе. Возможно, во всем Королевстве Вечности.

Я замялся с ответом.

– Скажи это Поппи. Старая карга…

– Ваша тетя, если вы запамятовали.

Однако от произнесенных слов Мердок поморщился. Я всегда получал нескончаемое удовольствие, разыгрывая негласное соперничество между моим ткачом костей и Поппи.

Мужчина прочистил горло, плотно сжав рот, и снова протянул флакон.

– Как я уже говорил, средство от ночных кошмаров. Не ваших, о мой самовлюбленный король, а для принцессы. – Он махнул рукой в сторону двери, ведущей в разбитые сады моей матери. – Девочка не спала две ночи, прошедшие с момента вашего исцеления.

Две ночи. Я слишком резко сел и выругался, почувствовав, как по краям раны пробежал щиплющий огонь. Среди всех моих беспорядочных размышлений проскочила мысль о Ливии. Она осталась со мной и спасла мою жизнь от потери крови.

– Где она?

– Где-то гуляет. – Мердок со вздохом засунул свою сумку под толстую руку. – Что ж, это был очередной приятный визит. Соблюдайте все мои указания, а я проведу осмотр ранним утром на следующий день.

Ни одно его слово не долетело до сознания. Оттолкнувшись ногами от края кровати, я кое-как натянул сапоги. Рана нестерпимо ныла, но мучения мне были привычны, и я похоронил их, дожидаясь, пока в боку не останется лишь тупая боль. Снаружи верхний ярус сада оставался пустым, если не считать крови и кусков плоти, все еще висевших на колючих корнях.

Черт, я совсем забыл. Ливия расправилась с одним из ублюдков и едва не рассталась за это с жизнью.

Уперев руки в бока, я крутанулся на месте, и в животе поселилось несвойственное мне чувство тревоги. Где же она?

На берегу бухты мерцал тусклый огонь, отбрасывая призрачные тени на женские очертания. Я ускорил шаг, спускаясь по лестницам и преодолевая все ярусы сада, пока мои сапоги не погрузились во влажный песок пляжа.

Ливия прогуливалась, устремив задумчивый взгляд на море. Она была одета в бледное платье с открытым кружевным лифом на груди. Нехарактерное для меня молчание вдруг сковало разум, не позволяя сложить слова в предложения. Все внимание было приковано к плавным изгибам ее ног и темным волосам, развевающимся по щекам.

Подобно тому вечеру, когда я после стольких лет столкнулся с моей певчей птичкой, покупавшей ленты для своего маскарада, так и сейчас тело не двигалось, а сознание было поглощено только ей.

– Эрик. – Ливия, повернувшись, удивленно вздрогнула и быстро зашагала в моем направлении. Ее голубые глаза недовольно сузились, увидев мои бинты. – Тебе не стоит вставать. Рана может раскрыться.

– Я уже имел дело с телесными ранениями, – легкомысленно произнес я, однако в этом ответе скрывалась суровая правда. – Почему ты бродишь по окрестностям после того, как несколько клинков едва не лишили тебя головы?

Между ее бровей пролегла борозда беспокойства.

– Селин заверила меня, что твои личные сады и бухта надежно защищены. Она сказала, что они охраняются до неприличия хорошо и ни одно живое существо не имеет шанса проскользнуть мимо стражи.

Ее слова звучали бессвязно и отрывисто, и чем дольше она говорила, тем крепче сжимала в руках ручку фонаря.

Я захромал к ней, не стесняясь собственной слабости. Она уже видела нанесенное увечье, поэтому скрываться не имело смысла. Ливия, оставшись на месте, не отрывала от меня взгляда, и я заметил ее дрожащий подбородок, лишь когда прикоснулся к запястью девушки.

– Почему ты здесь, любовь моя? – Я вновь задал вопрос, но уже мягче, чем прежде. Она шмыгнула носом, стараясь скрыть подступающий плач.

– Я убила человека.

– И он не заслуживает твоих слез.

– Он все равно был кем-то. Я… я никогда никого не убивала, и я считала… Наверное, я полагала, что должна испытывать сильнейшие угрызения совести, но их не было, и все время я ловила себя на мысли, какой же безжалостной я стала. Можно было заманить его в ловушку, как остальных, но я предпочла расправиться с ним. Мой хаос способен стать темным и опасным, и я всегда понимала это. В душе возникло желание покончить с ним, потому что я боялась, что они придут убить тебя. Еще никогда в жизни мне не приходилось испытывать подобной… жестокости.

Красивая безрассудная женщина запачкала руки кровью, пытаясь спасти мое темное сердце. Не будь я осторожен, Ливия Ферус разгадала бы все мои мрачные, убогие представления о своем предназначении как короля и о том, какой судьбы я заслуживаю.

Я положил руку ей на щеку и большим пальцем провел по нежной линии ее губ.

– Мне знакомо это чувство.

Ливия вздохнула и прижалась своим лбом к моему.

– Каждый раз, пытаясь уснуть, я вновь и вновь прокручиваю эту историю, словно разум старается отыскать хоть крупицу человечности, хоть какое-то доказательство того, что тогда я исчерпала все силы, но я прекрасно понимаю, что убила, потому что могла, потому что хотела и…

– Ливия. – Я заключил ее лицо в ладони, заглушая вырывавшиеся сбивчивые слова. Она икнула и резко втянула носом воздух еще несколько раз. Мои пальцы нежно поглаживали ее щеки, пока ее плечи не опустились от накопившейся усталости. – Ты убила человека, пытавшегося зарезать тебя.

Она покачала головой, намереваясь возразить.

– Да. – Я приобнял ее за талию и провел рукой по ее спине. Внезапно боль от столь простого движения начала раздирать заживающую кожу на моем боку, но сейчас она едва ли меня волновала. – Отнять жизнь – поступок не из легких, но если ты делаешь это ради спасения своей собственной, то не становишься чудовищем.

Непрошеная слеза скатилась по ее щеке, и она опустила голову, прижавшись лбом к моей груди.

– А что, если это не так?

На мгновение я замешкался с ответом, а затем положил руку ей на затылок, прижимая к себе.

– Тогда ты самое прекрасное чудовище, которое я когда-либо видел.

Ливия схватилась за мою рубашку, ее щеки налились румянцем от скрытой улыбки.

– В каждом из нас живет тьма. – Прикрыв глаза, я припоминал слова, сказанные мне матерью перед смертью. – Однако красота кроется даже в темных уголках нашей души. Она проявится в наших действиях. Скажи мне, о чем ты думала, убивая его?

Ливия подняла голову и тыльной стороной ладони вытерла дорожку слез.

– Я думала, что он расправится со мной, а потом… доберется до тебя. Они намеревались использовать мой хаос, чтобы отнять у тебя трон. Хотели приписать себе заслугу в спасении Королевства Вечности. Но… в основном я понимала, что они причинят вред тебе.

– Ты уберегла народ от опасной угрозы, – ответил я, уводя себя на дальний план. – Это тьма, потраченная с пользой.

Ее глаза стали красными от навалившегося переутомления и выплаканных слез, а тело слегка дрожало. Девушке требовался крепкий сон. Мягкий плеск волн умиротворял, и Ливия, казалось, тянулась к ним.

Я запрокинул голову к звездному небу и, нехотя отпустив ее, сам рухнул на песок. Нога бешено пульсировала, а бок нестерпимо горел. Не зря все мои движения выглядели со стороны так, словно я обернулся тысячелетним старцем, но, усевшись, я вытянул ноги и откинулся назад.

– Что ты делаешь?

– Посиди со мной, – произнес я. – Пусть все заботы на мгновение останутся позади.

Она сделала несколько вдохов, а затем медленно опустилась на колени и прижалась к моему телу.

– Я пнула тебя в форте, – прошептала Ливия. – С того дня твоя нога до сих пор причиняет неудобства?

Я прижал ее голову к своей груди и тихо захихикал.

– Не стоит так обнадеживаться, милая.

Я вздрогнул, когда она до боли ущипнула меня, а потом, улыбаясь, уткнулась в мою рубашку.

– А я и не питала особых надежд, мерзавец. Лишь слегка начала беспокоиться, но едва ли за столь ничтожное время она пройдет.

Без сомнения, она та, кто разгадает все мои темные стороны.

– Твой удар был довольно сильным и попал по старой ране, – признался я. – Попав в плен из-за своей крови, я попытался сбежать в первые же дни, но не учел, насколько высоко от земли находилось помещение. В результате сломанные кости ноги торчали прямо через кожу. Они так и не зажили.

Однако страшная правда состояла в том, что костям так и не дали срастись должным образом. После смерти отца меня оставили на произвол судьбы, превратив в символ чудовищной жестокости наших врагов, в расчете на то, что мой народ ввяжется в очередную войну во имя мести Харальда и завоюет ему власть над землями по обе стороны Бездны.

Ливия, прижавшись ближе, произнесла:

– Я ненавижу их за все причиненные тебе мучения.

– Да, что ж. – Мне отчаянно хотелось поговорить о других вещах. – Теперь уже ничего не поделаешь.

Ливия осторожно поправила шнуровку моей рубашки.

– Мне очень жаль. Никто из моего клана, вероятно, никогда не говорил тебе этого, но я сожалею о сделанном моим народом.

Боги, я чувствовал себя настоящим ублюдком за все сокрытые от нее истины.

Я прочистил горло и поднял руку, указывая на небо.

– Видишь ту мерцающую звезду прямо над горизонтом? – Ливия наклонила голову и кивнула. – Хорошо. Следуй от нее к звезде на северной стороне, потом вдоль и вниз. Видишь линию из трех звезд?

Взяв ее палец в свою ладонь, я прочертил в воздухе путь от звезды к звезде.

– Что это?

– Его зовут Ходящий сквозь пустоту. – Уголок моего рта искривился. – Грозный воин, способный пересекать миры. Видишь его голову, а дальше – стрелу, которую он крепко держит?

Ливия прищурилась, пытаясь разглядеть созвездие.

– Немного притянуто за уши, но, наверное, похоже на человека со стрелой.

– Следи за своими словами, иначе он не сможет вывести тебя на правильный путь, и ты потеряешься в бушующих приливах. Когда мы плывем по Вечному морю, нас всегда ведет Ходящий сквозь пустоту. Острие его стрелы остается неизменным на протяжении всех времен года. Это единственная звезда, следующая за нами через Бездну и соединяющаяся с твоим небом, Певчая птичка.

Я снова поднял ее руку.

– А теперь посмотри на эту цепочку из пяти звезд, видишь, как они наклоняются и изгибаются, словно переливаясь через уступ?

– Вижу.

– Созвездие называется Звездопад. Младшая богиня, отвергнутая своей матерью, создательницей морских бурь. Ее мать – несчастная женщина, пользующаяся небом, чтобы пожирать моряков и их корабли. Теперь, став постоянной занозой в заднице своей матери, Звездопад меркнет по ночам перед тем, как небо превращается в штормовую грозу, давая кораблям возможность причалить или убрать паруса.

Ливия тихо рассмеялась.

– Звучит так, словно она внушает ужас своей матери.

– Мне нравятся ее приступы ярости. Пару раз она спасала мою задницу. – Я снова поднял ее руку к трио звезд прямо над головой. Центральная звезда сияла ярче всех, а две по бокам вспыхивали так же неожиданно, как и гасли. – Но я хотел тебя познакомить с Ночным огнем. За свои деяния он был проклят богами и теперь навечно застрял на небосклоне.

– Что он сделал?

– Спас свою любовь из тисков скрепленных клятв, данных не добровольно. Он уничтожил всех причастных и спрятал возлюбленную далеко на небесах. За совершенное преступление он оказался прикован к небу и сможет освободиться, если его возлюбленная отыщет путь к нему, используя в качестве ориентира звезды его клинка. Проблема в том, что они никогда не светят так ярко, как центральная звезда. Видишь? Она не может найти дорогу.

– Какая печальная история, Бладсингер.

– Она еще не закончена. – Подняв ее острый палец, я направил его через небо на ближайшую к бледной луне звезду. Она полыхала холодным голубым светом. – Девушка пошла на хитрость и заключила сделку с богиней сердец. Она готова отказаться от жизни в этих землях и стать маяком, который поможет ее любимому найти дорогу к ней. Видишь, насколько сильна была ее любовь к нему. Даже после пролитой им крови она приняла его тьму и хотела прожить с ним до конца своих дней. Для нее он стал прекрасным чудовищем.

Ливия сонно зевнула, голос звучал мягко и негромко.

– Он ведь нашел ее?

Я бросил взгляд вниз, наблюдая, как девушка закрыла глаза и положила одну руку мне на живот. Крепче сжав плечи Ливии, я произнес:

– Думаю, что да.