Глава 40 · Певчая птичка

Ларссон и Тэйт осторожно ввели Кровавого певца в спальню, пока тот всю дорогу сыпал бесконечными проклятьями и угрозами, обещая вырвать каждому их конечности. Тэйт хоть и не был королем, но принадлежал к королевскому роду, и, поскольку Эрик получил серьезное ранение, он с легкостью справился со своей ролью.

Мужчина продолжал говорить ровным голосом, отдавая приказы и распоряжения, пока Эрик не расположился на кровати так, чтобы клинок не вонзился еще глубже.

Селин, изредка нервно дергая щекой, не отходила от двери, ведущей в сад. Я стояла в двух шагах от нее, пытаясь оттереть ладони от налипшей земли и засохшей крови чистой водой, находившейся в чаше у окна.

– Что Тэйт сделал со мной? – спросил я, понизив голос.

Селин переступила с ноги на ногу и посмотрела вперед.

– Он Ходящий за сердцами. Умеет читать желания сердца. – Она сцепила руки за спиной. – Это единственная причина, по которой он доверился тебе, и ты сейчас находишься здесь. Твоим истинным желанием было помочь королю.

Я стала чистить ногти с еще большим остервенением. Неужели Тэйт действительно прочитал желание моего сердца, ведь оно заключалось в стремлении получить Бладсингера. Каждый его шрам, каждый блик его прекрасного черного сердца. Моя душа требовала обладать только им, не делясь с кем-то еще.

От охватившей меня злости я бросила на двоюродного брата короля пристальный взгляд, но тот не отвернулся и в ответ уставился на меня, словно пытаясь прорваться сквозь ложь и уловки, использованные мной для воздействия на его способности.

Устроившись на краешке кровати и собственнически взяв руку Эрика в свою, я не сводила глаз с Тэйта. Наша схватка походила больше на вызов или обещание. Поддавшись влечению к королю, мне бы хотелось, чтобы именно в тот момент Тэйт Ходящий за сердцами оторвал меня от него.

Король выглядел ужасно бледным, но его лицо оставалось таким же каменным и неподвижным. Безусловно, он испытывал нестерпимую боль, но ни при каких обстоятельствах не стал бы демонстрировать ее перед собравшейся публикой. От его внешнего вида в груди защемило, а внутренности обдало жаром.

Как только три широкие корзины, наполненные всевозможными склянками, мешочками и сушеными кореньями, были доставлены в комнату тремя стражниками, Тэйт скомандовал:

– Всем выйти.

Охрана незамедлительно покинула помещение. Ларссон, открыв дверь в сад, обронил:

– Мы будем следить за этими ублюдками.

Селин последовала за ним, словно хотела как можно быстрее сгинуть из этого места.

– Ты осознаешь, что если твоя кровь примет его способности, то ты можешь в итоге убить его? – Тэйт внимательно вглядывался в меня.

Я испустила долгий тяжелый вздох. Стоило ли рисковать? Эрик угасал на моих глазах, а его кровь, казалось, лилась бесконечно. Моя рука нежно коснулась его липкой кожи, и в ответ он слабо обхватил мои пальцы. Моментально теплый прилив сил охватил мою плоть, означая, что наша связь, поддерживаемая только с ним, еще работает.

– Я должна попробовать. – Опустившись на колени и положив ладонь на щеку Эрика, я ждала, пока он откроет свои остекленевшие глаза. – Эрик, думаю, мне понадобится твой голос. Попробуешь?

Он промолчал, но в ответ кивнул подбородком.

Не теряя больше драгоценного времени, я воспользовалась одним из ножей Тэйта, нанеся порез на ладонь. Положив руку на плечо Эрика, я выжидала, пока между нами не установятся те же узы, зародившиеся при уничтожении Тьмы. Затем медленно приложила окровавленную ладонь к ране на его боку.

Прошло несколько вдохов, прежде чем его тело задрожало.

– Боги.

Лицо Бладсингера исказилось от чудовищной боли.

– Эрик. – Я схватилась за него. – Пой. Мне нужен твой голос. Пой, пожалуйста.

Едва из горла донесся нежный, далекий гул, неконтролируемые слезы потекли по моим щекам, падая на него.

Голос Эрика, столь мягкий, мрачный и удивительно чарующий, обладал невероятной силой, которую я впитала до мозга костей.

– Кровь замедляется, – заметил Тэйт с нотками энтузиазма в голосе. – Эрик, не спи. Продолжай.

Кровотечение ослабло, но Эрик испустил тяжелый вздох, и его голова откинулась назад, дыхание становилось прерывистым.

– Проклятье! – Тэйт потянулся за корзинами. – Это вся имеющаяся у нас помощь. Если ты говоришь, что твоя магия земли способна помочь, так сделай это.

Дрожащими руками я рылась в корзинах с целебными травами, стараясь через каждые несколько вдохов смотреть на Эрика. Он не двигался и выглядел так, словно одной ногой уже стоял в потустороннем мире. Вздох облегчения обжег мое горло, как только я наткнулась на маленькую книжку в кожаном переплете с рисунками и дозировками в зависимости от роста, пола и возраста.

Похоже, ткачи костей все же предпочитали оставлять следы обычных лечебных практик, несмотря на то, что способность к исцелению была заложена в их магии.

Однако проблема заключалась в том, что я совершенно не ориентировалась в этих дозах, написанных символами на чужом для меня языке.

– Тэйт. – Я протянула записи. – Не могу прочитать. Посмотри, может, ты что-нибудь поймешь.

Он нахмурился, но выхватил у меня книгу.

– Мердок написал собственные символы, возможно, символы для травы в своем чертовом кодексе. В любом случае я могу разобрать их количество.

Я кивнула и достала несколько флаконов с порошком, поднося их к носу и втягивая в легкие.

Острый привкус каждого аромата подстегивал разгоревшийся огонь в магии, но сосредоточиться на их качествах оказалось непросто из-за навалившейся усталости. Разум блуждал, сомневаясь в приходящих в голову мыслях.

Королевская кровь на земле в большинстве случаев порождала могущественный хаос. Джонас и Сандер внушали неподдельный ужас окружающим своими кошмарами. Магия Миры создавала такие поразительные иллюзии, что человеку начинало мерещиться, будто он поднимался по склону холма, а в действительности падал с крутого обрыва.

Боязнь превратиться в чудовище, каким я стала сегодня, породила в магии разлад, и теперь мне недоставало веры в собственные силы.

Звук стали о кожу заставил мой взгляд оторваться от поисков. Когда Тэйт занес нож над Эриком, сердце пропустило удар.

Тэйт распорол тунику короля, помогая бледному Эрику оторваться от кровати, и снял с него верхнюю одежду. Только когда его плоть освободилась от прилипшей и пропитанной кровью ткани, Бладсингер с трудом открыл глаза и посмотрел на меня.

Теперь при более ярком свете удалось отчетливо увидеть все следы мучительных пыток, отпечатанные на его плоти.

С левой стороны, там, где билось сердце, тянулись глубокие неровные борозды. По бокам, вверху и внизу, виднелись косые раны, сросшиеся в морщинистые шрамы. На животе остались следы, напоминающие когти, которые когда-то раздирали внутренности. Каждое ребро имело ровные, круглые рубцы.

Кровь все еще струилась по раненому боку и ногам, пропитывая покрывала на кровати.

– Земная фейри. – Резкий голос Тэйта вернул меня в реальность. – Скажи мне названия трав, которые ты выбрала, и я попробую найти хоть какой-то намек на них в кодексе.

Расшатанные нервы стремились затуманить разум, и мне изо всех сил пришлось бороться с дрожью в руках и ощущением кружащейся комнаты. Я крепко сжала челюсть, увидев боль, отпечатавшуюся на коже Эрика, которая свидетельствовала, что он пережил достаточно кровопотерь за одну жизнь.

Сосредоточься уже. Я расправила плечи, продолжая поиски. Хоть из меня и не вышло целительницы, но мне было известно, какие травы могут помочь.

– Дай мне немного времени. – Я достала жар-корень и положила кусочек черных листьев на язык.

Острый землистый привкус разлился по языку. Стоило заставить свой разум замолчать и сконцентрироваться на рисках, угрожающих единственному мужчине, способному как обезопасить, так и убить меня, и все варианты использования этой травы прояснились.

Жар-корень применялся как простая специя для сбалансирования сладкого вкуса, так и в качестве загустителя крови.

– Жар-корень. Он может помочь свернуть кровь.

Тэйт сосредоточенно перелистывал страницы справочника, и на его лице застыла мрачная гримаса. Он склонил голову на одну сторону.

– Здесь есть символ жара в голове на старом языке, но прямой перевод близок к слову «лихорадка».

Опустив подбородок, я отмерила дозировку для человека размером с Эрика и начала молиться, чтобы мы не ошиблись и не отравили короля, а после принялась перебирать флаконы один за другим.

Большинство из них носили странные названия растений, не встречавшихся у нас дома. Ярость связывалась с ними, разрывая на части и открывая в моем сознании точное применение каждого растения: кора белого дуба от боли и отеков; крапива адский рот от инфекции.

Некоторые из них оказались совершенно бесполезными для нас, вроде тех, что от зубной боли или затуманенного зрения, поэтому в ход шли только те, что применялись для лечения ножевых ран. Пока я излагала качества каждого попадавшегося в руки растения, Тэйт высказывал свои соображения относительно старых переводов.

Дыхание Эрика становилось все более поверхностным. Тэйт оторвал взгляд от страницы кодекса и прорычал:

– У нас нет времени.

На кровати лежали готовые к использованию порошки и жидкости. Я отряхнула руки, взяла с умывальника влажное полотенце и встала рядом с плечом Тэйта.

– Будь наготове, – огрызнулся он. – Будет много крови.

Порой мне с трудом удавалось определить, волнуется ли Тэйт за Эрика, ведь его усмешки и брань говорили об обратном, но сейчас на лице мужчины застыла яростная сосредоточенность, по лбу стекали капельки пота, и казалось, что потребуется тысяча человек, чтобы оттащить его от короля.

Не проронив ни слова, Тэйт выхватил клинок.

– Будь ты проклят! – Король рывком поднялся на ноги.

Тэйт удержал его на месте.

– Сейчас, женщина!

Бушующий хаос клокотал в жилах, и хоть не в моих силах исцелять тело с помощью магии, но я умела усиливать свойства трав, повышая их природные целебные качества.

– Подай жар-корень.

Тэйт осторожно взял отмеренный порошок и передал его в мои руки. Мы пустились в странный танец: добавляли травы, останавливали кровь, а затем прижимали новые снадобья. Тэйт держал сложенную тряпку на коже Эрика, а я, стараясь не захлебнуться в собственной подступившей к горлу рвоте, освобождала пальцами рану, прикладывая к ней траву за травой.

Казалось, его кровь никогда не перестанет течь, и непонятно, как Эрик еще продолжает дышать.

К тому моменту, когда в рану вложили кучу отвратительных на вид растений, мое тело полыхало, а пряди волос прилипли ко лбу, превратившись в каменную повязку. Однако кровотечение прекратилось, и кожа короля приобрела живой оттенок.

Я устало опустилась на кровать, одна рука рассеянно легла на ногу Бладсингера.

– Я думаю… Я думаю, что мы справились.

Тэйт выглядел таким же бледным, как и его кузен. Он беззвучно собрал травы и положил их обратно в корзину.

– Этого будет достаточно. Иди. Выглядишь так, словно тебя вырвало из больного кита. Я присмотрю за ним.

– Нет. – Я встала, тело тряслось, но приняло защитную стойку перед королем.

Губы Тэйта искривились настолько, что я смогла разглядеть острые кончики его клыков.

– Нет?

– Эти люди пришли, чтобы убить короля и забрать меня из-за моей магии. Я не оставлю его, поскольку являюсь единственным человеком в этой комнате, который, как мне известно, не желает смерти ни ему, ни себе.

– Ты думаешь, я предам своего кузена?

– О, я думаю о тебе много чего. – И вновь мною овладело тревожное желание защитить Эрика Бладсингера. Сама того не осознавая, я чувствовала себя бешеным щенком, готовым наброситься и искусать любого, кто отважится подойти слишком близко. – Разве не ты следующий претендент на трон?

Тэйт уставился так, словно собирался закончить начатое убийцами дело.

– Ты не понимаешь, как устроен наш мир, земная фейри, и ничего не знаешь обо мне.

– Как и ты обо мне. – Я коснулась рукой кровати, расположив свое тело между Тэйтом и спящим Эриком. – Есть долг, за который нужно расплатиться. Бладсингер спас мне жизнь, и там, откуда я родом, это значит, что теперь я в неоплатном долгу перед ним. Поэтому я не оставлю его с теми, кому не доверяю, и ты, как уже понял, входишь в этот список.

В течение, казалось, тысячи ударов сердца мы сцепились, как собаки, взглядами. Я молилась всем богам, умоляя его сдаться. Я не замечала, как страдает мое тело и сколько крови вытекло из порезов на ногах.

Наконец Тэйт издевательски зашипел, на его лице появилась язвительная ухмылка. Он поднял корзину с травами и отступил к двери.

– Хорошо, ты хочешь защитить его, и я тоже. Тогда буду охранять внешние двери. Никто не войдет в его покои без моего ведома.

– К нему прикоснутся только через мой труп.

Тэйт мрачно усмехнулся.

– Какое же ты страшное существо.

Он мог издеваться надо мной сколько угодно. Естественно, мой вид напоминал человека, извергнувшегося только что из Бездны, и единственная причина, по которой он покидал комнату – это проделанный им трюк с чтением моего сердца. Ничего из этого не имело больше значения, и я с облегчением опустилась на кровать, как только Тэйт закрыл за собой дверь, сказав напоследок, что я должна сообщить королю, если он проснется, что убийцы будут доставлены в тюрьмы под дворцом.

Голова кружилась, словно в непроглядном тумане. Я проверила повязку на талии Эрика и кончиками пальцев провела по толстому морщинистому шраму на бедренной кости, проступавшему под штанами.

Во сне лицо Эрика расслабилось и стало почти спокойным, и я смахнула со лба его темные волосы.

– Не умирай, Змей, – прошептала я. – Я еще не закончила с тобой.