Глава 43 · Певчая птичка

Предательство неистово жгло кости, а расплавленный клинок пронзил сердце, превратив его в кровоточащую рану. Сьюэлл заставил меня принять корень сирены, потому что мозг отказывался мыслить здраво, однако его поступок только усугубил положение.

Как Алек попал сюда? Он, боги, выглядел так, словно дюжина клинков разрезала тело, а потом две дюжины сапог топтались на костях. Эрик смешал свою отравленную кровь с кровью моего кузена.

Возможно, он полагал, что тем самым избавляет Алека от невыносимых страданий, но потом король начал петь так отчетливо, как никогда раньше. Голос гладкий, как атлас, и призрачный, как тень, проникавший под кожу и когтями вонзавшийся в кости.

Песня Эрика цепляла за сердце гораздо сильнее, чем песня морского певца, и тянула душу вперед, туда, где бы ни находился Бладсингер.

А потом король выгнал нас.

– Сьюэлл. – Я пересекла маленький кабинет, куда меня затащили. – Позволь мне пойти к нему. Сейчас же.

Повар посмотрел на Тэйта, а тот опустил взгляд на странные часы, лежавшие у него в руках.

Кивнув, Тэйт засунул часы обратно в брюки.

– Опасность миновала.

Чуть поколебавшись, Селин взяла меня за руку.

– Нам пришлось забрать тебя, потому что ты мешала ему петь.

Накопившиеся вопросы, гнев и страх – все сплелось в тяжелом безмолвии. Они повели меня по коридору обратно в комнату. Мысли метались, и я не знала, что спросить в первую очередь. Мог ли Эрик исцелить такие повреждения? Почему Алек оказался здесь?

Гэвин имеет к этому какое-то отношение? Приступ безумия не дал мне заметить, что лорд также окровавлен и перевязан. Хотелось узнать обо всем сразу, но с языка так и не слетали рвавшие душу вопросы.

В нос ударил запах крови, который все еще оставался на половицах. Гэвин отсутствовал, все, кто там остался, – двое мужчин, сидящих как можно дальше друг от друга.

Глаза Эрика остекленели, и он рухнул на колени, опершись на локти. При виде меня его губы нервно дернулись, словно ему хотелось улыбнуться, но он не смог найти в себе силы.

– Ливи. – Мягкий прерывистый голос Алека пронзил мое сердце.

Приподнявшись, он, все еще перепачканный кровью, сел на край кровати; его дыхание пришло в норму.

– Алек. – Я бросилась к нему и обхватила руками за шею. – Что… что ты здесь делаешь? – Мои пальцы прошлись по его плечам, по бинтам и лоскутам туники Рэйфа. – Что случилось?

Он опустил голову мне на плечо и обнял за талию.

– Мы пытались прорваться с тех пор, как тебя похитили. Столько кораблей было поглощено, столько Рэйфов погибло. Твой даж… он пытался пробить проклятый каньон через море. Но нам не удалось пройти.

Я взяла его лицо в свои ладони. Позолоченные глаза, о которых Джонас постоянно твердил, что они похожи на козьи, были красными и опухшими от слез.

– Ты переплыл?

Он покачал головой.

– Ночь за ночью Рэйф наблюдал за Бездной. Мы следили за каждым чертовым колебанием воды, а потом она снова открылась. Этот фейри возник, словно морской туман, а затем превратился в человека. Я не колебался, и… – Алек бросил гневный взгляд на Эрика. – Я зачаровал его.

Магия Алека существенно отличалась от моей. Он, принятый из кровного рода Южного королевства в кланы Ночного народа, владел более коварной магией, чем ярость земли. Стоило ему пожелать, как любое бьющееся сердце в пределах видимости моего кузена, словно пойманное в силки, безоговорочно подчинялось его приказам.

– Едва я коснулся его, он снова превратился в туман, – продолжил Алек, – и протащил меня сквозь него.

Значит, Гэвин попался в его ловушку. Я понятия не имела, что брат Селин способен сотворить такое своим голосом, но он точно был тем фейри, кто обратился в туман. Ярость Бездны искромсала его так же, как и Алека.

– Это ты отправил Дом Костей через Бездну? – Я обернулась через плечо.

Сьюэлл стоял рядом с Эриком, заставляя того допить снадобье, пахнущее хвоей и солью. Лицо короля приобрело новые краски, а глаза – знакомый пьянящий огонь красного и золотого оттенков. Он поднялся на ноги, даже не поморщившись.

– Да. Чтобы избежать этого, Певчая птица. – Он жестом указал на Алексия. – Я не собирался возвращать тебя, и мне не хотелось, чтобы все твои проклятые люди убивали себя, пытаясь прорваться к тебе напрасно.

Сердце бешено заколотилось о ребра.

– Интересно, почему тебя это так беспокоит, Бладсингер? Разве не ты хотел, чтобы они все умерли?

– Не думаю, что тебе нужно задаваться подобным вопросом, любимая. – Эрик небрежно прислонился к стене, на его губах играла раздражающая, идеальная ухмылка. – Ты знаешь ответ.

Я металась, не зная, что сделать в первую очередь, дать ли ему пощечину или поцеловать. Скорее всего, и то, и другое.

– Кровавый певец. – Алек встал, его движения были медленными и болезненными, но он сохранял прямую стойку воина Рэйфа и встретился лицом к лицу с Эриком. – Освободи мою кузину, и я с радостью займу ее место, чтобы вернуть долг…

– Ни слова больше, – предупредил Эрик и отшатнулся от стены.

Алек, пропустив фразу мимо ушей, продолжил:

– Ты спас моего отца, и долг должен лежать на моем доме, а не на доме Ливии.

Сказанное заставило мой желудок провалиться под пятки. Эрик, задрожавший от охватившей его ярости, схватил Алека за тунику, прижав его спиной к стене.

– Эрик! – Я взяла его за руку, пытаясь оттащить назад, но застыла, услышав голос короля.

Приблизившись лицом к Алеку, он процедил каждое слово сквозь стиснутые зубы:

– Еще раз скажешь, и ты проклянешь нас обоих.

– Ты знаешь, долг должен быть оплачен, – ответил Алек низким, пробирающим до костей голосом.

– Я списал твои долги еще в тот день.

Алек невесело усмехнулся.

– Я всегда буду у тебя в долгу.

– О чем ты говоришь? – Мои ногти еще глубже вонзились в руку Эрика, но все внимание сосредоточилось на кузене.

Эрик освободил Алексия и отступил в сторону.

– Ничего.

– Лжешь. – Я быстро схватила короля за запястье. – Проклинай меня, ненавидь меня, но не смей лгать.

Эрик сердито сверкнул глазами, но его пристальный взгляд не сломил мое непоколебимое упорство.

– Она должна знать. – В глазах Алека вспыхнули черные огоньки. – Чтобы объяснить нашим людям, почему я остался.

– Ты здесь не останешься. – Эрик ткнул пальцем в лицо Алеку. – И она не уйдет.

– Отпусти ее. – В голосе Алексия послышалась нескрываемая мольба. – Делай со мной все что хочешь. Пытай, отдай на растерзание своему народу, только хватит мучить ее. Пусть она станет свободной.

Глаза кузена пробежали по моей шее, усыпанной небольшими синяками. О, как многое он понял превратно.

– Алек, поверь, он не причиняет мне боли, – прошептала я. – Но сейчас один ты или вы оба расскажете мне правду.

Послышался звук закрываемой двери. Тэйт стоял напротив нее, вытянув руки перед собой, но остальных уже не было видно.

– Теперь нас никто не услышит.

– Я прикончу тебя, – прорычал Эрик. Тэйт в ответ лишь спокойно пожал плечами.

Алек повернулся ко мне, отгородив нас от Бладсингера, и вцепился в мои плечи.

– Я никогда не говорил тебе, и никто не догадывается, что произошло на самом деле. Даж… – Он закрыл глаза, воскрешая в мыслях страшные подробности. – Тор, он был ранен во время битвы. Клинок пронзил его сердце, Лив. Он умер.

Я растерянно покачала головой.

В сознании промелькнули жуткие воспоминания, как девичья ярость показала кровавую смерть и душераздирающую боль моего дяди Сола, оплакивающего смерть Тора.

– Прекрати, – прошипел Эрик сквозь стиснутые зубы. Он уставился в пол, судорожно сжимая кулаки.

Алек крепче сжал мои плечи.

– Я стал этому свидетелем.

– К-как?

– Ты же помнишь, каково было находиться взаперти в форте, ничего не подозревая. Я мечтал сражаться бок о бок с отцами. Хотелось быть там, и я улизнул. А потом увидел…увидел своего дажа, распростертого на земле, все столпились вокруг его тела.

– Он не был мертв, его сердце еще слабо билось. – Эрик сделал шаг к Алеку, но остановился, заметив, что я подняла руку.

– Тогда он был на волосок от перехода в потусторонний мир, – огрызнулся Алек и снова повернулся ко мне. – Кровавый певец сидел на дереве и разговаривал со Стигом, а потом я наблюдал, как он использовал свою кровь для исцеления дажа. Кровавый певец вернул его к жизни, словно тот никогда не получал смертельного ранения.

Сердце, казалось, пропустило удар. Разум заволокло непроглядным туманом, но мне хватило сил посмотреть на Эрика, не сводящего с меня пристального взгляда. Король Вечности, не став ничего отрицать, застыл на месте, словно любое брошенное мною слово ударит страшнее, чем клинок убийцы.

– Я же говорила, что тогда почувствовала его смерть. Возможно, мой дядя и не находился в потустороннем мире, но если хаос ощущал, как слабеет его тело, то он был в нескольких мгновениях от гибели. – Мой голос стал увереннее. – И снова я недоумеваю, зачем тебе исцелять врага. И не просто врага – того, кто, как ты утверждал, пытал тебя.

– Это он тебе сказал эту чушь? – Алек насмешливо хмыкнул. – Наши люди не пытали его, Ливия. Они спасли и отправили его обратно к Торвальду.

Казалось, обжигающий воздух застрял комом в горле. Все сказанное не поддавалось разумному объяснению. Зачем ему презирать их, если именно они спасли его?

Все не так просто. Прозвучавший голос Эрика посредством уз заставил сердце забиться быстрее.

Он напряженно изучал меня взглядом. Я моргнула, почувствовав жгучую боль в глазах. Из-за тебя я чуть не возненавидела свой народ. Ты заставил меня думать ужасные вещи о моей собственной семье.

– Стиг рассказал мне правду после твоего похищения, – продолжил Алек. – Я не мог разобраться в случайных ходах Короля Вечности, и он объяснил мне всю подноготную истории.

Единственное, что у меня было, Певчая птичка, – это терзавшая душу ненависть. Ненависть и желание отомстить последнему Королю. Если ненавидишь достаточно долго, то закрываешь глаза на правду ради сохранения всего, что хоть немного заставляет тебя чувствовать.

Между нами повисла гнетущая тишина, в течение которой я внимательно наблюдала за королем. Но теперь у тебя есть нечто большее, чем ненависть.

– Так вот почему мой даж оказался так близко к твоему отцу, что сумел убить его, – мягко произнесла я. – Он возвращал тебя. Ты сам признался, что Торвальд разгневался, увидев следы пыток. Но это было не от моей семьи, верно? – Мысли в голове закружились, словно в водовороте, пульс бешено участился, я поднесла руки к вискам, унимая нахлынувшую усталость.

– Мне было важно, чтобы ты продолжала дышать, Певчая птичка.

Я снова перевела взгляд на него.

– Сначала фейри на земле вели незначительные войны, прежде чем столкнуться с морем. Ты попал в плен к ним, а не к моей семье, не так ли?

Мне никогда не удавалось разгадать, почему Торвальд, давно находившийся у берегов, напал на женщину. До случившегося море не воевало с моим народом, но это событие послужило толчком, вызвавшим раскол между народами, стало необратимым шагом к окончательной войне.

– Откуда ты знаешь Стига, Эрик?

Он покачал головой и повернулся к нам спиной, запустив руки в волосы. Рот Тэйта крепко сжался, но он опустил подбородок, словно убеждая меня настаивать дальше продолжать тяжелый разговор.

– Ты спас моего дядю. – Я накрутила прядь волос на палец и принялась настойчиво выпытывать: – Ты пытался закрыть Бездну, чтобы мои люди не погибли, пытаясь пройти через нее?

– Не спрашивай меня больше.

– Почему? Неужели ответ раскроет, что у тебя есть сердце, которое ты так боишься открыть?

Я не твой сломанный герой, любовь моя.

Я кивнула, с трудом осознавая, что не услышала, а почувствовала сказанное.

– Ты не мой герой, Бладсингер. Ты мое прекрасное чудовище.

Он испуганно вздрогнул, словно только что получил удар хлыстом. Алек удивленно вскинул бровь и перевел недоумевающий взгляд с меня на Эрика.

– Ты спас моего кузена, хотя твой поступок ничего не дал тебе.

– Никто не говорил, что я не использую случившееся в своих интересах.

Я сложила руки на груди и подошла к нему настолько близко, что наши носы почти соприкоснулись.

– Откуда ты знаешь Стига, Эрик?

Он недовольно нахмурился.

– Это не имеет значения. Произошедшее ничего не меняет. Мы все еще здесь, и ты все еще принадлежишь мне, и между нашими народами по-прежнему не установился мир.

У меня было достаточно времени, чтобы хорошо изучить поведение Короля Вечности: стоило его заставить открыть свое скрытое под маской ненависти сердце, как все потаенные чувства вырывались наружу.

В этот момент Эрик снова стал человеком на корабле, бросающимся с ножами на членов команды.

Однако я не отвернулась, а прижалась к нему, мои ладони скользнули по сильным рукам, чувствуя охватившее Бладсингера напряжение. Проведя пальцами по волосам на затылке, я наклонила его голову к своей.

– Все изменилось, Змей. – Приблизив губы к его уху, чтобы сказанное оставалось между нами, я произнесла: – Тебе не нужно больше ненавидеть его, Эрик. Не надо угождать ему, все это время, проведенное с тобой, ты всегда меня радовал.

Его руки обхватили мою талию.

– Я забрал тебя. Ненавидь меня, Певчая птичка, или станешь моей погибелью.

– Ты похитил меня, – прошептала я. – Мне стоило бы ненавидеть тебя за это, но ты показал мне свою тьму. Оказалось, что я пересекла бы небеса и моря в поисках твоей тьмы, Бладсингер.

Он резко выдохнул и устало опустил глаза.

Мне хотелось получить все ответы сразу, но сейчас важнее был он.

– Пойдем со мной.

Я взяла его за руку и потащила к двери, прежде чем он успел возмутиться или возразить. Эрик бросил короткий взгляд на Алексия, нахмурившего в замешательстве брови. В коридоре Сьюэлл и Селин все еще стояли на страже у двери.

– Вы присмотрите за моим кузеном? – спросила я.

– Опять эти треклятые лисы. – Сьюэлл вздохнул, но легонько потрепал меня по щеке. – В целости и сохранности.

Это все, что мне было нужно услышать, прежде чем я потянула короля к лестнице, ведущей в его покои.