Глава 47 · Змей

Прошло несколько дней после того, как я возвел Ливию на свой трон, а дворец по-прежнему пребывал в тисках безумия: слуги, придворные и простые люди привыкали к мысли, что у власти наравне со мной находится женщина. Однако их недовольство не заставит меня забрать данные мной слова назад. В груди возникло небывалое ощущение уверенности, будто именно этот путь я должен был выбрать с самого начала.

Плотники уже наполовину закончили мастерить второй трон для большого зала, на котором были высечены изображения лис и извивающего плюща, а посередине спинки – расправившая крылья ласточка. Королевский кузнец приступил к изготовлению венца в форме дубовых листьев, чтобы преподнести его на официальной коронации в следующее полнолуние.

Безусловно, знай я, что лордам домов настолько захочется обсудить мое помешательство, то убил бы их и покончил бы со всеми раз и навсегда, за исключением Гэвина, находившего сложившуюся ситуацию весьма забавной.

– Лорд Хеш, – произнес я, отчаянно изображая скуку. Этот человек был создан скорее из камня, нежели из плоти. Единственной запоминающейся частичкой его возвышающейся фигуры являлись зубы, обточенные от постоянного напряжения его проклятой челюсти. – Как я уже повторял, будь мне важно ваше мнение о королевском дворе, я бы с вами посоветовался. Увы, оно меня мало интересует.

– Мой король, – вмешался Йорон. Он был стройным, как хилое дерево, с сучковатыми конечностями. – Не нам указывать вам, как править вашим двором, но то, что вы сделали… это проявление слабости. Вы дали земной фей…

– Что? – огрызнулся я. – Что я им дал? Союз? Призыв к миру? Вы же помните дни, когда народ Королевства Вечности жил в своих королевствах, когда между нашими народами велась активная торговля, когда земли процветали вместе.

Йорон зашипел от злости.

– Тогда были другие времена, милорд.

– И будут снова. – Я повернулся лицом к дальнему концу стола, облокотившись на одну ногу. – Леди Нарза, что вы скажете? Тоже считаете, королева – это слабость для Королевства Вечности?

– А что еще может сказать женщина? – проворчал Хеш.

– По-моему, я обращался не к вам. – Я одарил лорда предупреждающим взглядом и насладился тем, как он недовольно поджал губы. – Что скажете вы, бабушка?

Нарза хранила молчание, но, к удивлению всего дома, она все же прибыла после созванного Йороном совета, призванного обсудить непростительное кощунство в отношении Королевства Вечности. После смерти матери бабушка редко общалась со мной. Меня съедало чувство обиды за ее поведение, мне всегда хотелось, чтобы она забрала меня к себе домой, избавив от безжалостного отца.

Но она так и не пришла.

Странно, однако в этот момент женщина безучастно смотрела на меня. Казалось, она не узнавала меня.

– Я скажу, – начала она, – что наш король на протяжении многих лет был обременен разрушенным королевством. Порой для его исцеления требуются большие перемены. Я убеждена, что ваш поступок, направленный на изменение привычного уклада вещей, благотворно скажется на нашем народе.

Конечно, не совсем похвала, но ее одобрение значило гораздо больше, чем я ожидал. Хеш и Йорон тихо переговаривались, пока Гэвин не выразил свой восторг по поводу новой королевы.

– Король и королева, – произнес он, – уже очистили от Тьмы дальние острова в Доме Костей. Вместе они сильнее, и мне, кстати, король нравится куда больше, если с ним рядом королева.

Я сузил глаза и поборол желание пнуть его проклятую голень под столом.

Медленно я поднялся со своего места. Достаточно долго меня не отпускали к Ливии, и сил терпеть их нравоучения и брюзжания совсем не осталось.

– На самом деле я не нуждаюсь в вашем одобрении. Ни от кого из вас. Кстати, лорд Йорон, я бы хорошенько поразмыслил над тем, чтобы поддержать своего короля и королеву. В противном случае дворец обратит внимание на торговлю лотосами, которую вы начали с каперами в дальних морях.

Глаза Йорона широко распахнулись, и этот самоуверенный болван застыл на месте, едва я хлопнул ладонью по столу.

– Собственно, – продолжил я, – ваше участие в торговле лотосами в Шонделле наводит на мысль, не вы ли обеспечиваете поддержку Дома Скурков, чтобы заставить их предать своего короля.

– Нет. – Йорон энергично покачал головой. – Нет, Ваше Величество. Я… никогда не стал бы связываться с таким домом. Мы использовали лотос для изучения, вот и все. Чтобы найти ему новое применение. Клянусь вам.

Я отдернул руку, прежде чем этот кретин начал целовать мои чертовы кольца, и бросил быстрый взгляд на Гэвина. Он выполнил свой долг и отыскал не один мерзкий секрет.

– И, Хеш. – Я побарабанил пальцами по столу. – Вы вернетесь в свою провинцию и обнаружите, что сирены, содержавшиеся в вашем поместье, больше не принадлежат вам. Даже не знаю, что за извращенная причина побудила вас на столь бесчеловечный поступок.

В глазах Нарзы вспыхнул стремительный, неумолимый гнев.

– Что? Вы заключили в тюрьму кровных представительниц моего дома?

Хеш воспринимал женщин как инструмент для расширения рода, но в глубине души боялся Нарзы.

– Они нарушительницы. И я имею право задержать их.

– Лжец, – прорычала она. – Хочешь получить их голоса, да? Желаешь заманить людей в свою провинцию? Или ты просто намерен использовать их тела в надежде получить наследника с уникальным даром, как у нашего короля?

Я снова хлопнул рукой по столу, не желая продолжать этот балаган.

– Пусть мои следующие слова послужат вам предупреждением, мне безразлично ваше мнение о королеве, и я буду пристально следить за вашей непоколебимой верностью ей. И вообще, советую каждому из вас заглянуть в свои дома и подумать, насколько сильнее вы могли бы стать, поступив так же.

Не сказав больше ни слова, я покинул зал совета.

Алистер ждал в коридоре; я бросил на него раздраженный взгляд и поторопился пройти мимо.

– Вы не можете избегать меня вечно, мой король.

– Могу и буду.

Алистер фыркнул.

– Есть вопросы, требующие вашего внимания, если только вы не хотите, чтобы я обратился к нашей новой королеве. У нее гораздо более спокойный нрав, и она не бросается клинками.

Я сдержал ухмылку.

– Нет, я не хочу, чтобы ты обращался к королеве, поскольку я собираюсь встретиться с ней, и твои проблемы отберут ее время, предназначенное мне. По той же причине я не хочу, чтобы ты спрашивал меня.

Прерывистое дыхание Алистера вырывалось через тонкий нос, пока он старался идти в ногу со мной.

– Я пытаюсь вас пожалеть, милорд, правда, пытаюсь. Но вы живете в сверкающем дворце, имеете власть в королевстве, прекрасную спутницу жизни…

– Боги, старик, что тебе от меня нужно? – Я остановился посреди коридора и встретился с ним взглядом.

– Мирные переговоры. – Алистер расправил свой слишком тесный гамбезон. – Вы по-прежнему хотите заключить перемирие между земными фейри к коронации? Если так, то для всех нас будет лучше не злить Лордов Домов.

Мысль о перемирии с человеком, который не раз предлагал мне мир, но я лишь украл его любимую дочь, оставив его гадать, с какими ужасами она сталкивается день за днем, не давала мне покоя.

Не исключено, что он заберет ее обратно и всадит мне в череп один из своих топоров.

– Лорд Хеш и лорд Йорон могут кануть в глубины Вечного моря вместе со своими мнениями, мне абсолютно на них плевать, – ответил я. – Если они не могут смириться с тем, что Королевство Вечности нельзя исцелить в одиночку, а их спасительницей оказалась женщина, то им придется рискнуть.

Выступи они против моей Певчей птички, и их постигнет та же участь, что и убийц.

– Ливия готовит послание, чтобы отправить его своему народу для нейтральной встречи. С принцем и принцессой земли, выступающими от нашего имени, мир вполне достижим. Лорды должны будут принять его.

– Я позабочусь о том, чтобы дворец был удобен для прибытия земных фейри. – Алистер щелкнул пальцами. – И еще одно дело. – Из внутреннего кармана своего гамбезона мужчина достал мешочек. – Как вы и просили. Они готовы.

Я, заглянув внутрь, усмехнулся.

– Идеально.

Слуги и дворцовые служащие по-прежнему избегали меня, но в их глазах уже не сквозил настоящий страх, стоило мне пройти мимо. Им становилось любопытно, не сошел ли я с ума, или в моей омертвевшей груди действительно остались крохи сердца.

– Король.

На полпути к лестнице, ведущей в покои, я вздрогнул.

– Нарза? Я полагал, что мы закончили наш разговор в зале совета.

Бабушка, переодетая в слепую ведьму, вышла из ниши глубокого окна.

– Ты отдал свое сердце? В прошлый раз подобное заявление едва не уничтожило род Дома Королей.

Я наклонился ближе, четко проговаривая слова:

– Тогда пусть горит.

Нарза склонила голову, а в глазах ее плескалась необузданная ярость.

– Я сожгу Королевство Вечности, – повторил я, понизив голос, – и если потребуется, начну все заново. Не существует мира, где бы я не принадлежал ей.

– Тогда оберегай свои узы, Эрик. Мы до сих пор не знаем, кто стоит за заклятием, принесшим Тьму. – Нарза хмыкнула. – Опасность среди нас.

– И я противостою ей вместе со своей королевой.

– Надеюсь, что так оно и будет, внук. Думаю, мы еще увидим. – Лукавая ухмылка окрасила ее изможденные черты, но она больше не произнесла ни слова, отступая в нишу.

К моменту, как я добрался до двери покоев, мой пыл поубавился, и я подумал, что если кто-то еще помешает мне увидеть ее, то поступлю так, как говорил Алистер: начну кидаться ножами.

– Почему в моей комнате столько чертовых людей?

Ливия подняла взгляд от стола, стоящего неподалеку от камина. Вслед за ней то же самое сделали Алек, Тэйт и Селин.

– Хотела узнать их мнение о послании, – ответила Ливия, усмехнувшись. – Я пытаюсь сохранить твою голову, Бладсингер. Как и они. Пожалуй, стоит проявить немного благодарности.

– А, понятно. – Я открыл дверь, ведущую в коридор. – Я благодарен вам всем за то, что вы вытащили свои задницы из нашей комнаты.

Селин жестом указала на Алека и Ливию.

– Думаю, вам двоим лучше поговорить со своими людьми, а не с королем. Он убьет нас всех, как только раскроет рот. – Проходя мимо, она бросила на меня взгляд. – В последний раз я помогаю вам, Ваше Величество.

– Сомневаюсь.

Тэйт последовал примеру товарища по команде. Он с детства отличался угрюмым выражением лица, но теперь в его чертах проступило что-то похожее на радость. И все же он едва ли признавал меня своим королем, а я с трудом общался с ним. Алек нерешительно приблизился ко мне.

– Теперь ты, – проворчал я. – Почему ты все еще здесь? Отправляйся домой.

– Долг должен быть возвращен, Бладсингер. Поверь мне, тебе понадобится нечто большее, чем голос Ливии, выступающей за тебя против моего дяди.

Он бросил на Ливию недоуменный взгляд и вышел из комнаты вслед за остальными.

На следующем вдохе я обхватил ее за талию, а мои губы коснулись ее горла.

– Смотрю, ты расписала еще окна. – Я перевел взгляд через ее плечо на сцену с запертым чудовищем, ожидающим воссоединения со своей возлюбленной в небесах.

Ночной огонь всегда был моим любимым мифом, и я рад, что Ливия также прониклась им.

– Ты ушел прошлой ночью, а меня одолевали кошмары, и я нарисовала это, чтобы прогнать их.

Я крепче обхватил ее талию.

– Мне это не нравится. Если не можешь уснуть, плевать, что я на другом конце моря, позови меня, и я приду.

– Не буду я звать тебя из-за каждого страшного сна. Я справлялась с морскими демонами поочередно сама, со мной все будет в порядке.

Я приподнял голову.

– Но ты теперь не одна.

Ливия выдержала долгую паузу, а затем медленно поцеловала меня, прежде чем похлопать по плечу.

– Кстати, у тебя отвратительные манеры.

– Верно. – Я впился поцелуем в ее горло, а затем открыл мешочек, полученный от Алистера. – У меня есть кое-что для тебя.

Глаза Ливии вспыхнули ярким пламенем, как только она извлекла бледное ожерелье. На тонком колье были начертаны жидким золотом руны, к нему шла пара искусно выполненных сережек.

– Эрик, они прекрасны.

– Для королевы. – Я застегнул застежку колье у нее за спиной, задержавшись пальцами на теплой коже. – Никто не забудет, что произойдет, если кто-то осмелится прикоснуться к тебе.

Когда она осматривала серьги, между ее бровями пролегла морщинка.

– Они сделаны из костей.

– Так и есть. – Я коснулся одной из золотых рун на ее ожерелье.

– Из чьих?

Я взял ее за подбородок и приблизил ее губы к своим.

– Любой, кто дотронется до тебя, станет твоей бижутерией.

– Боги, это… – Она моргнула, разглядывая украшение – Это кости убийц?

Ее изумление заставило меня задуматься, не перешел ли я грань, не показал ли слишком много темных сторон своей души, но через мгновение Ливия прижалась губами к моим. Она впилась ногтями в мою шею, притягивая меня ближе, словно не терпела даже малейшего расстояния между нами.

Она отстранилась от меня и прошептала:

– Я бы пошла за твоей тьмой сквозь небеса и моря. – Я хотел поцеловать ее снова, но она прижала палец к моим губам. – Хотя ты должен знать, что все, кого ты только что вышвырнул отсюда, собрались, чтобы помочь тебе, когда мы отправимся к моему отцу, и…

– Певчая птичка. – Я заключил ее лицо в свои ладони. – Мне пришлось провести вдали от тебя почти два дня, и мое терпение иссякло. Желаешь, чтобы я пошел за ними и похвалил их усилия, или предпочтешь, чтобы я оказался внутри тебя?

Ливия судорожно сглотнула, и я проследил за этим движением по изящному изгибу ее горла. Не колеблясь, ее руки вцепились в мой пояс. Я разорвал ее платье и лиф с таким же неистовым желанием.

Не успел я перенести ее на кровать, как Ливия резко спустила с меня брюки, выведя из равновесия, и прижалась спиной к стене. Одна моя ладонь опустилась рядом с ее головой, а другая прошлась по бедру, по впадинам на ребрах, по выпуклости груди.

Ливия дернулась, когда я коснулся большим пальцем груди и зубами поцарапал ее нежную кожу. Она, издав сдавленный стон, протянула руку к моим штанам. Кровь отхлынула от моей головы. С каждым прикосновением этой женщины тело требовало большего, как у мальчишки, не способного себя контролировать, и с этим ничего не поделаешь.

После нескольких медленных поглаживаний Ливия нервно закусила губу и оттолкнула меня.

– Что такое?

Она покачала головой, и мое сердце пропустило удар, стоило ей развернуть меня спиной к стене, а затем самой встать на колени.

Кровь, струившая в жилах, перегрелась, крупный пот выступил на лбу, а ведь она еще не сделала ни единого движения, лишь взглянула на меня и лукаво улыбнулась.

– Тебе так нравится?

Из моего горла вырвался протяжный стон. Я запустил пальцы в ее волосы.

– Все, что мне нужно, – это ты. Вся ты. Вот что мне нравится.

В действительности никто не делал этого. Никто не поклонялся мне.

Свидания проходили при зажженных фонарях, с обращенными в сторону лицами и мертвыми эмоциями. Лицезреть Ливию, ее руки, скользящие по каждому моему шраму, ее тело, пылающее желанием прижаться ко мне, стало еще одним ударом по щитам, отгораживающим нас друг от друга.

Ливия высунула язык и стала ласкать меня, а после обхватила меня мягкими полными губами. Жар прильнул к лицу, и мне приходилось бороться с проклятыми нахлынувшими чувствами.

Тело напряглось и задрожало от накатившего наслаждения. Я чувствовал, как Ливия проводит руками вверх и вниз по моим ногам. Слабые кости в искалеченной ноге грозили отказать, поэтому приходилось использовать стену как своеобразный костыль.

Из ее горла вырвался вибрирующий гул, и я разжал руки.

– Ливия, ты чертовски хороша.

Что за прекрасное зрелище. Не удержавшись, я качнул бедрами. Она поморщилась, и из уголка глаза скатилась слеза.

– Проклятье, прости, – произнес я сквозь тяжелый вздох и попытался отстраниться от нее.

Ливия издала приглушенное шипение и обхватила меня за бедра, притягивая обратно.

– Вот так, дорогая. Боги, здесь. – Я содрогнулся, почувствовав, как все ближе подступает желанная разрядка. Кровь неистово бурлила в черепе. Мне хотелось, чтобы ее тело крепко сжимало меня, хотелось излиться в нее.

Испустив мучительный стон, я дернул ее за волосы, освобождая ее рот.

– Идеальна, Певчая птичка. Ты слишком идеальна. – Все сказанное сорвалось с придыханием, когда я поднял ее с колен и развернул, прижав спиной к стене. Не теряя времени на попытки добраться до кровати, я подхватил Ливию под бедро и прижал к своей талии. – Вместе.

Ливия судорожно кивнула и вцепилась в мои плечи, всхлипывая и покусывая мою мочку уха. Было что-то дикое, почти первобытное в том, как она вжималась в меня. После всех пережитых событий поведение девушки говорило лишь о ее желании быть со мной. Она находилась здесь, поскольку жаждала меня, ей не нужно было Королевство Вечности.

Я не принадлежал к числу хороших людей, но я был человеком, умеющим держать свое слово. Если она захочет вернуться домой, оставив меня в одиночестве, я исполню ее желание, но после превращусь в безжалостное ничтожество. Однако она ничего такого не говорила, поэтому я должен и впредь делать все так, чтобы с ее уст никогда не слетела эта просьба.

Ливия выгнулась и подалась бедрами, притягивая меня к себе. Мы застонали в унисон, она прикрыла глаза, а я старался оставить свои открытыми, очаровываясь ее нежными чертами, ее наслаждением, слабой улыбкой в уголках рта.

Мои пальцы сжимали затвердевшую грудь, пока язык неистово блуждал по ее коже. Ливия, прикусив нижнюю губу, крепко сжимала меня за волосы.

От глубоких, продолжительных толчков пульс метался, как полыхающий огонь в голове. Безумное вращение, заставившее меня почувствовать себя неуправляемым и контролируемым одновременно. И тут я отстранился.

Ливия вскрикнула в знак протеста, но тут же сглотнула, когда я взял ее за другую ногу и поднял на руки.

Она обхватила меня за талию и руками обняла за шею.

– Эрик, я уже близко. Так близко.

– Со мной, любовь моя. Только со мной. – Я снова вошел в нее.

Ливия издавала резкие стоны, словно не в силах дышать, но стоило мне замедлить темп, как она выругалась и шлепнула меня, словно намереваясь набить на теле синяки за подобную глупость.

Как только мое имя сорвалось с ее языка, по всему девичьему телу пробежала сильная дрожь. Ливия застонала, чувствуя, как тело извивается в такт освобождению. Через несколько ударов сердца я последовал за своей королевой в пучину блаженства. Откинув голову назад, я держал ее ноги на своей талии, и последние вспышки освобождения пульсировали между нами.

Грудь Ливии вздымалась от тяжелых вдохов.

– Змей.

– Певчая птичка. – Я поцеловал место, где успокаивался учащенный пульс, вдыхая воздух.

– Я люблю тебя. Каждую темную, каждую прекрасную частичку твоей души.

Горло сдавило, словно его скрутили веревками. Я поцеловал ее, не найдя подходящих слов. И целовал до тех пор, пока она не поняла, что я готов сокрушить все миры, пересечь все небеса и моря в погоне за ее светом.

И я никогда не остановлюсь.