Глава 12, в которой я пробую себя в роли секретаря, манекена и тореадорской мулеты

Яна Громова

Как вскоре поняла, посланника в Анделиоре не ждали. Вместо того чтобы сразу отправиться в свои покои, а заодно показать мне мои (надеюсь, что они у нас всё-таки не общие, не одни на двоих), его сиятельство отправился на поиски советника, ньерта Эвереста, или что-то вроде этого.

Пока шли по дворцу, я старалась смотреть себе под ноги и не отсвечивать. Больше всего боялась напороться на Белонезсскую, Нахрефена или этого бессердечного. Рассарх который. Невест тоже видеть не хотелось. А вот от чего бы я не отказалась, так это от горячей ванны и чистой одежды. Потому что эта… — осторожно к себе принюхалась — в общем, сейчас я походила не на секретаря на службе у иноземного посла, а на какую-нибудь побирушку, непонятно каким образом очутившуюся в гостях у короля.

— Ваше сиятельство, — следуя за де Мартеном по бесконечно длинной анфиладе, несмело начала я.

— Можешь звать меня просто Эмерик, Мари, — великодушно разрешили мне. — Не люблю весь этот официоз.

— Хорошо, Эмерик, — кивнула. — Тут такое дело… У меня нет другой одежды, а эта… Ну в общем, сами видите.

Посланник скользнул по мне быстрым взглядом:

— Переодеться тебе и правда не помешает… Ничего! — ободряюще мне улыбнулся. — Сейчас устроимся, и я велю прислать к тебе портниху.

— Спасибо, — улыбнулась ему в ответ и добавила: — Услуги швеи можете вычесть из моей зарплаты.

Которую мы, кстати, не обговаривали.

— Так и сделаю, — согласился де Мартен. — Сколько тебе должны были заплатить после отбора?

— Пятьсот эльф-ф-ф… сов.

— Значит, заплачу тебе столько же, — расщедрился посол.

Подозрительно хороший мужчина.

Ну прямо как Игорь.

Пока де Мартен общался с советником, лицо которого показалось мне знакомым (главное, чтобы ему не показалось знакомым моё), я стояла возле стены, завешанной портретами королевской семьи, и делала вид, что увлечена их рассматриванием. Лишь бы к советнику не оборачиваться.

Портрет Рассарха здесь, к слову, тоже имелся: рыжеволосый красавец в тёмно-красном мундире с надменным выражением лица и льдинами на том месте, где, по идее, должны были быть глаза. Стоило мне его увидеть, как у меня появилось совершенно детское и такое горячее желание дорисовать ему усы, козлиную бородку, сделать нос картошкой, а под глаза добавить пару синяков. Жаль, мелков с собой не было или какого-нибудь фломастера.

Раскланявшись напоследок перед советником, де Мартен вернулся ко мне и с улыбкой произнёс:

— Ну вот, всё отлично. Ньерт Эвертон доложит о моём приезде его величеству, а мы с тобой пока познакомимся с нашими покоями.

— И портнихой, — на всякий случай напомнила я.

Улыбка посла стала ещё шире:

— И портнихой.

Видимо, Эмерик был той ещё шишкой, потому что апартаменты ему выделили ну прямо-таки королевские. Две просторные спальни с кроватями под балдахином, соединённые общей гостиной. Кабинет — в два раза больше, чем наша с Севериной комната, и в кряк знает сколько раз роскошнее. Про ванную вообще молчу. Не комната, а мечта! Повсюду позолота, лепнина, шёлк и парча. В общем, сплошной ампир без намёка на сдержанность и скромность.

Дверь в мою спальню запиралась на ключ, что не могло не радовать. Конечно, если де Мартен — маг, то при желании никакие замки его не остановят. Но я всё же надеялась, что до крайностей не дойдёт. Правда, читать ему стихи не спешила: мне кровь из носа нужно было остаться в Анделиоре.

Пока посол переодевался, я допрашивала мару, наконец изволившую предстать пред моими очами.

— Где ты опять пропадала? Мари!

— Как где? Знакомилась поближе с нашим новым работодателем, — оскорбилось привидение.

— Что-нибудь о нём узнала?

— Узнала и поняла, что красивее него мужчины ещё не встречала. — Марэя мечтательно закатила глаза. — А ведь наши мары — все писаные красавцы!

— Я не о том, — попыталась вернуть призрачную деву в нужное русло. — Как он вообще себя вёл? Что делал?

— Поужинал в отеле, просмотрел какие-то бумажки из своего саквояжа — я не присматривалась, после чего сразу лёг спать, — принялась перечислять мара. Не сдержавшись, восторженно выдохнула: — А когда спит, он ещё красивее!

— Он что-нибудь говорил?

— Только с хозяином отеля парой слов перекинулся и со своими слугами. Весь вечер выглядел задумчивым или, может, уставшим. Мари, — мара кивнула на маленький круглый столик со столешницей, выполненной из слоновой кости, на котором стояли писчие принадлежности, — а попробуй что-нибудь написать. Ну мало ли.

— Сейчас, — я взяла перо, обмакнула в чернила, встряхнула легонько (наверное, так это делается), усыпав верхний листок крупными синими каплями, которые тут же превратились в некрасивые кляксы.

По-видимому, все-таки не так.

— Напиши: меня зовут неали Омон, — продиктовала Марэя.

Несмело поднесла кончик пера к бумаге и вывела первую закорючку. За ней ещё и ещё, чувствуя, как дышать становится легче.

Всё-таки я могу писать. Минус одна проблема.

— А у тебя красивый почерк. Или у меня… — задумчиво заметила Марэя. — В общем, у нас.

Почерк был… мой. Немного размашистый, уверенный и твёрдый. Как будто я всю жизнь писала перьями.

Я ещё немного осмотрелась, а потом меня позвал де Мартен. Пришла портниха, чтобы снять мерки и сшить для меня несколько смен одежды.

— Ещё ей понадобится платье к сегодняшнему вечеру, — уже удаляясь в кабинет, бросил посол. — Для ужина с его величеством.

Ой!

— Всё сделаем, ваше сиятельство, — заверила графа мастерица. — И платье, и блузы с юбками. Бельё вам, я так понимаю, тоже будет нужно? — обратилась она уже ко мне, с интересом меня рассматривая.

Видимо, задавалась вопросом, что такая нищебродка, как я, забыла в покоях иноземного посла.

— Нужно, — кивнула я.

Портниха негромко хмыкнула. Наверное, успела нафантазировать, где и как я буду работать у Эмерика. Ну да бог с ней. Мне с ней детей не крестить, а значит, плевать, что она там себе надумала.

Когда за послом закрылась дверь, меня попросили раздеться. Что я и сделала, после чего стояла неподвижно, пока швея снимала мерки.

— Какая же вы тоненькая, — неодобрительно покачала головой женщина, назидательно закончив: — Кушать вам надо больше.

Стоило услышать это её «кушать», как я тут же вспомнила о грядущем ужине. Почувствовала, как неприятно засосало под ложечкой, как будто от дурного предчувствия.

Может, сказать де Мартену, что приболела? И пусть сам идёт ужинает с этим железным человеком. Особью королевских кровей с каменным сердцем.

Напомнив себе, что нельзя отлынивать от работы в первый же рабочий день (к тому же рано или поздно мы с Рассархом всё равно где-нибудь пересечёмся — это, увы, неизбежно), я постаралась отвлечься от тревожных мыслей и спросила у портнихи:

— А как вы планируете успеть сшить мне платье уже к сегодняшнему вечеру?

— Что за странный вопрос? — удивилась она. — С помощью зачарованных иголок и ниток, конечно же.

И правда, чего это я.

После ухода швеи де Мартен позвал меня в кабинет, где рассказал о моих обязанностях. Мне предстояло писать от его имени письма, которые он будет надиктовывать, сопровождать его на светских мероприятиях, вроде сегодняшнего ужина, и выполнять другие «не слишком обременительные для такого прелестного создания поручения».

— Мари, скажи, а ты давно в столице? — прежде чем отпустить меня готовиться к нервотрепательному вечеру, спросил Эмерик.

— Несколько дней.

Видя, что его сиятельство не удовлетворился таким скупым ответом, озвучила ему историю, которую сочинил для меня Ингвар. Только не стала добавлять отсебятину про жениха и нашу с ним скорую свадьбу, на которую я как бы здесь зарабатываю. Если я вернулась во дворец только благодаря любовной магии (а другой причины в упор не вижу), значит, посол вполне может приревновать, разозлиться… Да мало ли! В общем, лучше не рисковать.

— Как интересно… — задумчиво протянул де Мартен, явно витая в каких-то своих мыслях.

Окончательно осмелев (или обнаглев), поинтересовалась, могу ли воспользоваться ванной. Эмерик встрепенулся и великодушно заявил, что я могу здесь пользоваться чем угодно.

Ещё более подозрительно хороший мужчина.

Получив добро, я поспешила в ванную комнату. Марэя снова куда-то исчезла, а значит, можно немного расслабиться и покайфовать. Дверь в ванную тоже запиралась, и это было первое, что я сделала, только переступив её порог. Второе — включила воду и, проведя короткую ревизию цветных флакончиков, выставленных на стеклянной полке, в одном из них обнаружила ароматическую соль. От души сыпанула её на дно ванны, и комната тут же наполнилась изумительным ароматом.

Вот ведь… У знати всё цивилизовано, оказывается, а помощниц в вёдрах купают. Да ещё и заставляют натираться мылом, от которого потом ещё больше воняешь.

Запретив себе ворчать, даже в мыслях, разделась и с блаженной улыбкой погрузилась в воду, благоухавшую, как целое фиалковое поле. Хорошо-то как! Сплошной кайф и расслабуха.

Главное, Яна, не думать об ужине.

Но об ужине я думала, не переставая. Как и о Рассархе, и о Сердце океана. Незаметно в мысли прокралась, наверное, совершенно фатальная идея. Но… Теперь я и над ней тоже размышляла.

Что, если сознаться во всём рыжему? Объяснить, что перстень нужен марам, иначе Невор их по головке не погладит. И меня в первую очередь. Поотрубает нам всем хвосты нафиг.

Его величество, конечно, поначалу разозлится. За то, что лгала ему всё это время. Но неужели он допустит гибель ни в чём не повинных русалов и русалок? А ещё я жизнь ему спасла. Кстати. Об этом тоже нужно будет напомнить. Пусть возвращает должок, вернее, кольцо, и я уйду подобру-поздорову.

Идея казалась безумной, но с каждой минутой отвоёвывала всё больше места в моём мозгу. Ну а вдруг?! Как говорится, чем кряк не шутит.

Вскоре я уже не боялась ужина, а рвалась на него. Улучу момент, скажу Рассарху, что мне с ним поговорить очень-очень надо, попрошу об аудиенции. Я ведь небезразлична ему. По крайней мере, была до недавнего времени. И если чары мар всё ещё действуют…

В общем, рискну! Ну а там уже будь что будет.

В создании причёсок я была несильна, а заплетать волосы в косу, если честно, уже надоело. Надоело выглядеть сестрицей Алёнушкой, у которой вместо братца-козлёнка муж оказался козлиной породы. Поэтому решила оставить их распущенными, лишь малую часть сколов жемчужным гребнем. Длинные, с лёгким золотистым оттенком, они покрывали плечи, мягкими волнами струились по спине. Смотрелось очень женственно и нежно, хоть совсем непривычно. Мне — любительнице каре.

Да и неудобно щеголять с такой гривой, но сегодня я хотела выглядеть особенно красивой. Для наведения мостов, конечно же. Исключительно поэтому.

Платье тоже радовало глаз. Цвета морской волны, насыщенного и глубокого, с отделкой из белоснежного кружева, такого тонкого, что казалось, оно сделано из пены морской или и вовсе соткано из воздуха.

Пришлось немного повозиться сначала с корсетом, а потом и с крючками на лифе, но я успешно справилась со всеми этапами одевания и теперь с удовольствием разглядывала себя-Машку. Красавица — что тут скажешь!

Серёжки из жемчуга, поколебавшись, тоже надела — моему образу не хватало какого-нибудь акцента, а других украшений я не имела.

Покружившись перед зеркалом, улыбнулась своему отражению. Глаза сияют, на щеках играет нежный румянец. Явно от легкого перевозбуждения и чуть более сильного волнения. Которое накатывало волнами, заставляло кусать губы, отчего те ещё больше порозовели и даже, кажется, припухли.

Никакой косметики не надо. Всё своё, маровское, натуральное.

Когда де Мартен постучал в мою дверь, я уже была готова. И к ужину, и к грядущей битве с его величеством. Даже успела примерно набросать в мыслях, что ему скажу. Главное, улучить момент и остаться с Рассархом наедине.

— Ох, Мари! — при виде меня светло-серые глаза Эмерика сверкнули, а потом стали на несколько оттенков темнее. И даже голос понизился до хриплого, волнующего такого шёпота. — Вы… ты… — Он запнулся, явно пытаясь подобрать слова, чтобы описать увиденное, а потом со вздохом признал: — Боюсь, сегодня за ужином меня будет ждать провал.

— Это почему же? — легко ему улыбнулась.

— А как прикажете вести переговоры, когда нет сил отвести от вас взгляд?

— Предлагаете мне остаться в этой комнате? — поинтересовалась игриво.

— Нет, что вы! Уверен, вы не только меня будете сбивать с мыслей, но и станете моим тайным оружием. Король будет вами околдован и очарован, как какой-нибудь прекрасной марой, — взгляд посла стал ещё более внимательным, а голос проникновенным, — и просто не сможет отказать мне в одной маленькой просьбе.

— И что же это за просьба такая?

Мы вышли из гостиной в наполненную сумраком галерею и последовали за лакеем, держащим в руках массивный канделябр на три свечи.

— Мой правитель намерен жениться, и его очень заинтересовала кузина его величества, принцесса Мельера, — доверительно сообщил мне Эмерик, после чего снова вздохнул. На этот раз тяжело, почти безнадёжно.

— Я не сильна в политике, но мне кажется, это хороший ход. Такой союз благоприятно скажется на отношениях соседей, сплотит их.

— Есть одна загвоздка, — де Мартен поджал губы. — Говорят, юная принцесса обещана в мужья другому. А мой правитель не приемлет отказов.

Что не приемлет — это плохо. Не раз женщина становилась яблоком раздора и из-за неё начинались войны. Ну прямо по Гомеру. Хотя, может, Сантор и Глахарра — такие добрые соседи, что не станут ссориться из-за какой-то принцессы. Ну или сама принцесса пожелает стать королевой.

В общем, это не моего ума дело.

— Сегодня вы наверняка узнаете, обещана неали Мельера кому-нибудь или нет, — сказала я и замедлила шаг, заметив поднимающихся по лестнице Белонезсскую в сопровождении двух невест.

Нам же предстояло по лестнице спуститься, вот только ноги не несли в её направлении. С трудом пересилив себя, расправила плечи, вскинула голову и зашагала дальше. С Лайрой мы столкнулись на верхней ступени, но её светлость меня, кажется, даже не заметила. Вернее, не признала в нарядно одетой девушке, мне то бишь, свою бывшую помощницу. Мазнула по мне рассеянным взглядом и пошла дальше. А вот невесты Рассарха меня явно узнали. Приостановились, зашептались.

— Участницы отбора? — спросил Эмерик.

— Они.

— Хорошенькие, — равнодушно отметил посол и тут же позабыл о королевских избранницах, а вот они явно нескоро забудут о том, с кем только что повстречались.

Уже когда мы подходили к высоким светлым дверям, украшенным позолоченными завихрюшками, де Мартен сказал:

— Мари, главное, не тушуйтесь. Вас может смутить большое количество столовых приборов, но, поверьте, это не повод для переживаний. Просто делайте так, как я, и всё будет в порядке.

Если правильно помню, столы здесь сервируют, как у нас на Земле, и вилку для рыбы от десертной я уж точно смогу отличить. Меня волновало другое: как воспримет моё появление Рассарх? И ведь наверняка же будут другие придворные. Хотя бы пару советников или… верховный маг.

Стоило подумать о Нахрефее, как настроение скатилось до нулевой отметки, и к смутному желанию увидеть его величество, которое я старательно в себя запихивала, прибавилось острое нежелание видеть этого желчного правдоискателя в балахоне из какого-нибудь дешёвого сериала про магов.

Но он был там. С другим свидетелем моего недавнего унижения и увольнения — молодым военным. Король тоже оказался на месте — сидел во главе столе. Когда двери распахнулись, и Эмерик вошёл в зал, я замешкалась. Даже мелькнула мысль повернуть назад и малодушно сбежать. Но потом сумела взять себя в руки, мысленно пнула себя в Машкин зад, вошла за де Мартеном и увидела, как вытягивается лицо у военного, у Нахрефата округляются глаза, а Рассарх цепенеет. Смотрит на меня, в упор, словно желает расстрелять взглядом. Я тоже замираю. Заставляю себя выдержать этот взгляд и не отвожу глаз.

— Ва… ваше величество, — от волнения, а может, негодования Нахрефат даже начал заикаться. — Что… что всё это значит?

— Вы меня спрашиваете? — усмехнулся Рассарх, не сводя с меня глаз.

Ах, сколько же читалось в этих глазах.

Не самого хорошего. Вернее, совсем нехорошего.

— Давайте лучше поинтересуемся у его сиятельства, — предложил правитель, переводя взгляд с меня на де Мартена.

Последний почтительно поклонился, разве что челом об пол не стал биться. Я, спохватившись, тоже поспешила выказать почтение этому сборищу привилегированных: опустилась в реверансе и сосредоточилась на интереснейшем занятии — пересчитывании ворсинок в ковровой дорожке, что вела к богато накрытому столу.

Одна, вторая… двадцать какая-то…

— Ваше величество, для меня честь находиться в Анделиоре.

— И для неали Омон я так полагаю тоже. Снова, — не удержался от реплики король.

Ворсинки, Яна, ворсинки. Смотри, какие красивые.

— О, с неали Омон меня свёл неожиданный случай, а может, сама судьба, — выпрямившись, сказал посол. — Мы повстречались с ней прошлой ночью.

— Ночью? — хмурясь, переспросил его величество.

— На тёмной безлюдной улице, — кивнул Эмерик.

— Что вы там делали, неали Омон? — резко спросил король.

— Гуляла, — просто ответила я, прерывая своё увлекательное занятие, и нехотя посмотрела на Рассарха. — Гуляла, воздухом свежим дышала и размышляла над превратностями судьбы.

— Над какими именно? — снова сосредотачивая на мне всё своё внимание, поинтересовался правитель.

— Думала, как так вышло, что из честной трудолюбивой девушки я неожиданно превратиться в воровку. По мнению некоторых ньертов, — в упор посмотрела на Нахрефея.

— Мы знаем, что вы не крали украшение, — немного помолчав, сказал Рассарх. — И раз уж вы здесь, Мари (как это ни удивительно), полагаю, верховному магу следует перед вами извиниться.

Выражение лица Нахрефата надо было видеть. Жаль, у меня с собой не было мобильного — я бы запечатлела его перекошенную физиономию. Получился бы неплохой постер для поднятия настроения: посмотришь — и сразу становится веселее.

— Ваше величество! — возмутился было маг, но стушевался под суровым взглядом короля.

— Я жду, Нахрефат. Вы допустили ошибку. Так признайте же её и извинитесь.

Солдат, до этого хранивший молчание, негромко хмыкнул. Было видно, он с трудом сдерживает смех.

— Прошу простить меня за это досадное недоразумение, неали Омон, — сквозь зубы процедил ньерт Балахон, цветом лица сливаясь с мундиром правителя. — Меня ввело в заблуждение то, что мы с вами столкнулись возле сокровищницы Анделиора.

— Как уже говорила, я заблудилась. Дворец большой, а я в нём на тот момент и трёх дней не пробыла.

Верховный маг скрипнул зубами, поморщился, но развивать эту тему не стал. Тем более что его величество уже пригласил нас к столу, попросив де Мартена закончить историю нашего с ним знакомства.

— А тут и заканчивать нечего. Мари нуждалась в работе, а я неожиданно остался без секретаря. Мы пригодились друг другу, — Эмерик улыбнулся. — Я же говорю, это судьба.

На последней фразе у Рассарха обозначились желваки, и я мысленно возликовала. Ревнует. Вон как бесится, хоть и старается держать морду кирпичом, но по глазам видно: если его сиятельство продолжит разглагольствовать о судьбе, Глахарру он больше не увидит.

Можно было смело трубить в фанфары. Раз я по-прежнему небезразлична Рассарху, значит, есть шанс забрать кольцо, не переступая закон.

Который я, к слову, понятия не имела, как переступить. В том смысле, что не знала, как выкрасть Сердце океана из хранилища, напичканного охранными чарами.

Ужин начался с закусок и болтовни ни о чём. Как его сиятельство добрался до Аскании? Замечательно! Как поживает его величество Фертан Четвёртый? Просто превосходно! Цветёт и пахнет, а ещё очень хочет замуж. Ну то есть, конечно же, жениться собирается.

Я даже не заметила, как Эмерик легко и непринуждённо подвёл разговор к интересующему его вопросу.

— Мой правитель хотел бы просить руки принцессы Мельеры, — решив взять быка за рога, сказал он.

Повисло молчание. Тяжёлое, напряжённое. Почти осязаемое. Заметила, как побледнел военный, имени которого я так пока и не узнала. С силой сжал подлокотники кресла, имея все шансы превратить их в щепки.

— Моей кузине всего семнадцать, — наконец нарушил эту давящую тишину король.

— Чудесный возраст для замужества, — заулыбался Эмерик.

— А вашему правителю — пятьдесят, — резко напомнил ему Рассарх.

Я мысленно присвистнула. Да он ей в отцы годится!

Эмерик склонил голову, как бы говоря, что он понимает, на что намекает его величество.

— К сожалению, покойная королева так и не сумела подарить Глахарре наследника. У Фертана Четвёртого две дочери…

— Ровесницы Мельеры, — заметил Рассарх.

— …но ни одного сына. Брак с юной красавицей, уверен, решил бы эту проблему.

— Мельера уже помолвлена! — не сдержавшись, воскликнул солдат. Даже вперёд подался, сверля посла мрачным взглядом.

— Я так полагаю, с вами, ньерт ле Крон? — де Мартен потянулся за бокалом. — С капитаном королевской гвардии.

Я к вину не притрагивалась. Да и на закуски не обращала внимания. Сложно сосредоточиться на еде, когда воздух в зале едва не искрится от напряжения, уже почти что гнева.

— Со мной, — отчеканил военный.

А я вдруг вспомнила, где видела его прежде. Так вместе с Расом же и видела! Когда они спасали меня от того забулдыги.

Надо же, как всё-таки мир тесен.

— Как видите, ваше сиятельство, мы вынуждены ответить вашему правителю отказом. Моя кузина обещана другому.

— Она могла бы стать королевой Глахарры, — не сдавался Эмерик.

— Но останется принцессой Сантора, — стоял на своём король.

Посланник откинулся на спинку кресла, усмехнулся негромко:

— Боюсь, ваш отказ может многое усложнить.

— В мире немало принцесс и наследниц престолов, — не впечатлился угрозой правитель. — Уверен, его величеству не составит труда найти спутницу жизни, которая будет его достойна.

Эмерик неопределённо хмыкнул, а потом снова засиял улыбкой:

— Ну что ж, нет так нет. Я передам правителю ваш ответ. Но позвольте ненадолго задержаться в Аскании. Не хотелось бы возвращаться домой с пустыми руками. Есть у меня на примете несколько санторских красавиц, герцогинь и маркиз, с которыми мне бы хотелось пообщаться. Возможно, его величество заинтересуется моими вариантами. Тогда все останутся в выигрыше.

— Мы всегда рады гостям из Глахарры, — великодушно проговорил Рассарх, хоть очень сомневаюсь, что он чему-то там был рад.

Постепенно разговор о принцессе Мельере сошёл на нет. Слуги принялись расставлять новые блюда, подливали в бокалы вина. Время от времени я ловила на себе взгляд правителя и сама украдкой на него поглядывала (никак не получалось сфокусироваться на ворсинках).

Эмерик непринуждённо вёл беседу, Рассарх тоже казался расслабленным и безмятежным. Ле Крон всё ещё хранил на своём лице мрачное выражение, а Нахрефат — кислое. Ну то есть обычное.

— Слышал, корабль вашего величества едва не затонул у берегов столицы, — промокнув губы салфеткой, переключился на новую тему Эмерик.

Я, в тот момент пытавшаяся сосредоточиться на рыбе, обложенной дольками лимонов, замерла с ножом и вилкой.

— Из-за мары, — кивнул Рассарх, и меня бросило в жар. Особенно от стали, прозвучавшей в голосе короля: — Из-за этой морской ведьмы вся моя команда чуть не погибла. Хорошо, с нами был верховный маг. Он-то нас и спас.

Пальцы дрогнули, и нож выскользнул из руки.

— Он что сделал? — вырвалось у меня прежде, чем успела затолкать своё восклицание обратно.

Очень опрометчивое, я бы сказала.

Эх, Яна, Яна.

И снова на меня уставились с таким видом, как если бы я была призраком прапрабабушки его величества.

— Я хотела сказать… как… эм-м-м… Да, точно — как! Как вы это сделали?

Хренолгун подобрался, выпятил тощую грудь, вздёрнул подбородок, после чего объявил, едва не лопаясь от гордости:

— Я самый могущественный маг Сантора и поклялся защищать правителя ценой своей жизни!

Следовало кивнуть и вернуться к рыбе, но… Этот сверчок в балахоне нагло присвоил себе мои заслуги!

— А что же мара? — недоверчиво сощурилась я. — Она просто взяла и уплыла? Не утащила с собой на дно ни одного моряка?

— Я спугнул её. Отвадил от корабля чарами. Пусть скажет спасибо, что вообще в живых оставил.

Тоже мне, барон Мюнхгаузен.

— Насколько мне известно, мар не так-то просто отвадить и, если уж они решат кого-нибудь утопить, ни за что не отпустят. Море ведь — их стихия, — высказался Эмерик.

— Но это не означает, что они могут бесчинствовать в этих водах. — Рассарх выглядел так, как если бы собирался вот прямо сейчас кого-нибудь пристрелить.

Например, одну наивную псевдомару. Которая решила во всём ему сознаться и попросить вернуть ей Сердце океана.

Вот и как теперь требовать с него долг жизни, если он считает спасителем верховного гада?

М-да, незадача.

— Наверное, зря я заговорил о хвостатых, — покаялся посланник, почувствовав, что обстановка в зале снова накаляется. — Лучше оставим всё неприятное и поговорим о приятном. Ваше величество, как проходит отбор? Мне посчастливилось мельком увидеть некоторых невест — прелестные создания, любо-дорого посмотреть. Признаться, я вам не завидую. Будет сложно из стольких красавиц выбрать одну-единственную.

В горле неприятно запершило, и я всё-таки отпила немного вина. Но горечь всё равно не прошла.

— Да, это будет непростой выбор, — согласился король, и мне почему-то захотелось швырнуть в него рыбьим хвостом.

Ну или икру на него вывалить. На которую я облизывалась весь вечер, а теперь вдруг поняла, что мне даже икринка в рот больше не полезет.

Настроение резко испортилось. Из-за отношения Рассарха к марам — да, исключительно из-за этого. Ну а то, что они стали обсуждать двадцать шесть потенциальных королев — так то мне неинтересно.

Совершенно.

И параллельно.

Тоже совершенно.

Но рыбой швырнуть в него всё равно хотелось.

В общем, это был очень энергозатратный ужин, на котором я вместо того чтобы заряжаться калориями, теряла их с космической скоростью. А заодно и нервные клетки. Таяла и надежда заполучить Сердце океана.

Может, всё-таки к Невору? Каяться? А тут я только зря время теряю.

После десерта — нежнейшего ванильного суфле, его сиятельство начал прощаться. Снова благодарил за гостеприимство, кланялся и расшаркивался, заверяя Рассарха, что сделает всё возможное, чтобы Фертан Четвёртый не огорчился из-за отказа.

— Но пока я здесь, может, ещё передумаете, — ослепительно улыбнулся Эмерик, снова рискуя собственной жизнью: взгляд у ле Крона был ну очень красноречивый.

— Не в моих привычках менять решение, граф.

Я тоже опустилась перед его величеством в реверансе, испытывая странное желание скорее уйти и в то же время ещё немного здесь задержаться. Но вот король отвернулся, о чём-то заговорив с капитаном королевской гвардии. Отвернулся, даже не удостоив меня на прощание взглядом. И я вышла, снова чувствуя себя никчёмной служанкой, которую попросту не замечают.

Де Мартен предлагал составить ему компанию за бокальчиком чего-нибудь более крепкого, чем вино, но так как пьянка с начальством не входила в мои обязанности, я отказалась.

Заперлась в спальне, переоделась и позвала Марэю, которая (должно быть, в качестве исключения) появилась спустя мгновение.

— Тебя не было на ужине, — расчёсывая волосы, сказала я.

— Я там была, — отозвалась призрачная мара, горько вздыхая. — Просто предпочла остаться невидимой и для тебя, чтобы ты не отвлекалась.

— А ты так умеешь?

— Оказывается, что да. — Марэя опустилась на кровать (правда, перина под ней не промялась) и, скрестив на груди руки, обиженно произнесла: — Меня очень задели слова короля! Он считает нас бессердечными убийцами, а ведь сами-то земные ничем не лучше. И даже хуже! Среди них есть такие — зовут себя морскими охотниками — которые выманивают мар и убивают. Или продают в рабство. Таким же, как и они, земным чудовищам.

Я опустилась рядом с марой:

— Увы, зло есть везде: и в воде, и на земле. Мне жаль, что люди и мары враждуют. А Рассарх заблуждается. Уж я-то точно не топила его корабль. Я ведь его тогда спасла.

— Получается, что зря! — буркнула призрачная русалка.

Я покачала головой:

— В тебе сейчас говорит обида, Мари. Но я знаю, ты не желаешь ему зла. Ни ему, ни другим земным. У тебя добрая, светлая душа.

— Может, и не желаю, — нехотя признала мара. — Но мне всё равно очень хочется его проучить! И я даже знаю как…

— Ох, Мари, — начала было я, собираясь отговорить её от затеи, какой бы она ни была.

Но мара меня перебила:

— Нет, выслушай! Я придумала, как забрать Сердце океана!

— Придумала, как попасть в хранилище?! — взволнованно выдохнула я.

— Не совсем, — Марэя коварно заулыбалась. — Рассарх сам отдаст тебе перстень, а потом даже не вспомнит об этом. Нам потребуется одно зелье. Я помогу тебе его сделать. Нужна будет неделя или чуть больше на его приготовление. Король его выпьет и на несколько часов станет послушной марионеткой в твоих руках. В наших руках!

— Но я никогда не готовила никакие зелья, — с сомнением протянула я.

А про себя подумала: «Не хватало ещё отравить короля!».

— Не бойся, — отмахнулась от моих слов мара. — Со мной у тебя всё получится.

— А если оно не подействует? Ну мало ли, он же король. Может, на нём охранка какая. Против как раз-таки всяких колдовских снадобий.

— Это точно подействует, — самоуверенно заверила меня Марэя. — Мачехин рецепт. А она позаимствовала его у сестры, величайшей колдуньи — Эльберги!

— Жена сейна и морская колдунья сёстры? — я чуть не подавилась воздухом.

— А ты разве не знала? — удивилась мара.

— Даже не предполагала…

— В общем, если у тебя нет других вариантов, как забрать Сердце океана, предлагаю остановиться на этом, — деловито подытожила русалка.

Я поджала губы. Других вариантов у меня не было. А единственная появившаяся было идея приказала долго жить. И всё из-за вранья Нахрефата и нелюбви Рассарха к хвостатым.

— Будем готовить зелье, — вздохнула, соглашаясь.

— Ну вот и замечательно, — просияла мара.

Рассарх Санторийский

Доран явился к нему спозаранку, впрочем, Рассарх уже был на ногах. Вернее, он даже не ложился. Как можно спать, когда голова готова взорваться от мыслей! Всю ночь он думал о посланнике, нежданно-негаданно нагрянувшем в Асканию со странным предложением руки и сердца для юной принцессы. Этот титул Мельера носила номинально, потому как являлась не родной сестрой короля, а всего лишь его кузиной. Фертан Четвёртый мог подобрать для себя куда более выгодную партию, породниться с тем же Мансом, с правителем которого много лет водил тесную дружбу. У того как раз три дочери на выданье — выбирай любую. Но Фертан почему-то возжелал именно Мельеру. Пленился её красотой? Принцесса была, бесспорно, красива, но вряд ли именно это сподвигло короля отправить в Сантор своего посланника.

Эмерика де Мартена.

О его сиятельстве ходило немало слухов. Он был не просто послом Глахарры — личный советник короля, его негласная правая рука. Умный, хитрый, изворотливый. Жестокий. Граф постоянно менял любовниц. Не то потому что они ему быстро надоедали, не то потому что сами от него сбегали… Из-за его странных привычек и пристрастий. Одной из пассий де Мартена была близкая подруга Клариссы. Рассарх пытался вспомнить, что де Бальмен рассказывала ему об этой девушке. Вроде бы она была по уши влюблена в графа и долго терпела его издевательства. Пока не помутилась рассудком и де Мартен не отправил её обратно в Сантор к родственникам.

А теперь в его поле зрения оказалась Мари.

Стоило представить её рядом с графом, как у Рассарха начинали чесаться кулаки. Почему именно она? Какого крака она ему понадобилась?! Простушка из Триуста. Невеста рыбака.

Впрочем, Рассарх уже давно не считал Мари простушкой. Вчера она довольно уверенно держалась за столом. Да, была напряжена, да, нервничала, но безошибочно знала, какой столовый прибор нужен для какого блюда, и поддерживала беседу совсем не как девушка из провинции. Вела себя как аристократка, почти королева.

Рассарх беззвучно выругался. Следовало тогда отвести её к Искре, пусть даже и силой. Следовало!

Но он этого не сделал.

Девушка-загадка. Девушка-наваждение. От которой ему уже, кажется, не было спасения. Раньше он ревновал её к тому увальню, рыбаку, а теперь, стоило только подумать, что она сейчас находится в одних покоях с посланником Глахарры, как глаза застилала пелена ярости.

Хотелось тут же отдать приказ вышвырнуть графа за ворота, а Мари привести к нему, чтобы… Чтобы что? Вернуть ей должность помощницы? Сделать своей любовницей? Рассарх понимал, Мари на эту роль никогда не согласится. Чувствовал, что она достойна большего, но… большего он дать ей не мог. Она упустила свой шанс, когда отказалась отправиться в храм.

А может, это он упустил свой.

— Выглядишь неважно, — заметил ле Крон, проходя в личные покои его величества — просторную, смежную со спальней комнату, по которой король беспокойно метался всю ночь, словно загнанное в клетку животное.

— Ты тоже сегодня не красавец, — усмехнулся Рассарх, поднимая на друга взгляд.

Было видно, Доран тоже не сомкнул глаз и тоже наверняка всю ночь боролся с искушением пойти и пристрелить иноземного гостя.

— Я не передумаю, — твёрдо сказал Рассарх. — Я не стану жертвовать счастьем Мельеры, как и твоим, ради чужой прихоти.

— А если это повод? Повод, чтобы начать войну? — обеспокоенно спросил ле Крон.

— Если Глахарра захочет начать войну, она её в любом случае начнёт. Найти предлог несложно.

Капитан королевской гвардии кивнул, а потом чуть слышно выдохнул, испытав облегчение.

— Я вот зачем пришёл… Вернулись мои люди из Триуста. Ничего интересного узнать о неали Омон не удалось. Родилась и выросла в семье кожевника, рано осиротела. Её мать приходится дальней родственницей отцу рыбака, за которого Мари собирается замуж. Три года назад она покинула Триуст и перебралась в Нарт. А оттуда, я так понимаю, переехала уже сюда, к жениху, — выделил последнее слово Доран, как до этого не поленился выделить злосчастное «замуж».

— Отправь своих людей и в Нарт. Я хочу знать о ней всё, — распорядился Рассарх.

Доран понимающе хмыкнул:

— Тоже считаешь, что неали Омон может быть… — замялся, не договорив.

— Кто? Продолжай.

— Шпионкой Глахарры, — осторожно высказался Доран.

Рассарх пристально посмотрел на друга:

— Вы, смотрю, неплохо спелись с Нахрефатом. Один её недолго думая обвинил в воровстве, ты — в шпионаже.

— Но что она делает с этим… посланником?! — выплюнул Доран, не скрывая своего презрения к де Мартену.

Тоже, по-видимому, был наслышан о его постельных предпочтениях.

— А вот это выясню я, — решительно сказал король, вознамерившийся выяснить во что бы то ни стало, кто же такая на самом деле неали Омон.