Глава 10, в которой мы с Марэей пытаемся добраться до Сердца океана, а страдают от этого мозги Нахрефата
— Эй, Мари, а ты сегодня вообще будешь подниматься или как? — донёсся до меня, будто из другого мира, голос Северины.
— Ум-м-м, — промычала я, тщетно пытаясь расстаться со своей лучшей подругой — подушкой.
Но расставания не случилось: голова ни в какую не желала от неё отрываться и так раскалывалась…
— Северин, а налей мне воды, — попросила хрипло, с трудом узнав собственный голос.
Чувство такое, будто вчера купалась в шампанском, а не выпила пару бокальчиков. Ладно, три бокальчика.
Может, четыре…
— А ты, часом, не заболела? — нарисовалось передо мной встревоженное лицо девушки. — Вон какая бледная, почти зелёная.
Северина приложила ладонь к моему лбу, задумчиво пожевала губами, о чём-то размышляя, и, продолжая гипнотизировать меня заботливым взглядом, сказала:
— Давай лекаря позову.
Чтобы тот вылечил меня от похмелья? Тогда точно вылечу из Анделиора.
— Просто позови воды… Тьфу ты, принеси. — Я всё-таки села на постели и тут же зажмурилась: комната перевернулась вверх тормашками, и теперь, судя по ощущениям, я подобно мартышке висела головой вниз.
— Как скажешь. — Наполнив водой, Северина протянула мне пузатую чашку.
А я, залпом её осушив, попросила налить ещё.
— Где ты ночью пропадала? Я проснулась — тебя нет.
— Меня-а-а… эм-м-м… бессонница мучила. Вот и решила немного прогуляться.
— Бессонница? — недоверчиво хмыкнула помощница. — После такого-то дня?
Северине пришлось прервать дружеский допрос, потому что в дверь постучали, и она побежала открывать нежданным, незваным и совершенно нежеланным гостям. Или гостье. Я тихонечко застонала. Наверное, мы опоздали на утреннее полоскание в тазу, и сейчас нам будут за это полоскать мозги.
Но вместо Белонезсской увидела юного лакея с подносом в руках.
— Для неали Омон, — сказал он и вручил поднос Северине.
— А что это? — опуская взгляд на высокий бокал, до краёв наполненный жидкостью совсем не аппетитного колера — серо-зелёного, поинтересовалась девушка.
— Не знаю. Велели передать — я передаю.
— Велел кто?
— Кто-то из охраны его величества. — С этими словами лакей развернулся на каблуках и был таков.
— Из охраны его величества, — эхом повторила Северина. — Мари, а что вообще происходит?
— Самой интересно…
На подносе, под ножкой бокала, обнаружилось очень лаконичное послание. Всего два коротеньких слова: «Советую выпить» и подпись «Р.».
— «Р» — Рассарх, что ли? — округлила глаза помощница.
— Нет, конечно. — Я осторожно принюхалась. Уф, воняет-то как. — Тот патрульный, что рекомендовал меня её светлости. Рас.
— А откуда он узнал, что ты заболела?
Потому что сам и стал виновником моей болезни.
А нечего спаивать голодных девушек.
Заткнув нос пальцами, залпом опрокинула в себя горькую жижу. Надеюсь, это всё-таки лекарство, а не какая-нибудь отрава. За то, что посмела оскорбить его обожаемого монарха.
Стоило вспомнить о своих вчерашних откровениях, как я схватилась за голову. А если он королю доложит? Да меня тогда не то что уволят — высекут или вообще где-нибудь вздёрнут!
И не надоело тебе, Яна, испытывать судьбу?
— Мари, меня беспокоит твоё состояние, — принялась Северина за старое. — Ты ещё бледнее стала и…
Ей снова пришлось прерваться, потому что в дверь снова постучали. Отставив опустевший бокал на тумбочку, я обречённо замерла, смиряясь со своей судьбой: видимо, словесной порки от её светлости всё-таки не избежать.
Но на пороге опять нарисовался лакей. Лицо другое, а ливрея та же — нежно-голубая, щедро отделанная серебристым кантом.
— Для неали Омон, — сказал он и протянул моему «секретарю» небольшую бархатную коробочку, присовокупив к ней записку.
— От охраны его величества? — решила сразу разобраться в ситуации Северина.
Лакей посмотрел на неё с недоумением.
— Нет, от неали Герен.
— Хм, — глубокомысленно заключила помощница и захлопнула перед парнем дверь.
Мне вручила записку, а сама занялась коробочкой. Раскрыла её и ахнула:
— Красота-то какая!
А я скользнула взглядом по коротенькому посланию:
Мари, ты моя спасительница! Моя огромная тебе благодарность!
— Повезло тебе с подопечной. Вон какая щедрая, — завистливо вздохнула Северина, вертя в руках серебряный гребень, инкрустированный сине-зелёными камнями. Как пить дать драгоценными. Простые стекляшки так не сверкают. — Жаль, под чепцом эту прелесть не разглядеть.
Очередной стук в дверь заставил её нахмуриться.
— Ну кто там ещё? — проворчала Северина и отправилась открывать.
Я всё ещё не могла заставить себя подняться, хоть в голове постепенно прояснялось. Спасибо заботливому Расу.
Нет, ну не лапочка ли?
И ничего он про меня королю не расскажет. Слишком уж ему нравится смазливая мордашка Машки.
По традиции, это снова был лакей. С подносом и коробочкой (если не сказать, целым коробом), который он вручил Северине:
— Для…
— Неали Омон? — девушка хмыкнула.
— А как вы угадали? — удивился парень.
— А я ясновидящая.
И дверь снова захлопнулась. Мне, опять же по традиции, досталась записка, а Северине обтянутая чёрным бархатом коробка.
Неали Омон, было очень приятно с вами познакомиться. Я в восторге от вашей идеи и уже начала действовать.
P.S. Надеюсь, нам ещё представится возможность пообщаться. С наилучшими пожеланиями, Кларисса де Бальмен.
Северина тихонько присвистнула:
— Поделишься секретом? Я тоже хочу по утрам получать вот такие подарки от всяких там солдат и неалей.
— Секреты не выдаю. — Я шутливо улыбнулась и выхватила у неё из рук коробочку, чтобы тоже полюбоваться презентом от королевской фаворитки.
К счастью, бывшей.
Ну то есть просто бывшей!
Ожерелье из морского жемчуга и к нему в комплект браслет — всё нежное, изящное. Просто загляденье.
— Подойдёт к серёжкам от Белонезсской, — жадно покосилась на коробочку моя соседка.
— Буду давать поносить, — подмигнула я ей. Оглядев комнату, добавила: — А ещё я разжилась пирожными. Хочешь попробовать?
Северина проследила за моим взглядом:
— Мари, скажи, ты волшебница?
— Нет, но стараюсь по возможности исполнять чужие желания, за что и получаю благодарности.
Северина перетащила на кровать горку вредных, но таких вкусных калорий и попросила:
— А наколдуй мне красивого мужа. Я тебя тоже потом отблагодарю.
— Обещаю подумать над вариантами. — Я сладко потянулась и принялась за сладкое, чувствуя, как ко мне возвращаются силы, энергия и хорошее настроение.
Рассарх Санторийский
Было раннее утро, за дверями королевского кабинета толпились министры и советники, со встреч с которыми его величество обычно начинал свой день. Но сегодня он решил изменить своей привычке и, прежде чем приступить к делам государства, велел разыскать капитана королевской гвардии. Ле Крон явился к нему голодный и полусонный, застав монарха в состоянии глубокой задумчивости. Дорана буквально выдернули из постели, объявив о королевском приказе — скорее поспешить к его величеству.
— Как обстоят дела на военном поприще? — Ле Крон опустился в кресло, закинув ноги в высоких сапогах на письменный стол, и сонно зевнул.
— Это ты о чём? — Оторвавшись от своих размышлений, Рассарх посмотрел на друга.
— Я имею в виду, как продвигается охота на очаровательных помощниц?
Король неопределённо пожал плечами. Он считал себя неплохим стратегом, но победа во вчерашнем сражении осталась за неали Омон. О каком штурме чужой крепости, другими словами — невесты, может идти речь, когда тебе в глаза заявляют, что ты вертопрах и бабник?
— Очаровательные помощницы продолжают держать оборону.
После откровений Мари запала у короля значительно поубавилось. Она его совсем не знает, но почему-то относится с такой предвзятостью. Не следовало её целовать. Нужно было держать себя в руках!
Но что сделано, то сделано, и, по-хорошему, ему должно быть безразлично мнение этой девушки. А он опять, не успев проснуться, только о ней и думает. И чувствует себя виноватым. Ведь если бы не слова Мари, эту ночь она бы провела с ним.
Что только подтвердило бы её насчёт него мнение.
Мужчина поморщился, испытывая неприязнь к самому себе. Дурацкая была затея. Пора исчезнуть Расу, а Рассарху держаться от неё подальше.
— Мне тут одна птичка напела о полуночном свидании некоего солдата с некой неали. Как по мне, так от обороны там уже ничего не осталось, — усмехнулся Доран.
— Я разве просил тебя за мной следить? — резко оборвал его Рассарх. Опустившись в кресло, продолжил уже спокойно: — Ты отправил в Триуст своих гвардейцев?
Ле Крон закатил глаза:
— Рас, ну зачем оно тебе надо? Ты ведь женишься! Же-нишь-ся. Не на неали Омон, смею тебе напомнить. Так зачем, скажи, мне отправлять в Триуст гвардейцев?
Рассарх понимал, друг во всём прав. Что он хочет узнать об этой девушке? Сам ведь только что для себя решил, что прекратит с Мари всякие отношения. Что он намерен разыскать в её родном городе? Родителей, родственников? Этого Игоря, с которым её в прошлом что-то связывало. И что за имя такое странное?
Последний особенно не давал правителю покоя, как и внутренний голос, непрестанно нашёптывающий, что с этой помощницей что-то не так. Ерунда, наверное, но порой она вела себя и говорила совсем не как юная девушка из провинции.
— Отправишь, потому что я тебе приказал, — хмуро бросил Рассарх, не преминув добавить: — Не заставляй меня искать тебе замену, Доран.
— Хорошо, отправлю, — поняв, что его величество шутить не намерен и долго ждать результатов расследования тоже не собирается, Доран нехотя сдался. — Вот сейчас выйду от тебя и сразу отправлю. Хоть целую армию. Устроят набег на тамошние виноградники, — улыбнулся вяло.
— Армию не надо. Пары человек вполне будет достаточно.
— Тебе уже доложили о кораблекрушении? — коснулся Доран ещё одной щекотливой темы.
— Меня этой новостью разбудили, — помрачнев, кивнул правитель.
Мысль о затонувшем корабле была ещё одной, что не давала ему покоя. На этот раз мары даже не стали таиться, действовали в открытую. Напали на корабль, уже когда он подходил к берегам Аскании. Моряков, мирных торговцев, покупавших в Мансе специи и кофе, запугали до полусмерти и лишили заработка: корабль пошёл ко дну вместе со всем их товаром. Чудо, что самих мореходов в живых оставили, которые и рассказали о нападении подводных тварей.
Один из морских ублюдков, назвавшийся сыном сейна Красного моря, заявил, что они продолжат топить корабли: военные и торговые, не пощадят даже рыбацкие лодки, если ему не вернут его невесту. Похищенную кем-то из двуногих.
Именно эти слова он передал Рассарху через торговцев.
— Какую вообще невесту? — недоумевал Доран.
— Я хочу с ним встретиться, — задумчиво проговорил Рассарх.
— С кем? — от удивления ле Крон даже подался вперёд. — С тем хвостатым разбойником?
— С сейном Красного моря, кем бы он ни был. Нельзя, чтобы продолжались бесчинства. Рыбаки начнут бояться выходить в море, а торговые суда — причаливать к нашим берегам. Можешь представить, чем это для нас обернётся. Проблему с марами надо срочно решать.
— Этих тварей уже давно пора было уничтожить. Как только у Сантора появится новая королева и Искра снова загорится, мы тут же дадим им отпор! — запальчиво воскликнул ле Крон.
На что Рассарх покачал головой:
— Сначала попробуем договориться.
— И как ты себе это представляешь? — хмыкнул Доран.
— Я выйду в море. Один.
Солдат поменялся в лице.
— Рас, я тебе этого не позволю. Даже не думай…
Договорить он не успел: в тот самый момент двери кабинета распахнулись, и в него влетел Нахрефат, удерживая за руку сопротивляющуюся помощницу Белонезсской.
Толкнув девушку вперёд, так, что она едва не налетела на стол, верховный маг зло прошипел:
— Я застал эту мерз… неали возле королевской сокровищницы!
— Я просто проходила мимо! — возмутилась было Мари, но встретившись взглядом с правителем, стушевалась и опустила голову.
— Как же! Проходила она! С браслетом её величества! — взвизгнул Нахрефат. Подскочив к девушке, дёрнул вверх её рукав, и Рассарх увидел на тонком запястье знакомое украшение — браслет матери из морского жемчуга, который она так любила.
Незадолго до этого
Яна Громова
Мой третий день в Анделиоре начался на удивление приятно, и я надеялась, что так будет продолжаться и дальше. Банные процедуры, оказывается, сегодня были не предусмотрены, поэтому можно было подольше поваляться в кровати и почесать языками.
Зарядившись пирожными, мы с Севериной принялись за сборы. Благо у меня имелся резервный чепец, который я и надела.
Заметив, что прячу подарки на дно сундука, к жемчужным серёжкам, девушка произнесла:
— Знаешь, это самое настоящее преступление — хранить такие сокровища в комнате, когда можно носить в своё удовольствие.
— И как ты себе это представляешь: служанка в ожерелье? — Я принялась укладывать обратно стопочки нижних сорочек и допотопные труселя, они же панталоны.
— Во-первых, не служанка, а помощница, — с важным видом заметила Северина. — А во-вторых… Мари, ну хоть браслет носи. От посторонних взглядов его скроет манжета, а ты будешь знать, что на тебе украшение, достойное самой королевы. Приятно ведь и самооценка повышается.
— Да мне, в общем-то, нет необходимости её повышать.
И ожерелье, и браслет и правда были очень красивыми. В прошлой жизни, которой меня безжалостно лишил Игорь, я с удовольствием носила драгоценности и дорогую бижутерию. В прошлой жизни я чувствовала себя королевой, а в этой…
— Почему бы и нет? — сдалась я и полезла за браслетом на дно сундука.
В конце концов, что плохого в том, чтобы немножечко себя побаловать?
Пирожные не считаются.
После завтрака, на котором мы почти ничего не ели — просто больше не лезло, нас ждала короткая планёрка и ещё одна приятная новость: его величество отменил чепцы всем помощницам герцогини.
Объявив волю монарха, Лайра посмотрела на меня так, словно собиралась тут же распять. Поняла, кто явился причиной столь странного королевского указа, но говорить ничего не стала. Не стала меня ругать.
Зато я себя немножечко поругала. Разве его величество виноват в том, что на него по-прежнему действуют русалочьи чары? Вот он и лезет всякий раз при встрече ко мне целоваться. И почему я решила, что он бабник? Можно подумать, мужчины здесь берегут себя до свадьбы.
Жалко, конечно, Клариссу, но она знала, на что подписывалась. Интересно, почему не отправилась попытать счастья к Искре? Может, потому что стараниями Рассарха больше не невинна?
Наверное, чистота невесты здесь, как и в любом патриархальном обществе, имеет значение.
Отмену чепцов помощницы восприняли спокойно: есть они — хорошо, нет — тоже неплохо. Я же втайне радовалась и ликовала. Без чепца я почти не чувствовала себя служанкой.
Ключевое слово: почти.
День сегодня обещал быть спокойным — невесты отдыхали перед следующим испытанием. Нам же вменялось быть с ними рядом и в случае чего исполнять любые их прихоти и капризы.
Моими подопечными снова стали Роза и Ренальдина, которых я сразу предупредила:
— Вызывайте меня, только если действительно понадоблюсь. Принести чай, кофе, сигареты — не считается.
Роза послушно кивнула (она вообще после вчерашнего стала как шёлковая; не знаю, надолго ли), а вот блондинка всё ещё оставалась стервой.
— Что значит: если действительно понадобишься? — разбушевалась Реня. — Ты ведь наша служанка и обязана выполнять любое наше желание!
Почему-то это слово, «служанка», с самого утра не давало мне покоя. А уж в устах вздорной девицы и вовсе прозвучало, как сигнал к бою.
Недобро сощурившись, я приблизилась к невесте почти вплотную и, глядя на неё сверху вниз, бесстрастно проговорила:
— Я, конечно, могу исполнить любое ваше желание. Да хоть луну с неба для вас достану. Но если вы, неали Альтамадея-Визорская, достанете меня, жирные пятна на юбке станут наименьшей из ваших проблем.
— Ты мне угрожаешь? — от переизбытка чувств она чуть воздухом не подавилась.
— Просто предупреждаю. Я не ваша нянька и вытирать вам сопли не собираюсь. Хотите пожаловаться на меня Белонезсской — пожалуйста. Тогда к вам приставят другую помощницу. Которая, возможно, даже будет терпеть все ваши капризы. Но стараться для того, кто плюёт тебе в душу, никто не станет. Невест много — помощниц мало. Бывает, закрутишься, забегаешься и что-то забудешь. Например, помочь с подготовкой к испытанию, сообщить важную информацию или и вовсе что-то перепутаешь… Да мало ли. А невеста, бедняжка, попадёт в неловкую ситуацию. Не из-за халатности. Просто все мы неидеальные. Это я к чему? Мы с вами ещё можем подружиться, и тогда ваши шансы стать на этом отборе невестой номер один однозначно повысятся. Ну а если не подружимся… — Я многозначительно замолчала, а потом улыбнулась. — Ну так что, желаете чего-нибудь?
— Пока что нет, — проскрипела зубами невеста.
— Ну вот и чудесно.
Оставив эту принцессу на горошине мариноваться в собственной злости, я отправилась обратно к себе в спальню. Работа работой, а поиски перстня ещё никто не отменял. Марэя со вчерашнего дня не выходила на связь, и это, если честно, заставляло нервничать.
— Марэя! Мари! — пыталась до неё докричаться битые четверть часа.
Уже даже успела испугаться, когда откуда-то из-за спины раздалось негромкое покашливание. Я сразу поняла, кто там раскашлялся, но всё равно вздрогнула и резко обернулась.
— Мари! Где тебя носит?!
— Как где? Я, между прочим, глаз не смыкала, всё Сердце океана искала, — оскорбилась призрачная мара.
— И как успехи? Нашла? — без всякой надежды спросила я.
Как ни странно, Марэя радостно кивнула и поманила меня за собой, приглашая шагнуть сквозь каменную кладку стен:
— Пойдём покажу. Там столько всего! Такой красоты ты, Яна, ещё не видела!
Пришлось снова звать новоиспечённую разведчицу и напоминать ей, что я, в отличие от неё, не привидение и проходить сквозь стены не умею.
— А ведь и правда не умеешь… И как же нам теперь быть? — пригорюнилась моя копия. — Сокровищница надёжно заперта: и на замки, и чарами. Получается, тебе в неё никак не пробраться.
— Получается, что не пробраться, — я тоже загрустила.
А на что, в самом деле, рассчитывала? Что там всем желающим устраивают экскурсии? Эх, Яна, Яна, как же у тебя всё по-дилетантски! Я отчаянно стремилась попасть во дворец, не задумываясь о том, как буду действовать дальше. Всё надеялась на удачу. И ведь повезло же! С Мари. Без неё я бы до конца отбора только сокровищницу одну искала и шарилась по библиотеке в попытке побольше разузнать о Сердце океана.
Ладно, не будем раньше времени вешать нос. У меня есть Машка, у меня есть время и море энтузиазма. Отчаиваться — это уже точно не по нашей части.
— Может, у тебя получится его забрать? — посмотрела на мару с надеждой.
Но та в ответ лишь грустно улыбнулась:
— Я даже песчинку не могу удержать в руках, а ты говоришь о целом перстне… К тому же на нём чары, причём очень сильные. Я пока даже не сумела понять, какие.
Не отчаиваться, Яна. Не отчаиваться.
— Ну тогда хотя бы покажи, где находится эта сокровищница.
Мало ли, вдруг Марэя исчезнет так же внезапно, как и появилась, а я даже не буду знать, где хранится перстень.
Мара кивнула и просочилась сквозь закрытую дверь. Я последовала за ней, прежде, конечно же, толкнув створку, и пока шла просторными анфиладами, не переставала озираться, опасаясь наткнуться на Белонезсскую, на стражников или Рассарха. Несмотря на нескромные размеры Анделиора, уж больно часто мы с его величеством пересекались. Библиотеки, залы, кабинеты… Мне везде мерещился правитель.
Всего за каких-то три несчастных дня Рассарх успел превратиться в моего личного внешнего раздражителя, мозгоблокатора и мыслезавоевателя. В том смысле, что думала я о нём слишком много и слишком часто, что явно не способствовало выполнению задания первостепенной важности.
Следом за марой я спустилась на первый этаж, а потом и вовсе юркнула на неприметную лесенку, уводящую в подвальные помещения. И снова был бесконечно длинный коридор, разве что вместо солнца источником света здесь выступали факелы на стенах. Они горели скупо и попадались очень редко, отчего приходилось двигаться почти на ощупь, держась за холодный камень рукою.
— Мари, там хоть стражи-то нет? — спросила шёпотом, почти беззвучным.
— Да нет там никого, — беспечно отмахнулось привидение.
Сейчас каждый шаг — да что там шаг! — даже дыхание казалось провокационно громким. Если меня здесь застанут — попаду, вот реально попаду. А потом мне попадёт. Печёнкой чую, почками и всеми остальными своими-чужими органами.
— Почти пришли! — обнадёжила меня Марэя, на развилке коридоров решительно свернув налево.
А я вдруг подумала, что никакое это не подземелье, а самый настоящий лабиринт. Не уверена, что в следующий раз, если окажусь здесь одна, без Машки, разберусь, куда идти.
Вскоре я уже стояла перед высокими дверями, по которым вился, слабо мерцая, узор охранных чар.
— Значит, он там?
— Там, — кивнула мара. — Лежит себе в шкатулке, дразнит меня.
— Чувствуешь его магию?
— Ещё как чувствую! Он ведь так близко… Так и хочется к нему прикоснуться. А не могу, — бывшая русалка понурилась.
— Если тебя это утешит, то я тоже не могу, — слабо ей улыбнулась, а потом добавила: — Пока не могу. Но что-нибудь обязательно придумаю.
Потоптавшись немного возле хранилища, повернула обратно и направилась к уже знакомой развилке, торопясь скорее оказаться в «безопасной» части королевской резиденции. Но кажется, мой лимит везения на сегодня был исчерпан. Откуда ни возьмись из соседнего коридора показался Нахрефат.
Мне так и виделось, как он, сверкнув глазами, торжествующе кричит:
— Ага! Попалась!
Но вместо этого верховный маг возмущённо завопил:
— И что это вы здесь забыли, неали?! Немедленно назовитесь!
Я мысленно выругалась.
— Неали Омон, ньерт. К вашим услугам.
Маг сощурился, пытаясь в полумраке разглядеть моё лицо. А когда разглядел, завопил ещё громче:
— Та самая! Вчера возле кабинета его величества отиралась и невесту, неали Герен, толкала на безрассудные поступки. А теперь что, возле сокровищницы круги наматываешь? Вот как прикажу тебя арестовать!
Меня бросило в жар.
— Нахрен, послушайте…
— Меня зовут Нахрефат! — взвился верховный маг. — Потрудитесь это запомнить, неали!
— Хорошо, Нахрефак, — примирительно сказала я.
Не имя, а один сплошной мат.
Заметив, даже в темноте, как багровеет лицо мага, спохватилась и быстро поправилась:
— Я хотела сказать, Нахрефат. Всё, теперь точно не забуду.
Век помнить буду.
Хоть о столь неприятном типе, как этот, очень хотелось забыть.
— То-то же, — важно задрал он подбородок. — А теперь объясните, неали, что вы здесь забыли?
— Эм-м-м… я-а-а… заблудилась?.. Да, заблудилась! Хотела спуститься в прачечную, попросить немного мыла — на платье пятно за завтраком посадила. Хоть здесь, в темноте, его-то совсем и не видно. В общем, видимо, не туда свернула. Бывает. Но что это я всё о себе да о себе, — взмахнула ресницами, как веером. — Давайте лучше поговорим о вас, дорогой Нахренак… фак! Я хотела сказать, фат! Нах-ре-фат.
Глупо, наверное, но я надеялась, что мне помогут русалочьи чары. Благодаря им маг подобреет и отпустит меня на все четыре стороны, а сам благополучно позабудет об этой встрече и об этом разговоре. Но кажется, своими попытками строить ему глазки я сделала только хуже.
Маг прожёг меня отнюдь не влюблённым взглядом, просканировал от головы до самых пяток, после чего почему-то сфокусировался на моей руке.
— Браслет… — выдохнул он, из просто красного становясь пунцовым.
Совсем не бережёт здоровье.
— Её величества королевы… Ах ты ж, воровка!
Опомниться не успела, как меня схватили за запястье и потащили к лестнице, при этом зло приговаривая:
— Посадить бы тебя сразу, но пусть уж лучше король сам убедится, что за змея опекает его невест. Сегодня же вылетишь из дворца — так и знай! В тюрьму сразу и полетишь!
Поймав встревоженный взгляд Марэи, я мысленно застонала.
Всё, в следующий раз полагаюсь исключительно на печень и почки, потому что у фортуны я в последнее время явно не в фаворе.
Несколько минут унижения оказались тем ещё испытанием для моих нервов. Уже давно не крепких, а изрядно потрёпанных: как шёлковые ниточки в застиранном платке или и вовсе хлопковые волокна. А попробуй держаться молодцом, когда тебя тащат на ковёр к мужчине, которому ты вчера кряк знает что наговорила. Да ещё и в воровстве непонятно почему обвиняют. И все на тебя пялятся, перешёптываются, строят догадки, что же такого учудила эта служанка, что удостоилась немилости самого главного в королевстве мага.
Наверняка и Белонезсской потом доложат. Впрочем, герцогиня сейчас была наименьшей из моих проблем, и думать следовало не о ней, а о возможной грядущей тюрьме.
Чёрт!
Столкнуть бы этого Наха-фака в какой-нибудь ров. С кольями там или пираньями.
Какие приятные фантазии…
Стражники, охранявшие вход в святая святых — кабинет его величества, при виде мага почтительно расступились. Меня одарили коротким взглядом и снова как будто обратились в статуи.
— Я застал эту мерз… неали возле королевской сокровищницы! — с места в карьер начал Нахрефат, грубо выталкивая меня вперёд, пред далеко не ясные очи его величества.
Поймав потемневший взгляд короля, я вконец разволновалась и выпалила:
— Я просто проходила мимо!
К потемнению взгляда прибавилось его заметное утяжеление, и мне пришлось опустить голову. Суровый Рассарх не внушал ничего, кроме желания оказаться от него как можно дальше.
Например, на дне океана, в гостях у Невора… Да где угодно! Лишь бы не здесь и не сейчас.
— Как же! Проходила она! С браслетом её величества! — ещё больше раскипятился Нахрегад. Зачем-то задрал мне рукав, едва его не порвав, и ткнул пальцем в подарок Клариссы. — Вот! Посмотрите!
В кабинете воцарилась тишина. Тоже тяжёлая. Или давящая — уж не знаю, как будет правильней. Такой пришибить можно запросто. Желательно Нахрефака, но кажется, кандидатом в смертники здесь определили меня.
— Объяснись! — резко потребовал Рассарх.
Солдат в кресле, лицо которого показалось мне смутно знакомым, тоже помрачнел, словно, надев это украшение, я нанесла ему личное оскорбление.
— Мне его подарили.
— Ну конечно! — фыркнул маг. — Ещё скажи: её величество самолично вручила!
Поняв, что только что сказал, примолк, с опаской поглядывая на правителя.
— Подарил кто? — в голосе Рассарха не наблюдалось ни малейшего проблеска тепла, одна лишь зимняя стужа.
— Неали де Бальмен, — ровно ответила я. — Сегодня утром прислала со своим слугой. Можете проверить. В тот момент я была не одна. Северина Вансор может подтвердить мои слова, — и гордо вскинула голову, как бы говоря: «Нате! Выкусите!».
— Но это не отменяет того факта, что ты что-то вынюхивала возле королевской сокровищницы!
Во мне вдруг проснулось раздражение и дикая злость на этого желчного мужика. А заодно и на Рассарха. Видит же, как маг со мной обращается, но не спешит не то что заступаться, даже осадить хама не пытается! Позволяет ему разговаривать со мной, как с какой-то… служанкой.
От этой мысли стало совсем горько, обидно, тошно. Знаю, нужно сдерживаться, но как же это неприятно, когда каждый кому не лень тобой помыкает и командует: герцогиня, невесты, теперь вот ещё и этот Хрен. Да и король смотрит так, словно тоже подумывает о рве вокруг дворца, сплошь утыканном кольями.
Лично для меня.
— Неали Омон, что вы там делали? — продолжал допрос правитель. — Разве вам нечем заняться во дворце? — тоже не поленился ткнуть меня носом в то, кем я стала.
А ведь ещё совсем недавно строительной компанией управляла и даже в море была кем-то вроде принцессы. А здесь…
— От невест пряталась, — буркнула раздражённо, а потом, не сдержавшись, ворчливо добавила: — Они с ума сведут кого угодно.
— Попридержите язык, неали! Одна из них, между прочим, в скором времени станет королевой Сантора! — снова набросился на меня, что бык на красную тряпку, Нахрефат. — Вашей повелительницей и женой правителя!
И ведь станет же… Повелительницей. Женой. Какая-нибудь там капризная кукла вроде Ренальдины. А я так и останусь для рыжего сиюминутным увлечением, да и то, скорее всего, влечение это ничто иное, как побочный эффект русалочьих чар.
А так я для него — никто, пустое место. Безликая и безымянная.
Следующие слова Рассарха стали для меня последней каплей:
— Снимите браслет, Мари. Это семейная реликвия.
Дрожащими пальцами потянулась к застёжке.
— Как будет угодно вашему величеству. — Раздался тихий щелчок, и браслет упал на ворох бумаг, отмеченных крупным размашистым королевским росчерком. — Вот только не похоже, чтобы вы ей особо дорожили. Иначе бы не стали дарить своей фаворитке.
В глазах Рассарха сверкнули льдины.
— Снимите и уходите, — приказал он, жёстко закончив: — В ваших услугах здесь больше не нуждаются, неали Омон.