Глава 9, в которой я злюсь на Рассарха и подрабатываю жилеткой у его экс-пассии
Рассарх Санторийский
Когда-то давно Искра Сантора освещала своим светом всё королевство. Никто точно не знал, откуда она появилась, как оказалась в этих землях. По одной легенде, источник магии ниспослал людям сам Всеведающий, когда узрел, как сильно его дети страдают в войне с безжалостными морскими тварями, марами, и посылаемыми ими на сушу чудовищами. Непобедимыми монстрами, что теперь крепко спали далеко в морских глубинах.
По другой — одна из мар, морская дева, прекрасная не только ликом, но и чистая душою, сжалилась над людьми, погибавшими во время той кровопролитной войны, и отдала за них жизнь. Она вырвала себе сердце, в котором было столько огня и света, что его хватило, чтобы одержать победу над жестокими обитателями моря. Мары вернулись во тьму и холод морской пучины, а Сантор получил защиту, став одним из самых могущественных и процветающих королевств во всём мире.
С тех пор ему были не страшны враги: ни морские, ни земные.
Как бы там ни было, многие века маги Сантора получали из источника силу. Только мужчины могли черпать её из Искры, женщины магией не владели. Но вот что странно — зажигало Искру только прикосновение женщины.
Королевы.
Рассарх не знал, которая из легенд правдива, а может, всё было вымыслом, и ни Всеведающий, ни прекрасная морская дева не имели к Искре никакого отношения.
Глядя на девушек, которые изо всех сил старались его заинтересовать, впечатлить и даже поразить (одно огненное представление чего стоило), король задавался вопросом: которая из них в скором времени станет ему женою? Может, та самоуверенная блондинка? Кажется, её зовут Ренальдина. Или вот эта, тихая и застенчивая, неали Верея. А может, невеста с ладной фигуркой, что так красиво танцевала: не то Анфелина, не то Анфела.
Искра благословила их всех, и теперь выбор был за Рассархом.
С каждым поколением разжечь источник становилось всё сложнее. Ходили слухи, что Искра умирает, гаснет. Слухи, успевшие дойти и до врагов Сантора.
Двадцать лет назад на королевство напали неприятели с Севера. Только благодаря её величеству, королеве Катарине, война с захватчиками закончилась, так и не успев начаться. Ей удалось разжечь в источнике пламя, и вредоносная молва смолкла.
И вот Сантору нужна новая королева.
Как поведёт себя Искра при следующей правительнице Рассарх не представлял, но не желал идти по стопам своих предков и слепо полагаться на одну лишь магию в защите королевства. Ему нужны бесстрашные воины, опытные мореходы. Маги по-прежнему оставались основной силой Сантора, его оплотом, но надеяться только на них Рассарх не желал.
Потому и создавал сильное войско, могущественный флот.
Его величество хотел быть спокойным за свой народ.
От мыслей о будущем Сантора короля отвлекло появление невесты, Антуанетты-Розалинды, решившей рассказать о себе в песне. Разрешив девушке подняться из реверанса, Рассарх кивнул музыкантам. Заиграла музыка, смолкли перешёптывания, и невеста, сложив на груди руки, запела.
Стоило ему услышать этот голос, как он позабыл, где находится, позабыл о своих сомнениях и тревогах. В этом голосе ему слышалось море, то безмятежное и спокойное, то охваченное штормом, озарённое вспышками молний. Он почти ощущал солёный воздух, каплями влаги оседавший на коже, таявший на губах. Пьянящее чувство свободы, единения со стихией, которая всегда так манила.
Рассарху хотелось, чтобы невеста продолжала петь, чтобы голос её не смолкал. Чтобы наваждение продолжалось.
Но вот она затихла. Опустила взгляд и сама опустилась в низком реверансе, и ему ничего не оставалось, как поблагодарить девушку и отпустить.
Возможно, она и есть та самая, которой суждено стать королевой Сантора…
— Ваше величество, я кое-что почувствовал, — развеяло эйфорию появление верховного мага. Нахрефат поднялся по ступеням трона и преклонил перед правителем колено. — Магию, чуждую нам.
— Когда ты её почувствовал? — нахмурился король.
— Во время выступления неали Герен.
Рассарх и сам уловил присутствие инородной силы. Но оно было настолько незначительным, а он был так сильно поглощён выступлением невесты, что не придал этому значения.
— Думаешь, причина в ней? — Рассарх отыскал взглядом невесту.
— Думаю, с ней стоит поговорить.
Подозвав Белонезсскую, король велел привести девушку к нему в кабинет.
Как вскоре выяснилось, невеста не могла связать и двух слов. Не помнила себя от ужаса и только и делала, что пялилась на узор паркета, боясь встретиться с правителем взглядом.
Конечно, обретя дар речи, всё-таки во всём бы созналась. Но неожиданно это за неё сделала неали Омон.
В первые секунды, когда в дверь постучали и на пороге возникла небезызвестная помощница, Рассарх решил, что у него галлюцинация. Чтобы прислуга вот так запросто являлась к нему в кабинет — нет, такого прежде не было.
Куда вообще смотрела стража? За что они получают жалованье? За то, что клюют на смазливенькие мордашки и потворствуют чужим дерзким выходкам?
Рассарх нахмурился. Неали Омон слишком многое себе позволяет, а оправдываясь, ещё и умудряется нападать. И ведь права же, краковка: он сам разрешил использовать на балу магию.
И тем не менее девчонку следовало наказать.
— Оставьте нас, — приказал Рассарх.
В идеале — не наказать, а выгнать. Возможно, тогда бы это безумное наваждение отступило. Наваждение, сейчас смущённо потупившееся. Такое очаровательное и милое, что все планы его величества относительно наказать, допросить, приструнить отправились в бездну к кракам.
А он направился к прекрасной неали, думая лишь об одном: о том, как она соблазнительно кусает губы, и как он будет их кусать, жадно целуя.
Яна Громова
Наверное, всё дело в игристом вине, бокальчик которого я втихую в себя опрокинула. Неожиданно хмель ударил в голову, и я, вместо того чтобы отскочить от подкрадывающегося хищника в лице его величества, позволила ему к себе приблизиться.
— Вы меня накажете? — поинтересовалась робко, хоть робость обычно была мне не свойственна.
— Накажу, — хриплый шёпот короля скользнул по губам, заставив задрожать. — Накажу прямо сейчас.
Плохое вино, Яна, и ты плохая, но… это было самое сладкое и желанное наказание. Первый поцелуй — осторожный, даже немного несмелый — отозвался внутри меня маленьким фейерверком. От второго — обжигающего и настойчивого — подкосились ноги. Ну а от всех остальных я окончательно опьянела. Захмелела от чувств, непонятных и от этого ещё более будоражащих, что вызывал во мне этот мужчина из другого мира. От прикосновений сильных рук, от ласки алчных губ и жара, что бил из него в меня, — от всего этого кружилась голова. Желание Рассарха отдавалось в каждой моей клетке бешеной пульсацией, дрожью прокатывалось от макушки до кончиков пальцев, сладкой истомой оседало внизу живота.
Как же хорошо, что мы не в его спальне, ведь иначе…
Ещё никто и никогда так меня не целовал. До забытья, до умопомрачения, до звёздочек перед глазами.
Сама не заметила, как осталась без чепца, и теперь Рассарх мягко перебирал мои пряди. Зарывался в волосы пальцами, лаская шею, плечи, и снова возвращался ко вторым девяносто Машки, чтобы прижать меня к своим королевским чреслам и поцеловать так глубоко и страстно, что, честное слово, в одежде стало жарко.
Без неё бы, несомненно, было намного приятней.
— Мари…
Меня не смутило чужое имя, я даже внимания на него не обратила, а может, просто успела к нему привыкнуть. Но следующие слова правителя — хмельной шёпот, который ловила вместе с его дыханием, вместо того чтобы ещё больше меня зажечь, заставили заледенеть:
— Моя морская девочка… Сладкая, пьянящая… Моя…
Морская?!
А-а-а-а-а!!!
Меня буквально отшвырнуло от короля. Вернее, я сама от него отпрыгнула, едва не спихнув на пол чей-то горделиво возвышавшийся бюст. В последний момент за него ухватилась и выдохнула:
— Ваше величество!
— Извини, Мари, увлёкся, — извинился Рассарх, тяжело дыша, словно участвовал в десятикилометровом забеге.
— И часто вы так увлекаетесь со служанками? — нервно оправила юбку, пригладила волосы. Ещё бы к щекам приложить холодные компрессы или всю себя поместить в холод, потому что температура тела зашкаливала, и воздух в кабинете чуть ли не электризовался.
— Вообще-то никогда, — глядя мне в глаза, сказал Рассарх.
А я отвела взгляд. Что тоже было мне не свойственно… Но рядом с этим мужчиной я переставала быть Яной Громовой. Нервничала, терялась, смущалась, как какая-нибудь шестнадцатилетняя дебютантка.
После его ответа повисло молчание. Было бы проще, если бы он меня отпустил. А может, самой следовало уйти. Я не знала, как быть и что думать: я ведь пожелала, чтобы он обо мне забыл. Вот буквально сегодня утром. И где мы оказались… Едва не поддались искушению, почти потеряли голову, хоть не должны были. Ни я, ни он.
— Расскажешь, что это была за магия и откуда тебе о ней известно? — неожиданно спросил король.
Я даже не сразу поняла, о чём это он, а когда поняла, нервно огрызнулась:
— Теперь вы решили перейти к допросу?
— Просто хочу узнать тебя получше, Мари Омон, — улыбнулся Рассарх, вот только улыбка эта вышла какой-то хищной. — Ты очень неординарная девушка. Яркая, находчивая, запоминающаяся.
Внутри стало горько от обиды. Для этого мужчины я всего лишь временное развлечение. Загадка, которую не терпится разгадать. Маленький беззащитный зверёк, за которым так приятно охотиться. Пусть он и не виноват, всё из-за русалочьих чар, но мне-то от этого не легче. Я ведь прислуживаю его невестам!
— А как насчёт ваших невест? Их не хотите узнать получше?
Рассарх помрачнел:
— При чём здесь мои… гостьи?
— При том, что ваши гостьи, как вы выразились, жаждут вашего внимания. А я не жажду становиться постельным развлечением, пусть даже и для монарха. У меня есть жених, между прочим, — вспомнила про Ирнаса. — Жених, за которого очень скоро я выйду замуж!
Вот так-то.
— Пять минут назад ты о нём даже не вспоминала, — усмехнулся Рассарх, и эта его самоуверенная усмешка неприятно царапнула сердце.
— Пять минут назад я растерялась. Но больше не буду. Ни теряться, ни растекаться перед вами лужицей. Всего хорошего! — Рванулась к двери, но потом обернулась. — Совсем забыла! — Опустилась в нарочито небрежном реверансе и, стрельнув в его застывшее величество злым взглядом, выскочила из кабинета, не отказав себе в удовольствии напоследок громко хлопнуть дверью.
— Плохо вы желали мне удачи, мальчики, — попеняла вылупившимся на меня солдатам и отправилась обратно на праздник.
— Это ж надо было так выйти из себя, — ворчала я, идя по полутёмной анфиладе.
И чем ты, Яна, только думала! Дерзить монарху! Что за это полагается? Увольнение, гильотина, каторга? Ни один из вариантов меня не устраивал. Может, вернуться и извиниться? Нет, через себя переступить не смогу. К тому же для его рыжего бесстыжества это станет сигналом к старту: можно снова идти в атаку.
А у меня от прошлой его «атаки» губы до сих пор пылают и мозги всмятку. Не самые приятные ощущения (это я про мозги — губы не жаловались).
Надо будет снова пытать Марэю — пусть рассказывает, как одолеть это наваждение. Чтобы он в мою сторону больше даже не смотрел! И я на него смотреть зарекаюсь.
Сделав себе внушение, постаралась успокоиться, запретила себе думать о возможных последствиях. Что сделано, то сделано. Если прилетит отдача от Рассарха, значит, судьба у меня такая.
Сейчас возвращаюсь на праздник, получаю нагоняй от Белонезсской, жду, когда закончится этот адский вечер, а потом пытаю Марэю: должна же она была выяснить хоть что-то. Чем скорее заполучу перстень, тем скорее уберусь из этого дурдома.
У лестницы я притормозила, уловив какой-то подозрительный звук. Замерла, прислушалась. Нет, не померещилось. Из углубления в стене доносился тихий женский плач. Приглядевшись повнимательней, заметила молодую неали. Она сидела на банкетке в нарядном светлом платье, спрятав лицо в руках.
Может, одна из невест?
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — включив режим «помощницы», подошла к девушке.
Всхлипнув, она подняла на меня заплаканные глаза:
— А кто вы такая?
«Нет, эта не из невест», — облегчённо выдохнула я. Признаться, от роли няньки я сегодня уже подустала.
На меня смотрела удивительной красоты незнакомая молодая женщина: черноволосая и черноглазая, с такими нежными чертами, что мары по сравнению с ней казались морскими жабами. Не знаю, существуют ли такие в природе.
— Помощница герцогини Белонезсской, — представилась я. — Вот, возьмите, — вспомнила, что у меня в кармане юбки припрятан казённый платок, и протянула его незнакомке.
— Спасибо, — слабо улыбнулась она, после чего грациозным движением руки коснулась уголков своих прекрасных глаз.
— Может, принести вам воды?
— Как идёт отбор? — вместо ответа спросила девушка.
— Ну это с какой стороны посмотреть…
— Уже наметились фаворитки? — прозвучало ревнивое, после чего незнакомка горестно вздохнула: — Его величеству всегда нравились чёрненькие.
Тогда с какого перепугу он весь день лезет целоваться к беленькой?
Девушка пододвинулась к краю ниши, облицованной мелкой мозаикой (что-то цветочно-радужное), похлопала ладошкой по банкетке, предлагая мне составить ей компанию.
— Фавориток пока вроде бы нет, — нейтрально ответила я.
— А раньше была! — обиженно воскликнула красавица. Громко шмыгнув носом, добавила: — Я! Но он поспешил от меня избавиться.
— Я вас не понимаю, — внутренне напряглась я.
Хотя с чего бы мне напрягаться? Мне вообще должно быть без разницы.
— Я — графиня де Бальмен. Можно просто Кларисса, — манерно представилась девушка.
— Извините, но мне ваше имя ни о чём не говорит. Я ведь совсем недавно здесь.
Срок мотаю.
Графиня устало вздохнула:
— Долгое время я была фавориткой Рассарха. А сегодня он сказал, что между нами всё кончено. Представляете? — в голосе её сиятельства снова зазвучали слёзы. — Он меня бросил! Сказал, ему пора сосредоточиться на выборе жены и не отвлекаться на других. Других! Теперь я для него — это другие!
Сосредоточиться на выборе жены? Ах ты ж морда рыжая монархическая! Это так он сейчас в кабинете сосредотачивался на выборе жены? Зря не влепила этому Казанове пощёчину.
Может, вернуться и влепить?
— Да глупости! — махнула я рукой. — Нашли, по ком убиваться!
— Но ведь это король, — привела, на её взгляд, весомый аргумент придворная красавица.
— И что? — я равнодушно пожала плечами. — Что у него есть такого, чего нет у других мужчин?
— Всё, — бесхитростно призналась графиня.
— Вы меня не поняли. Я имела в виду, если с него снять корону и забрать все богатства, то что останется? Напыщенный и самоуверенный гордец, который цены себе не сложит. Зачем вам такое счастье?
Кларисса молчала, поэтому я продолжила заниматься лечением её разбитого сердца.
— Вы себя в зеркало видели?
— Нет, а что со мной не так? — заволновалась девушка.
— Наоборот, всё как раз так, как надо. Вы молоды, родовиты и обалденно красивы. Зачем вам статус любовницы самодура, когда можете стать женой хоть герцога, хоть маркиза. А лучше — к крякам мужиков! — Или как они тут чертей называют. — Начните своё дело. Косметику, например, производите. Минеральную там или органическую. Помады, румяны, белила. Хотя нет, «пудра» или даже «вуаль» звучит интересней. И называйте их красиво, например, помада «Нежнейший персик», румяна «Морозная роза». Ну что-то в этом роде.
Только договорив, поняла, что меня малость занесло. Какой у них тут на дворе век? Пусть замуж выходит, детей рожает и даже не думает о предпринимательстве. Нашла, кому советовать, Яна.
— Косметику? — ошеломлённо переспросила Кларисса.
Вместо того чтобы перекрыть себе поток мыслей, я вдохновенно продолжила:
— Или духи. Нижнее бельё, в конце концов. Откройте в центре города бутик. И портретов своих побольше там навешайте. Реклама — двигатель прогресса. Постоянным клиенткам опять же скидки. Дисконтные карты и бонусы на день рождения. Каждая пятая помада бесплатно и каждый шестой флакончик духов с пятидесятипроцентной скидкой.
«Яна, притормози», — снова попыталась себя осадить. А то сейчас распишешь ей бизнес-план на ближайшие полвека. Оно здесь всё равно никому не надо, так что закругляйся.
— Вы такая интересная девушка, — улыбнулась Кларисса. — Как вас зовут?
— Ян… Неали Омон. Можно просто Мари.
— И имя у вас красивое. Светлое.
Графиня протянула мне платок, но я покачала головой:
— Оставьте себе.
— Спасибо, но надеюсь, он мне больше не понадобится. — Сказав это, Кларисса замолчала, вскинула голову, как будто кого-то выискивала взглядом, и даже слегка нахмурилась.
— Что-то случилось?
Её сиятельство покачала головой:
— Нет, должно быть, показалось. Как будто чьи-то шаги услышала… — Она снова мне улыбнулась и поблагодарила: — Спасибо тебе, Мари. Отвлекла ты меня. Мне и правда стало легче.
— Вот и отлично! Главное, помните, мужчины не стоят наших слёз, — подмигнула я ей.
А про себя закончила:
«Особенно рыжие кобели».
Рассарх Санторийский
Когда за помощницей захлопнулась дверь, Рассарх даже не пошевелился. Остался стоять, продолжая гадать, а что это сейчас такое было. Сон? Галлюцинация? Его только что отчитала прислуга. Его — правителя одного из самых могущественных государств мира — оттолкнула девчонка из богами забытой деревушки (или где она там выросла…).
Такое с Рассархом случалось впервые, получать отповеди от служанок ему ещё не доводилось.
Удивительно, как ещё пощёчину ему не влепила. Желание его ударить так и читалось в мятежном взгляде.
Разозлилась из-за поцелуев? Но ведь она сама этого хотела! Сама тянулась к нему, только что в руках его не таяла. Готова была отдаться ему прямо здесь и сейчас. А потом вспомнила о невестах, ощетинилась и зашипела, словно дикая кошка. О женихе своём зачем-то упомянула.
Можно подумать, он о нём не думал!
Рассарх нахмурился. Нет, оттолкнула она его раньше. Её как будто что-то напугало. Может, его напор? Было сложно рядом с ней сдерживаться, владеть собой, и если Мари всё ещё невинна… От одной только мысли, что станет её первым мужчиной, в венах вскипала кровь.
Отказываться от своих планов Рассарх был не намерен, но впредь решил не позволять себе таких неосмотрительных шагов. Король на неё больше не посмотрит, зато солдат легко вскружит ей голову.
Странное дело, когда он был под личиной, Мари точно также на него реагировала. Он нравился ей — Рассарх это видел и чувствовал. Но с простым солдатом неали Омон было спокойнее, с Расом она не была такой напряжённой. Вот простой солдат и будет её добиваться. А король, как она и сказала, сосредоточится на своих избранницах.
Рассарх не знал, злиться ему или удивляться. Любую другую за такое поведение он бы тут же выставил из Анделиора. Но Мари не была любой другой. Он даже от Клариссы отказался, сказав, что расстаётся с ней из-за скорой свадьбы. На самом же деле любовница просто стала ему неинтересна, а единственная, кто его интересовал, кто занимал все мысли и вызывал неконтролируемые порывы, словно он снова был шестнадцатилетним мальчишкой, только что выбежала из этого кабинета.
Рассарх понимал, пока её не добьётся, не отпустит, не успокоится. Так и будет о ней думать, о простой служанке с очень непростым характером.
Начать завоёвывать строптивицу его величество собирался уже сегодняшней ночью, как и планировал. Главное, пережить этот бесконечный бал и, по возможности, не замечать Мари.
Подобрав чепец, оставил его на столе (он ей всё равно больше не понадобится — ещё утром его величество приказал, чтобы с завтрашнего дня помощницы их больше не надевали) и покинул кабинет, собираясь вернуться на праздник.
Придётся танцевать с невестами. Хотя бы с несколькими. Но сначала надо отловить среди придворных Дорана и поторопить его с поисками информации. Поговорить с Белонезсской — пусть не нападает на девушку. Мари и правда всего лишь помогала Антуанетте.
И откуда только простая провинциалка разбирается в магии?
Это был один из многочисленных вопросов, которые не давали покоя Рассарху.
Дойдя до конца пустынной галереи, он почти приблизился к лестнице, когда услышал знакомый голос. Вернее, два. Мари и Кларисса? Вместе?! Вот уж точно неожиданная компания.
Кажется, бывшая фаворитка плакала, а Мари пыталась её утешить.
— …если с него снять корону и забрать все богатства, то что останется? Напыщенный и самоуверенный гордец, который цены себе не сложит. Зачем вам такое счастье?
Рассарх буквально прирос к полу. Это она о нём, что ли? Когда уже успела так хорошо его узнать? Напыщенный? Самоуверенный?
Правитель почувствовал, как внутри просыпается злость на языкатую девчонку. Злость, которую до этого момента он пытался в себе сдержать.
— Зачем вам статус любовницы самодура, когда можете стать женой хоть герцога, хоть маркиза. А лучше — к крякам мужиков!
Кто такие «кряки», Рассарх не представлял, как и не понимал, откуда она взяла, что он самодур. Дальше Мари и вовсе принялась нести какую-то бессмыслицу. Взяла и предложила графине открыть своё дело.
Женщине?!
Чем больше Рассарх узнавал неали Омон, тем больше понимал, что совершенно её не знает. Это не просто девушка-загадка. Это целая вселенская тайна!
Которая явно терпеть его не может, иначе бы так не изгалялась, его оскорбляя. А он ещё чувством вины надумал мучиться. За то, что решил совратить невинную девушку.
Но теперь Мари не казалась ему такой уж невинной. Да и беззащитной она не была. Такой только протяни руку — откусит по локоть. А значит, нечего себя ругать. В конце концов, он король и всегда получал то, что желал.
И этот раз не станет исключением. Он желает помощницу — он её получит. После чего отправит к рыбаку замуж. Утолит страсть, одержит победу и сразу о ней забудет.
Такая язва не стоила того, чтобы о ней вспоминали.
Яна Громова
Как это ни удивительно, но Белонезсская не стала меня отчитывать. Только поздно ночью, когда помощницам было велено отправляться на заслуженный отдых, остановила и, хмурясь, негромко произнесла:
— Не знаю, Мари, почему он тебя опекает, но такое поведение в стенах королевского дворца недопустимо!
«Всё дело в магии. А может, в кобелистости вашего монарха», — едва не ляпнула я. К счастью, вовремя прикусила язык и, заверив её светлость, что отныне с моей стороны не будет никакой самодеятельности, потупилась и присела в реверансе.
Что-то я слишком быстро вжилась в роль служанки. Аж страшно стало.
Вспомнив о Розе, поинтересовалась:
— Что будет с неали Герен?
— Ей дали настойку, нейтрализующую магию, и лекарство от простуды. Завтра будет как новенькая. И ты тоже, Мари, иди отдыхай. Набирайся сил. Хотя подожди… — Лайра сощурилась, пристально глядя на меня. — Где твой чепец?
«У короля», — этот ответ тоже можно было отнести к разряду опрометчивых и нежелательных, но изворачиваться я уже была не в состоянии.
Поэтому просто сказала:
— Не знаю. Наверное, где-то потеряла. Можете вычесть из моей зарплаты.
Герцогиня нахмурилась, но развивать тему чепца не стала, отпустила меня небрежным движением руки, и я, больше не мешкая, поспешила к себе. Пока шла, пару раз звала Марэю, правда, без особого энтузиазма: глаза слипались и, единственное, о чём я сейчас была в состоянии думать, — это о своей подушке. Такой мягкой, такой любимой, самой желанной и долгожданной.
Увлёкшись признаньями в любви чехлу, набитому пухом, я не заметила, как оказалась в своей спальне. Северина уже спала, отвернувшись к стене. Быстро раздевшись, я последовала её примеру: рухнула на кровать, опустив этап умывания, и закрыла глаза, надеясь проспать до самого утра.
Не тут-то было. Я снова проснулась посреди ночи, разбуженная… Так и не поняла, что именно меня разбудило. Ещё больше недоумения вызвало то, как я ретиво соскочила с кровати и принялась одеваться.
— Ну, Сельвея, если это ты опять меня призываешь, клянусь, я тебя в песке утоплю!
В воде-то она тонуть не станет.
Оглянувшись на сладко посапывающую Северину, в который раз ей позавидовала и дёрнула по тёмному коридору. Двигалась почти на ощупь, смутно понимая, куда ведут меня ноги-предатели. К морю? Но желания нырнуть в первый попавшийся фонтан не возникало. И тем не менее я не могла остановиться. Шла, почти бежала, торопясь вырваться из дворца.
К счастью, в стенах Анделиора мне никто не повстречался, а окунувшись в прохладу звёздной ночи, я, вместо того чтобы помчаться к воротам, почему-то понеслась в парк.
Сельвея решила изменить место встречи? А может, меня зовёт Марэя? Хотя что ей стоило явиться в спальню? А вдруг… По телу пробежала дрожь волнения. Вдруг она нашла Сердце океана, и теперь призывает меня к тайнику?
Конечно, сомнительно, что его величество зарыл перстень под какой-нибудь клумбой, но чем чёрт не шутит?
Где-то вдалеке слышалось журчанье фонтана, клекотали ночные птицы, шумела листва в кронах деревьев. Кружево зелени, раскинувшееся высоко в небе, приглушало мерцание луны, скрывало звёзды. Но в них и не было нужды. Я шла на свет, пробивавшийся сквозь листву, чувствуя себя глупым, безвольным мотыльком, летящим на огонь.
Отблески света, мелькавшие среди деревьев, манили, интриговали. Да даже если бы это было не так, повернуть обратно всё равно бы не смогла. Неведомая сила утягивала меня в глубь королевского парка, заставляя нестись мимо беседок и фонтанов, мимо скамеек и статуй из светлого мрамора. Вперёд, вперёд, навстречу золотым огням.
Свернув на узкую, вихлявшую меж деревьев тропку, я прошла ещё несколько метров, нырнула под увитую цветами арку и замерла, не веря своим глазам.
Повсюду, куда ни глянь, горели свечи (кто-то явно вознамерился спалить к крякам собачьим королевский парк): в беседке, среди цветов и даже… в воздухе. Они плавно кружили над белёсым куполом, как будто танцуя, освещая накрытый на две персоны стол и Раса, прислонившегося к деревянной колонне.
— Доброй ночи, Мари. Проходи. — Он сбежал по ступеням, что вели в беседку, протянул мне руку.
— Что всё это значит? — Я не спешила принимать приглашение. Не спешила растекаться воском, которого уже почти касалось пламя — пальцы солдата. — Вообще-то я спала.
— Спать на голодный желудок — вредно. — Рас всё-таки взял меня за руку, мягко потянул на себя. — Мне сказали, что ты сегодня почти ничего не ела, и я решил исправить это упущение.
Сегодня на нём не было униформы: лишь тёмные брюки, заправленные в ботфорты, и тонкая рубашка с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами.
Хотя какое там небрежно — провокационно.
Ещё один Казанова. Неужели и на него античары не подействовали?
— Кто тебе сказал, что я ничего не ела?
— Разве это имеет значение? — солдат улыбнулся, тоже провокационно. — Главное, ты здесь, и сейчас я буду тебя кормить.
— А как тебе такое развитие событий: сейчас я развернусь и уйду, а ты, так уж и быть, пока буду уходить, можешь любоваться моей филейной частью.
— Да там особо и нечем любоваться, проверял ведь уже, — совсем разочаровал меня брюнет. — А если не будешь нормально есть, то и вовсе ничего не останется. Растаешь.
Смотрите, как забеспокоился о моём заде.
— Нечем, значит, любоваться? — Я недобро сощурилась, гадая, что бы такое выдать остро-язвительное. Но мозг, в отличие от тела, всё ещё дрых и просыпаться в ближайшее время явно был не намерен.
Чего не могу сказать о своём обонянии. До меня стали долетать запахи, витавшие над столом. Умопомрачительные такие, волеистребительные и стойкостьуничтожительные.
— Ладно, — милостиво согласилась. — Так уж и быть, я с тобой поем. Самостоятельно. Кормить меня не надо.
— Как скажет прекрасная неали, — расшаркался передо мной военный и жестом предложил проходить в беседку.
— Тебя хоть за это не накажут? — опустилась на стульчик, на седушку которого заботливо положили стёганую подушечку.
— Не накажут, потому что не узнают.
Оглядев ломящийся от блюд стол (вот честное слово, сейчас переломится), сглотнула набежавшую слюну и спросила:
— Где ты столько всего достал?
Всевозможные паштеты, икра, мясные и рыбные деликатесы — всё выглядело просто «пальчики оближешь». А на скамейке в стороне заметила горку фруктов и пирожные.
Нет, всё-таки в чарах мары есть и свои плюсы.
— После бала осталось. А у меня на кухне имеются связи.
Что-то не припомню икру на фуршетных столах… Хотя у меня ведь не было возможности изучить их все и всё там попробовать.
Я потёрла в предвкушении руки:
— Что ж, грех пропадать таким сокровищам.
Рас чуть заметно улыбнулся и, словно фокусник, подбросил в руке бутылку.
— Шампанского?
— Почему бы и нет? — не стала отказываться я.
Раз уж всё равно разбудил и притащил сюда.
Хлопок, когда из бутылки вылетела пробка, показался мне оглушительным. Я даже вздрогнула и опасливо заозиралась: вдруг сейчас сюда примчится всполошенная стража, а я даже поесть толком не успею. Заволновавшись, зачерпнула ложку чёрной икры и, как хомяк, отправила её себе в рот.
Если Белонезсская узнает о полуночных застольях с моим участием, точно меня где-нибудь прикопает. А его величество ей в этом поможет: последнюю горсть земли бросит на мою безымянную могилку.
Вспомнив о любвеобильном монархе, назло ему сунула в рот ещё одну ложку икры, теперь уже красной, и сказала:
— Я, кстати, на тебя обиделась.
— Когда это я уже успел перед тобой провиниться? — Рас наполнил бокалы игристым напитком и передал один мне, в котором белоснежная пена так и норовила выплеснуться наружу.
Но я ей это сделать не позволила, быстро ополовинила бокал и счастливо вздохнула. Вот это я понимаю: расслабляться после работы.
— Ты настучал его величеству на стражников, что вчера дежурили у ворот, и их отстранили от службы, — взглянула на него укоризненно. Схватив корзиночку с паштетом, с удовольствием отправила её в рот. — Ну разфе так мофно?
Ммм, вкусно-то как.
— Они не должны были тебя выпускать, — чуть нахмурился Рас.
— Если бы они меня не выпустили, мы бы прошлой ночью так и не увиделись.
— И то правда, — немного смягчился.
— Но что уж теперь сокрушаться. Твоими стараниями и стараниями твоего разлюбезного монарха люди остались без работы.
Горечь, появившуюся на языке после последних слов, я запила остатками шампанского и протянула пустой бокал Расу, чтобы скорее его наполнял.
Расслабляться так расслабляться.
— Ты его недолюбливаешь? Короля? — подливая мне игристого вина, спросил солдат.
— Ну как же! Он ведь король. Его все любят.
А кто не любит, тот долго не живёт.
— А если без иронии? — мужчина сощурился, взглянул на меня исподлобья.
Я же, сделав глоток побольше, равнодушно буркнула:
— Чтобы недолюбливать, нужно хоть что-то чувствовать. А я к его величеству не чувствую ничего. Ни-че-го-шень-ки.
— Разве он такой ужасный? — сдвинул брови Рас и быстро добавил: — А впрочем, неважно. Попробуй устрицы. Уверен, таких ты ещё не ела, — ко мне коварно пододвинули тарелочку с собратьями Машки.
— А клубничка тоже будет? Я хотела сказать, клубника.
Для клубнички я ещё недостаточно выпила.
— Клубника на десерт, — заявил он мне с хитринкой во взгляде.
Ещё и эта его улыбка, от которой возникают всякие желания. Совсем не платонического характера.
— Сам составлял меню?
— Я же говорю, взял, что осталось после бала.
Как-то подозрительно много афродизиаков осталось после бала.
— Ну-ну…
Вторая порция шампанского закончилась даже быстрее первой, и мне тут же налили третью. Просить Раса не было необходимости: он глаз не спускал ни с моего бокала, ни с моей тарелки, следил, чтобы и то, и другое не пустело.
— Мари, а тебе говорили, какая ты красивая? — спросил этот мартовский котяра, пересаживаясь ко мне поближе.
Удивляюсь, как ещё не предложил устроиться у него на коленях, чтобы было проще меня соблазнять.
— Угу, постоянно.
— Но таких вечеров точно не устраивали, — меня ненавязчиво приобняли за плечи.
— Ну почему не устраивали? Устраивали? Игорь устраивал. Красиво так за мной ухаживал, мерзавец.
Я не сразу поняла, что сказала. А когда поняла… В общем, пить надо меньше, Яна. Надо меньше пить.
Почувствовала, как мужчина рядом напрягся.
— И кто это у нас такой этот Игорь? Разве того рыбака зовут не Ирнас?
— Того — да, — поколебавшись, осторожно ответила я.
В компании Раса-грозного, в отличие от Раса-улыбающегося, расслабляться как-то не получалось.
— Ещё один жених? — хмуро бросили мне.
— Бывший, — почти не соврала я и со вздохом добавила: — Мы с ним очень плохо расстались.
— Он сделал тебе больно? — Рас нахмурился ещё больше.
— Можно и так сказать. — Я подтянула рукав платья, кое-чьими стараниями почти съехавший с плеча.
— Хочешь я найду его и с ним… поговорю?
Картина «субтильный Игорь «разговаривает» с широкоплечим Расом — сильным, тренированным солдатом» была весьма заманчивой и донельзя привлекательной, вот только как достать это пресмыкающееся? Он же не в другом королевстве обретается, а в другом мире.
Мои деньги транжирит.
У-у-у, гад гадский.
— Всё в порядке, — отмахнулась устало. — Не надо никого находить и ни с кем разговаривать.
Судя по мрачному прищуру, Рас был другого мнения, и я поспешила сменить тему. На первую, что пришла мне в голову. Кто ж виноват, что в последнее время в неё слишком часто заходил его величество Рассарх.
— А вот скажи! — машинально пригубила шампанского. — И как тебе на службе у монарха?
— Не жалуюсь, — пожал плечами солдат.
Я схватила его за руку и перетянула на скамейку к десертам: к клубнике и пирожным, а также к бутылке шампанского с его остатками, которая самым чудесным образом обнаружилась под бывшим стулом Раса.
Вылив в бокал остатки шипучки, отправила в рот большую сочную ягоду и продолжила:
— А ты знал, что этот ваш король — бабник, каких свет не видывал?
Рас, собиравшийся побаловать меня добавкой — ещё одной сладкой ягодой, вдруг опустил руку и снова нахмурился.
— С чего ты взяла?
— Да я сегодня познакомилась с его бывшей пассией. Милая девушка. Он её поматросил и бросил, а бедняжка страдает. А до этого… представляешь! — Так как клубникой кормить меня почему-то передумали, я сама озаботилась своим десертом: выудила из вазы самую сочную ягоду и, отправив её в рот, сказала: — Ко мне лез целоваться. Дважды! Я так понимаю, он ни одной юбки не пропускает, и ему всё равно: со служанкой или с графиней зажиматься. Потому и говорю — гуляка ваш правитель. Хорошо, я не отправилась к Искре (признаться, была такая мыслишка). Уж лучше быть помощницей, чем невестой этого рыжего сердцееда. А ты почему клубничкой не угощаешься? Вку-у-усная такая.
Наверное, Рас всё никак не мог выбросить из головы Игоря, потому что мрачнел прямо у меня на глазах. Вот ведь… Сама того не желая испортила человеку настроение. А ведь как улыбался, за плечико приобнимал, гладил меня ненавязчиво, чуть ли не целовал.
А теперь сидит с такой миной, будто только что побывал на похоронах.
— Рас, ну перестань кукситься! Этот Игорь и правда в прошлом, далеком-предалеком. Можно сказать, остался в прошлой жизни. А в этой у меня есть Ирнас и ты, мой новый друг.
Во мне проснулось игривое настроение. Видимо, шампанское наконец довело до той кондиции, когда хочется смеяться без причины, шутить и веселиться. Да и вообще, грех грустить, когда рядом с тобой такой потрясный мужчина.
— Если улыбнёшься, я, так уж и быть, разрешу себя разок поцеловать. Только разочек. Максимум — два. На большее моя совесть не согласится. А пару раз можно, по-дружески. Ты ведь не его величество и не станешь распускать руки.
Я даже сама к нему потянулась, скользнула ладошкой по твёрдому, будто каменному, плечу, заботливо разгладила складочку на рубашке и сфокусировалась на его губах. Красивые такие губы, резко очерченные, мужественные…
Которые вдруг непонятно куда убежали, когда Рас поднялся и сдержанно произнёс:
— Я думаю, нам пора возвращаться. Уже поздно, а тебе ещё поспать надо.
С сожалением покосившись на пирожные, которые ещё не успела попробовать (а впрочем, жалеть не надо, лучше взять их с собой и завтра все съесть), я подхватила тарелку со сладостями и сказала:
— Знаешь, Рас, ты прелесть, а не мужчина! Его величеству есть чему у тебя поучиться.
— Пойдём, Мари, — меня подхватили под локоть и повели по извилистой дороге к Анделиору.
Кажется, я ещё что-то говорила и, кажется, снова о его величестве. Не знаю, почему он застрял у меня в голове занозой, но обсуждать его (а особенно ругать) было очень приятно. Я вообще после шампанского люблю поболтать. А вот Рас, как выяснилось, наоборот, после шипучки был немногословен. Больше слушал, чем говорил. Хмурился отчего-то и никак не хотел расщедриться хотя бы на один поцелуй. 1439f7c
Тоже мне, святоша выискался.
— Так и не поцелуешь чужую невесту? — уже прощаясь, подалась к нему, рискуя опрокинуть на него все пирожные.
— Может, в другой раз, — а он, наоборот, резко отстранился. — Спокойной ночи, Мари.
Отвернувшись, солдат ушёл, растворившись в темноте коридора.
— Странный какой-то, — хмыкнула негромко. — Как на свидание тащить, так это мы с удовольствием. А как поцеловать девушку, так шиш ей. А мне, между прочим, очень надо было! Может, тогда бы получилось забыть о поцелуях Рассарха…
Но поцелуи Рассарха не забывались.
Он снился мне до самого утра (правда, иногда черты лица его как будто стирались, и я видела перед собой солдата), а утром я проснулась с жуткой головной болью и горьким осознанием, что сны снами, но его величество уж точно герой не моего романа.
А я не его королева и никогда ею не стану.