Глава 8, в которой я тщетно пытаюсь пообедать и снова демонстрирую чудеса щедрости
Вопросов к Марэе у меня было несколько вагонов и столько же маленьких и больших тележек, а вот чего не имелось, так это времени. Незаметно подошёл час королевского обеда, на котором помимо Рыжика и двадцати шести конкурсанток должны были присутствовать герцогиня Белонезсская и вся наша чепцовая братия. Ну или сестринство — не уверена, как будет правильней.
Велев Маше прошвырнуться по дворцу, раз уж она тут, и поискать сокровищницу, хранилище или любое другое место, в котором мог храниться перстень, я отправилась в малую трапезную залу. Нам её с утра герцогиня мимоходом показывала.
Не знаю, почему её назвали малой — лично мне она напомнила фойе итальянского театра Ла Скала: такая же огромная и роскошная. Очень светлая и тёплая. Стены затянуты кремовым шёлком, контур потолка оттенён золотой лепниной. Ею же были обрамлены хрустальные люстры, аж целых три штуки, и два камина, расположенных друг напротив друга. От одного конца зала к другому протянулся длинный стол, персон эдак на пятьдесят, к которому были приставлены стулья со множеством завитушек и седушками, затянутыми парчой.
Но больше всего меня поразило количество блюд, оформленных так, будто каждое участвовало в конкурсе на звезду Мишлен. И это ведь только обед… Представляю, что будет твориться на столах за праздничным ужином.
Конечно, все эти изыски будут приготовлены не для нас, а для невест, придворных и санторийской знати. Помощницам герцогини было велено встать вдоль стен да так и стоять истуканами до самого завершения обеда.
Признаться, то ещё испытание для пустого желудка и моих нервов.
После того как нам велели подпирать стенки, двери в малую залу распахнулись, и в неё гуськом вошли невесты. Расселись, негромко перешёптываясь, кидая по сторонам заинтересованные взгляды. Лайра устроилась вместе с королевскими избранницами, сказав, что его величество скоро подойдёт.
Спустя минут пять, за которые я успела несколько раз мысленно сожрать поросёнка в яблоках и обглодать поджаренное до золотистой корочки крылышко неведомой птицы, двери распахнулись снова, явив нашим взорам его величество.
На Рассархе был всё тот же красный мундир, грубую ткань которого пару часов назад я ощущала под своими ладонями (запретная, Яна, мысль), тренированные мужские ноги обтянули светлые брюки; до самых коленей поднимались высокие, из мягкой коричневой кожи ботфорты.
При виде правителя я чуть не облизнулась. Приходилось признать, у его величества обалденная фигура. Или это я просто такая голодная, что на все мясное смотрю с вожделением и плотоядным интересом. Нет, мне, конечно, хотелось его не сожрать, а кое-чего другого, но…
Мысленно себя отругав, сфокусировала взгляд на своих ногтях. Правда, это занятие, изучение своих-чужих пальцев, мне очень быстро приелось, и я снова сосредоточилась на короле. Он как раз толкал приветственную речь и отвешивал невестам дежурные комплименты. На нас не смотрел. Словно мы с девочками-помощницами являлись частью интерьера.
Даже обидно немного стало. То лезет целоваться, то в упор не замечает. Я тут же себе напомнила, что было бы очень странно, если бы Рассарх обедал с невестами, а смотрел на прислугу. К тому же чары с него уже должны были сойти, так что успокойся, Яна, наберись терпения и жди своего часа, то есть обеда.
Все невесты без исключения откровенно робели перед правителем. У некоторых дрожал голос, когда Рассарх обращался к ним с вопросами, другие старались сохранять хотя бы видимость спокойствия. Ренальдина вела себя тише воды, ниже травы (король ведь не прислуга, ему нельзя показывать норов; по крайней мере, до замужества), Антуанетта-Розалинда тоже помалкивала, а когда отвечала на вопросы величества, голос её звучал так, словно она всё утро курила.
Не хватало ещё, чтобы от волнения охрипла. Тогда никакого выступления на балу.
Это уже потом я узнала, что дело тут вовсе не в волнении. Когда с королевским обедом было покончено, и нас отпустили на кухню быстренько перекусить, я первая навострила лыжи в царство вкусной, калорийной пищи. Но на кухню так и не попала: меня нагнала заплаканная Роза и отчаянно зажестикулировала руками.
— Неали Герен, я вас не понимаю, — честно призналась ей.
— Голос, — сипло прошептала-прохрипела Розалинда с явным усилием. — У меня пропал голос.
Вот блин. Тяжело вздохнув, я посмотрела на зарёванную девицу и поняла, что у меня только что пропала возможность заняться собственным желудком.
— Переусердствовали с репетициями? — хмуро поинтересовалась я, обтекаемая другими помощницами, спешившими на кухню.
Везунчики.
В ответ на мой вопрос Роза помотала головой.
— Простудились?
Невеста снова активно затрясла локонами.
— Вам нужно к лекарю или к магу, — вынесла свой вердикт.
А может, ко всем сразу.
— Пойдёмте, разыщем герцогиню…
И куда она так быстро смылась?
Вместо того чтобы послушно засеменить за мной и совместно поохотиться на Белонезсскую, неали Герен схватила меня за руку и потащила в обратном направлении.
— Нельзя к герцогине, — выдавила приглушённо.
— Ну тогда к лекарю, — предложила я альтернативу, всё ещё питая себя надеждой, что успею заглянуть на кухню.
Но, видимо, кроме надежды, питать мне себя сегодня больше будет нечем.
Пальцы девушки ещё сильнее сжались на моём запястье, она ускорила шаг, явно не собираясь меня отпускать. Дотащила (в прямом смысле слова) до своих покоев, запихнула в маленькую прихожую, из которой вытолкнула в спальню и даже на кровать усадила. Как ещё наручниками не пристегнула к её спинке…
Наконец, оставив меня в покое, онемевшая невеста подскочила к маленькому круглому столику, обмакнула перо в чернила и, что-то накалякав на бумаге, показала мне листок.
«Я плохо пою», — гласила корявая надпись.
— Скажете тоже, — искренне удивилась я. — У вас отличный голос!
И это было чистейшей правдой. Слушая Розу, ангелы бы удавились от зависти.
За сим последовало мотание головой, после которого неали Герен снова принялась переводить бумагу.
«Магия».
«Его величество любит, когда девушка красиво поёт, вот я и пошла на хитрость».
«Выпила зелье».
«А оно как-то не так подействовало».
Несколько секунд я сидела, переваривая её признание, а потом подумала: вот гадство-то. Что называется, довыпендривалась.
Подавив в себе желание огреть дурочку подсвечником, спросила:
— Ну а от меня-то вы чего хотите? Я ведь за вас не спою.
А вот интересно, кстати, какой у Машки голос? Если верить сказкам, каждая уважающая себя русалка просто обязана красиво петь. Надо будет попробовать на досуге. Знать бы ещё, когда у меня появится этот самый досуг.
— Самым правильным в данной ситуации будет рассказать устроительнице всё, как есть.
Правду и ничего кроме правды.
«НЕТ!!!»
«За ложь меня исключат с отбора! С позором!!!»
«Мне нужно вернуть голос!»
«И спеть».
Нет, я всё-таки огрею её подсвечником.
— Милая моя Роза… ну то есть Антуанетта… или как там тебя, я ведь не маг и ничего не смыслю в колдовских зельях.
«Но ты ведь помощница!»
— Но не волшебница же.
Я ещё только учусь.
На глазах у девушки выступили слёзы, и подбородок так характерно затрясся, намекая, что сейчас меня будет ждать продолжительная истерика, а значит, в ближайшее время я отсюда не выберусь.
А у неё даже перекуса никакого не видно. Вазы там с фруктами или каких-нибудь санторийских чипсов.
К тому же последнее, что мне сейчас нужно — это чтобы моя подопечная ударила в грязь лицом. Ведь тогда и меня по головке не погладят. Лишние проблемы, лишнее к себе внимание… Нет, нам этого, Яна, точно не надо.
— Я что-нибудь придумаю, — поднялась и строго наказала невесте: — Сиди здесь и не вздумай ныть. Ваши допотопные белила ничего не скрывают. Ещё не хватало, чтобы ты вечером была похожа на панду.
Не уверена, что неали Герен меня поняла, но в общем и целом наставительной речью прониклась: шмыгнув носом, часто закивала и, поджав губы, присела на краешек кровати.
— И да, не пытайся ни с кем заговорить. Не нужно, чтобы о твоей потере голоса знал кто-то ещё.
Напутствовав непутёвую, я помчалась к себе, надеясь только на одно: что мне удастся связаться с Марэей. Я ведь не представляю, как это всё действует. Что это: связь тела и души или что-то ещё. Как-то же она здесь оказалась. Но сейчас главное не загадочное появление Маши, а бестолковая невеста.
И почему меня не приставили к Веснушке или Тихоне…
— Марэя… Мари! Ты меня слышишь?
На то, чтобы докричаться до мары, ушло минут пять. Я даже успела немного попаниковать, и тут, к моей великой радости, она всё-таки меня услышала. Материализовалась посреди комнаты, правда, выглядела не очень довольной, словно я оторвала её от чего-то крайне интересного или даже важного.
— Удалось найти перстень? — спросила с надеждой.
— Перстень? — захлопала глазами покойная рыбодева. — Ах, перстень! Нет, ещё не удалось. Зато я видела столько красивого! У земных всё так необычно и…
Всё с вами ясно.
— Мари! — остановила поток восторженных возгласов. — Возникла проблема, которую надо по-быстрому решить.
— Что за проблема? — сразу посерьёзнела девушка.
— Одна из невест выпила какую-то дрянь — хотела красиво спеть на балу, а теперь даже разговаривать не может. И мне как-то нужно ей помочь. Мары ведь обладают магическими силами? Ну кроме той, что укладывает штабелями к их ногам, то есть плавникам, земных мужиков.
Марэя призадумалась, а потом сказала:
— Силами обладают. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Сельвея вот очень могущественная ведьма и моя мачеха тоже.
Даже так! Очень могущественная? Интересно…
Решив, что о Сельвее можно будет подумать и после, сосредоточилась на новой информации.
— Только ты ведь не полноценная мара, а я вообще непонятно что. А хотя… — Марэя просияла. — Есть у меня одна идея! Только к берегу сбегать придётся. Сможешь?
Я неуверенно пожала плечами:
— Попробую вырваться из дворца.
А про себя порадовалась: как же хорошо, что теперь у меня есть своё личное привидение, своего рода ходячая магическая энциклопедия.
Заглянув к Ренальдине и убедившись, что она уже получила в жертвы мага и теперь успешно с ним расправляется, я отправилась пытать счастья к воротам Анделиора. Ночью выбраться из дворца оказалось проще простого. Оставалось надеяться, что днём тоже не возникнет сложностей.
— У меня поручение от герцогини Белонезсской, — бодро доложила я стражникам. Марэя стояла рядом, но на неё, как это водится, внимания не обращали. — Я только туда и обратно.
— Туда и обратно вы только с письменного разрешения её светлости, — сказал охранник в летах, не желая меня пропускать.
— Нет у её светлости времени строчить вам письменные разрешения, — нахмурилась я. — Мне было велено сбегать в город. По одному срочному делу, связанному с отбором. Пожалуйста, миленькие, пропустите, — выразительно захлопала ресницами. — Страх как не хочется гневить госпожу устроительницу.
— Приказ короля не выпускать помощниц без его личного дозволения или дозволения её светлости, — упрямо повторил солдат.
Интересно! И чем это его рыжеству помощницы не угодили?
Я с мольбой воззрилась на Машу, но та в ответ лишь развела руками.
— Сердца их заняты, поэтому чары мар на них не действуют.
И так всегда. Когда надо — не действуют, когда не надо — работают на полную мощность.
— И давно его величество отдал этот драконовский приказ? — кисло осведомилась я.
— Да вот сегодня как раз и изволили отдать, — проинформировал меня стражник помоложе. — А прежде, с утра пораньше, уволил двух наших. Потому что они отпустили ночью одну из ваших, — посмотрел на меня с укором.
Упс. И откуда только король узнал? Рас настучал? Своих же подставил негодяй.
Всё, я в нём разочаровалась.
Подводить под монастырь ещё двух охранников совсем не хотелось — они ведь не виноваты в том, что кто-то безмозглый глушит паленые зелья. Понуро опустив голову, я побрела обратно. Мой первый проигрыш в Санторе. Как неприятно-то.
Я не любила проигрывать и, если уж за что-нибудь бралась, обязательно доводила дело до конца. Победного, само собой разумеется.
— Мари, а на берег идти обязательно? — вспомнив, что за мной по пятам следует мара, спросила я.
Ответить та не успела. На дорожке, оттенённой с обеих сторон яркими клумбами, показалась Лайра.
— Мари, вот ты где! Я тебя по всему дворцу ищу.
— Что-нибудь случилось?
Конечно, случилось. По-другому ведь быть не может.
— У неали Ренальдины на подоле бального платья обнаружились жирные пятна. Откуда они взялись — выясняем. Отстирать не получилось.
Захотелось, как страус, засунуть голову в ближайшую клумбу и держать её там до следующего утра. Может, я проклята? Только ведь Реню проведывала и всё было в порядке: она выедала мозг молоденькому магу. И вот теперь беда с её платьем. Жирные пятна…
— Придётся обшивать юбку кружевами, а все дворцовые портнихи заняты. — Лайра тяжело вздохнула, после чего протянула мне какую-то бумажку. — Отправляйся вот по этому адресу и вели нэйле Мовире, моей личной швее, скорее приезжать в Анделиор.
Волшебные слова. Я тут же воспрянула духом и едва не бросилась расцеловывать герцогиню. В последний момент сумела справиться с порывом, присела в реверансе и проговорила:
— Всё сделаю, вот только без вашего разрешения меня из дворца не выпустят.
— Пойдём, — Лайра поманила меня за собой.
Лично довела до ворот и велела стражникам отпустить меня на все четыре стороны. Предлагала взять экипаж, но до дома портнихи, насколько поняла, было рукой подать. К тому же мне сначала нужно было на пляж, поэтому я заверила её светлость, что не пройдёт и часа, как нэйла Мовира предстанет пред её ясными очами.
— Хорошо, — кивнула герцогиня и, подхватив пышные юбки, устремилась обратно в парк, из которого мы вышли.
А я, получив вольную, что есть духу помчалась к морю. Домчалась до него с колющей болью в боку, потная, голодная и злая. Тяжело повалилась на камень и хрипло прошептала:
— Ну и что теперь?
Стоило вдохнуть свежий солёный воздух, как стало немножечко легче. Шум волн, набегающих на берег, облизывающих прибрежные камни, действовал умиротворяюще. Постепенно дыхание выровнялось, и сердце в груди стало стучать ровнее.
— Надо найти красивую ракушку, которую можно будет подвесить на цепочку в виде кулона, а потом попросить помощи у моря, — проинструктировала меня Марэя. — После чего ты споёшь в ракушку.
— Что спою? — недоумённо посмотрела на русалку.
Та пожала плечами:
— Что-нибудь. Неважно что. Если кулон будет на невесте, когда она откроет рот, чтобы спеть, зазвучит мой, ну то есть твой голос, а не её.
Что-то знакомое…
— Но а я-то хоть без голоса не останусь?
— Разумеется нет. При чём здесь ты? Давай, ищи ракушку.
Вместе с Мари мы быстро подобрали перламутровую ракушку, формой напоминавшую панцирь улитки, да ещё и с аккуратной круглой дырочкой. Самое то для кулона. Когда с поисками было покончено, мара попросила меня опуститься на колени на мокрый песок, омываемый пенистой волной, и повторять за ней. Совершенно непонятные фразы, но, должна признать, звучали они интересно: певуче и нежно.
После молитв на берегу я попела в ракушку, копируя Ариэль из мультика и параллельно восторгаясь красотой собственного (вернее, Машкиного) голоса. Пока пела, блестящая дымка, соскальзывая с моих губ, тянулась к ракушке, как будто впитываясь в хрупкий перламутр.
К счастью, без голоса я не осталась и, надеюсь, что Роза сумеет воспользоваться моим подарком. Хотя бы сегодня. А дальше уже будем действовать по обстоятельствам.
По дороге к портнихе я заглянула в зельевую лавку узнать, чисто для общего развития, как долго длится эффект от всяких магических водичек.
— Смотря какие зелья, — пожала плечами приказчица точно в таком же, как у меня, белом чепце, из-под которого выбивались тёмные озорные кудряшки. — От одного дня до месяца.
Я тихонько присвистнула.
— У моей подруги пропал голос, когда она попыталась изменить его с помощью зелья. Это вообще лечится? Я имею в виду, есть ли какое-нибудь антизелье, которое по-быстрому уберёт нежелательные последствия?
— Есть, но мне нужно точно знать, что она приняла, — со скучающим видом ответила продавщица.
Отругав себя за то, что даже не поинтересовалась, чем именно угостилась Розалинда, я поблагодарила девушку за минилекцию и отправилась на поиски нэйлы Мовиры. С помощью своей палочки-выручалочки, Маши, быстро разыскала дом портнихи и уже спустя минут сорок мы с ней бодро шагали к покоям Ренальдины.
Была вторая половина дня. До бала ещё оставалось три часа, а я уже чувствовала себя так, будто последние пару недель пахала где-нибудь на галерах.
— Идти на бал с ракушкой? — презрительно скривилась невеста, оглядывая себя в зеркале.
Не знаю, чем ей не угодил морской аксессуар: смотрелось ненавязчиво и очень стильно. Вон Реня гирляндами украшений себя обвешала и что, разве стала красивее? Ничего подобного! Мужчины вообще в большинстве своём не клюют ни на драгоценности, ни на бижутерию. Это так, больше покрасоваться перед соперницами. К тому же его величество не ёлку для Нового года выбирает, а любимую королеву. Он за свою, пусть и недолгую, жизнь на женские побрякушки уже насмотрелся, его блеском драгоценных камней не ослепить.
Я попыталась донести эту здравую мысль до капризной невесты, но та лишь презрительно фыркнула и заявила, чтобы я больше не смела давать ей свои плебейские советы.
В ответ я безразлично пожала плечами. Не смела, так не смела. Это ведь не мне замуж невтерпёж.
— Мари, меня все невесты обсмеют, — решила покапризничать и Роза.
— Не нравится — сними, — пожала я плечами. — Можешь рассказать о себе жестами. А что? Удивишь всех пантомимой.
Мы как-то незаметно перешли на неформальное общение, и Розалинда ничего против не имела. Всё её неудовольствие сейчас было направлено на ни в чём не повинное украшение.
— Но как только я его сниму, снова онемею, — совершенно верно подметила невеста.
— Зато не станешь посмешищем в глазах соперниц.
— Ты не помогаешь! — обиженно топнула ногой девушка.
Пришлось вставать с кресла, в котором я так хорошо сидела в компании яблока, успешно мною уничтожаемого.
— Роза…
— Антуанетта, — поправили меня сдержанно.
— Мне больше нравится Роза.
— Ладно, — сдалась невеста.
— Тебе сейчас что главное? Впечатлить короля. Даже не сомневайся: споёшь ты потрясно. Сегодня произведёшь на балу фурор, а уже завтра все соперницы будут обвешивать себя морскими ракушками. Королева должна задавать тон и диктовать моду своему двору. А ты у нас кто?
— Неали Герен, — неуверенно пролепетала девушка. — Дочь графа Герен и…
— Ты — претендентка на санторийский трон! Помни об этом и веди себя соответственно.
После моих слов Розалинда заметно приободрилась. Вздёрнула подбородок, вскинула взгляд и посмотрела на себя в зеркало совсем по-другому: уверенно, бесстрашно и даже с долей азарта.
— Ты права, — улыбнулась она. — Спасибо тебе, Мари, за помощь. Не знаю, что бы я без тебя делала.
— Главное, помни: поменьше говори. А если и придётся, то лучше шёпотом. Скажи, бережёшь голос до выступления.
Невеста послушно кивнула, и я, догрызя яблоко, отправилась проведывать другую свою головную боль. Убедившись, что жирных пятен на юбке больше не видно, сказала Ренальдине, чтобы была готова к семи, а сама отправилась к себе на пятнадцатиминутный перерыв.
Марэю я послала искать Сердце океана, но больше чем уверена — она сейчас или гостей встречает, кареты которых заполнили площадку перед Анделиором, или в тронном зале всё досматривает. Настроить мару на рабочий лад оказалось непросто.
В комнате столкнулась с Севериной.
— Ну, ты как? — устало спросила девушка.
— Чувствую себя жертвой вампира. Будто из меня всю кровь высосали.
Не знаю, поняла ла меня Северина, но переспрашивать не стала. Устроилась на кровати и прикрыла глаза. Я последовала её примеру: рухнула на постель, чувствуя сильное головокружение. Казалось, нахожусь на дне лодки, которую раскачивало на волнах, с каждой секундой сильнее и сильнее…
— Мари, проснись!
Оказывается, я провалилась в некое подобие забытья. Минут на десять, больше у меня просто не было. Со стоном поднявшись, умылась, поправила чепец и отправилась на плац. Ну то есть на встречу с её светлостью.
Невесты были просто загляденье. Все как одна в светлых пышных платьях: розовых, голубых, цвета шампанского. На шеях, запястьях и в ушах жемчуга и сверкающие бриллианты. Глаза девушек сияли им под стать.
После очередной напутственной речи избранницам Рассарха, Лайра озвучила, кто за кем будет выступать. Ренальдина открывала вечер своим огненным шоу, в то время как Роза должна была закрывать фазу знакомства.
Стоило мне это услышать, как к горлу подступил горький комок. Никак не получалось справиться с беспокойством. Новый голос неали Герен был созвучен с моим. Не один в один, но всё же… Потому и сказала ей помалкивать по возможности.
Невесты на Розу смотрели искоса и даже не пытались скрыть за кружевом вееров пренебрежительные ухмылки. Не понравилось им выбранное мною украшение. Стервы. Роза с каждой секундой всё больше бледнела и было видно, как остро она реагирует на каждый насмешливый взгляд и пренебрежительный фырк.
Громче всех, точно расчихавшийся мопс, фырчала Ренальдина.
Протиснувшись к своей подопечной, я подхватила её под руку и прошептала:
— Это сейчас они хмыкают, а уже через какой-то час-два будут тебе страшно завидовать.
— Надо было надеть мамины бриллиантовые подвески, — шмыгнула носом девушка.
— Роза, не начинай, — одёрнула её я. — Всё будет в ажуре. Верь мне.
Невеста тяжело вздохнула. Стараясь прикрыть неказистое украшение веером, поплелась за госпожой устроительницей.
Нам тоже было велено отправляться в тронный зал, смешаться с гостями, не выделяться и всё время быть на чеку. Ведь в любой момент любой из невест могла понадобиться наша помощь.
Думала, меня в этом дворце уже ничем не удивить, но это было не так: я снова пыталась подобрать челюсть и вернуть её на место. И снова безуспешно.
Никогда не видела столько золочёной лепнины. Она была повсюду: окаймляла огромные, в человеческий рост картины, вилась узорами по потолку и стенам, цеплялась за зеркала, сплетаясь в вычурные, натёртые до блеска рамы. В общем, красота.
Зеркал в зале было много, и в каждом отражались отблески зажжённых свечей, как и в плитах пола, напоминавших бежево-медовую шахматную доску. Сверкали драгоценные камни, рассыпанные по подолам пышных платьев, оттенявших высокие причёски и всё, что только было можно украсить и оттенить.
И как нам, гадким утятам в наших простеньких нарядах, среди прекрасных лебедей здесь затеряться?
Впрочем, я зря переживала, на нас никто не обращал внимания. Придворные и гости Рассарха, сбившись в стайки и стаи, переговаривались, шутили, смеялись. Терпеливо ждали появления его величества, а следом и его избранниц.
Сама того не желая, я невольно искала взглядом Раса. Вернее, желая, но категорически себе это запрещая. Раса не увидела, наверное, ему здесь не место. Зато заметила его величество. Когда музыка стихла, и под громкий голос церемониймейстера король вошёл в зал, придворные начали опускаться в поклонах и реверансах, приветствуя своего монарха.
Я тоже опустилась, в то время как температура воздуха в тронном зале резко повысилась. А может, это только меня бросило в жар. Когда поймала на себе пристальный взгляд королевских глаз.
Ещё долго после этого я не могла отделаться от ощущения, что в толпе придворных его величество искал именно мою скромную персону. Наверное, ерунда. После такого напряжённого и нервотрепательного дня какая только блажь не полезет в голову.
Я ведь пожелала, чтобы он обо мне забыл. С Ирнасом сработало, с Расом, по всей видимости, тоже, раз его больше не видно, не слышно, а значит, и с королём прокатит. Просто не может не прокатить.
Так что, Яна, успокойся, выдохни и скрести пальцы за своих девочек. Если Роза и Ренальдина хорошо выступят, все останутся довольны: Лайра, невесты, его величество. А также неистребимый перфекционист, живущий во мне ещё со школы.
Ученица-отличница, лучшая студентка курса, староста группы. Я всегда и во всём стремилась быть первой, зачастую даже не осознавая этого. Просто, стоило мне увидеть цель, как я, словно гончая, брала след и шла к ней напролом.
Напомнив себе, что сейчас моя цель — Сердце океана, а не окольцовывание «моими» невестами Рассарха, велела себе успокоиться. Но когда церемониймейстер объявил о выходе Ренальдины (к слову, фамилия у неё вообще неудобоваримая — Альтамадея-Визорская), я снова занервничала. Наверное, надо было уделить ей сегодня больше внимания, проконтролировать мага, последить за платьем. Кто знает, быть может, и не было бы тогда никаких пятен.
Велев внутреннему перфекционисту угомониться, я замерла в ожидании, как и все собравшиеся в тронном зале. Подойдя к трону, невеста опустилась перед правителем в низком, грациозном реверансе, не спеша подниматься, видимо, желая продемонстрировать Рассарху все свои достоинства и полное отсутствие недостатков.
— И что же нам приготовила неали Альтамадея-Визорская? — наконец нарушил молчание монарх, видимо, таким образом намекая, что на прелести первой претендентки он уже налюбовался.
Ренальдина выпрямилась, кивнула показавшемуся из толпы магу и, ослепительно улыбнувшись монарху, принялась о себе рассказывать. Её голос, нежный и звонкий, как те самые пресловутые серебряные колокольчики, разлетелся по залу. А вместе с ним, оживая стараниями мага, в воздух воспарили созданные из пламени картины. Родовой замок блондинки, окружённый горными пиками. Реки, поля и леса, сотканные из огня, растянулись над нашими головами, незаметно сменяясь сплетёнными из языков пламени зажиточными деревнями. Семья Рени была богата, влиятельна, родовита, и неали Альтамадея-бла-бла-бла не стеснялась всё это демонстрировать.
— В моих венах течёт кровь древних драконов, что когда-то, по легендам, населяли эти земли. А значит, как истинная наследница этих удивительных созданий, я смогу подарить вашему величеству крепких и сильных наследников, а Сантору — ослепляющую своим могуществом Искру!
Прозвучало самоуверенно и немного хвастливо, но, как говорится, удача любит смелых. Ренальдина закончила выступление ещё одним реверансом, а когда распрямилась, у неё за спиной распахнулись огненные крылья. Смотрелось очень эффектно.
Пробежавшись по толпе взглядом, я заметила живой интерес в глазах придворных. Мой старый знакомый Нахрефен, замерший у ступеней трона, не переставал довольно кивать головой. Такая королева была ему по нраву, и я мысленно себя поздравила: первая моя девочка не подкачала.
По лицу Рассарха было сложно что-либо понять, но в голосе его, когда благодарил невесту за необычное выступление, звучала благосклонность.
Зря Лайра отправила Ренальдину выступать первой. На её фоне остальные участницы отбора поблекли. Песни, танцы, стихи и баллады — ничто не шло в сравнении с шоу Рени. Тем более что некоторые девушки откровенно нервничали, бывало, запинались. Но странное дело, именно они удостоились ободряющих улыбок Рассарха.
Роза, как и планировалось, должна была выходить последней. За неё я переживала даже больше, чем за Реню. Вдруг кулон не сработает? Что, если что-то пойдёт не так? Розалинда тогда сгорит со стыда, а я буду на себе волосы рвать.
Переплетя пальцы, я прижала их к лицу да так и стояла: пока Роза расшаркивалась перед монархом, пока ждала, когда заиграют музыканты, пока звучали первые аккорды нежной, немного грустной мелодии. А потом… она запела, и всё перестало иметь значение.
Стих шёпот, прекратилась возня. Все, затаив дыхание, слушали чарующую песню, рассказывающую о судьбе последней, двадцать шестой невесты.
Оказывается, Роза рано лишилась матери, потеряла на войне в далёкой Гасконии брата. И пусть голос не принадлежал ей, слова были её: пронизанные нежностью и любовью. К своим родным, к своему дому. Красивая, искренняя история, которая, уверена, не оставила равнодушным никого.
Если до этого Рассарх пытался выглядеть заинтересованным, хоть и было видно, что правитель уже порядком притомился от многочисленных выступлений, сейчас он пожирал Розу глазами. Смотрел на неё, не сводя пристального, внимательного, волнующего взгляда.
Не знаю, как неали Герен, а меня этот взгляд очень даже волновал. Что он мог означать? Ему понравилось? Что-то заподозрил? Может, просто влюбился по уши в обладательницу такого потрясного голоса?
Последнее предположение неприятно царапнуло сердце, что вызвало во мне вспышку раздражения. Хватит на него реагировать! Подумаешь, король. Подумаешь, красив как бог. Вон Игорь тоже был красавцем, что модель с обложки глянцевого журнала, и куда, Яна, тебя это завело? В чужой мир и в чужое тело, потому что твоим, скорее всего, закусила какая-нибудь хищная рыба.
Мысленная отповедь помогла прийти в чувство. Когда музыка стихла, и зал наполнился овациями, я облегчённо выдохнула. Роза выступила. Теперь можно и себе уделить внимания, стянуть с фуршетного стола что-нибудь аппетитно выглядящее и аппетитно пахнущее. Может даже, втихаря винишком угоститься. А что? Я вполне заслужила маленькую разрядку.
Чудо, наверное, но мне всё-таки удалось добраться до еды, незаметно схомячить пару закусок и выпить бокальчик игристого. Вино помогло расслабиться. Настолько, что я уронила себя на стул и стала рассеянно наблюдать за танцующими парочками, невольно ища взглядом Рассарха. Но король не танцевал. На троне его тоже не было. Не успела это отметить, как увидела, что к Розе, танцующей с каким-то усатым ньертом, направляется её светлость. Что-то сказав невесте, Лайра двинулась к выходу из зала, и неали Герен последовала за ней. Явно взволнованная, побелевшая на несколько оттенков.
Беззвучно выругавшись, я подскочила с места и понеслась за своей подопечной. Нагнать не решилась, держалась на расстоянии — моё неожиданное вмешательство могло показаться герцогине странным. Дойдя до лестницы, Лайра с невестой поднялись на второй этаж и направились в крыло, где располагались покои его величества.
Пока следовала за ними, шёпотом звала Марэю, но та, как назло, не подавала признаков жизни. Ну то есть не видно было её и не слышно.
Миновав длинную анфиладу, герцогиня остановилась перед закрытыми дверями, охраняемыми стражей. Кто-кто, а стража в мои планы точно не входила. Пришлось остаться в полумраке, за доспеховыми экспонатами.
Коротко постучав, устроительница отбора осторожно толкнула створку и проскользнула внутрь, утянув за собой и Розу. На ум приходило только два варианта: сейчас Рассарх, влюбившись в неали Герен без памяти, досрочно предложит ей выйти за него замуж. Или нас раскусили, и Розу попросят с отбора. А заодно и меня выставят из Анделиора.
Испугавшись такого развития событий, я оставила своё укрытие и засеменила к стражникам.
— Можно я тут с краешку постою и послушаю? — с надеждой заглянула им в глаза.
Боялась, меня отправят пинком под зад туда, откуда пришла, или, что более вероятно, доложат монарху. Ни один из вариантов меня не устраивал.
Охранники переглянулись.
— Да пожалуйста, — махнул рукой первый.
— Нам что, жалко, что ли? — поддакнул второй.
— Особенно для такой красотки, — плотоядно ухмыльнулись оба.
«Свободные», — поставила я им диагноз, после чего, больше не мешкая, приникла к замочной скважине.
Стражники, заинтересовавшись происходящим, тоже решили узнать, что же такого интересного происходит за королевскими дверями, и последовали моему примеру.
До меня донёсся, приглушаемый резными створками, голос Рассарха:
— Меня очень впечатлило ваше выступление, неали Герен. Вы чудесно поёте, и я был бы рад послушать вас снова. Например, завтра за ужином.
Ой-ё. Это ей теперь что, постоянно придётся ходить с ракушкой?
— Почту за честь, ваше величество, — пискнула в ответ невеста.
Зашуршали юбки — это Роза опустилась в реверансе.
— Вот! Я снова это почувствовал! — раздался другой голос, с торжествующими нотками, и я заглянула в замочную скважину, к своей досаде обнаружив в ней Нахрефака. — Магия!
— Что скажете на это, неали Герен? — оставив покровительственный тон, резко спросил король.
Не знаю, как у Розы, а у меня мурашки побежали по коже от металлических ноток в его голосе.
— Я…
— Отвечайте, Антуанетта, — резко потребовала Белонезсская. — И перестаньте мямлить!
Понимая, что после ответов Розы моя жизнь в Анделиоре будет кончена, и тогда никакого перстня, никаких заветных желаний, я громко постучала.
Голоса в кабинете смолкли.
— Пожелайте мне, мальчики, удачи, — шепнула солдатам.
— Удачи, — как-то не очень уверенно проговорили они, и я, перекрестившись, шагнула внутрь.
— Я тут… эм-м-м… мимо проходила и… случайно услышала…
— Неали Омон? — ахнула герцогиня.
Верховный маг зло сощурился, а правитель, опустившись на край письменного стола, скрестил на груди руки.
— Говорите.
— В общем, — я машинально огляделась и стала вдохновенно вешать лапшу на уши всем собравшимся: — Ваше величество, ваша светлость, ваше нахрефатство, неали Герен ни в чём не виновата! Она простыла, а я, вместо того чтобы отвести её к лекарю, предложила ей пойти на хитрость. Она ведь так готовилась, так старалась. Сама всё написала, сама положила слова на музыку. Да и мне очень хотелось, чтобы невеста, заботу о которой мне доверили, выступила достойно. Это всё от благих намерений. Пожалуйста, не наказывайте нас строго. Мы обе очень-очень старались. Вас хотели порадовать.
Не знаю, наверное, показалось, но после моих слов воздух в кабинете разве что не заискрился от напряжения. Я чувствовала на себе взгляды: тяжёлые, изучающие, давящие, и мысленно себя ругала. Нужно было не вестись на уговоры Розы, а рассказать обо всём Белонезсской. Но я пожалела дурочку, самонадеянно поверила, что у нас всё получится, и вот теперь мы здесь. Роза глаз от пола не поднимает, а я не отвожу глаз от Рассарха, который с меня глаз не сводит.
Вот так как-то.
— Это возмутительно! — прервал наш визуальный контакт Нахрефат. — Начинать отбор с обмана, да еще и прибегать к магии…
— А разве только неали Герен воспользовалась магией? — не растерялась я и пошла в наступление. — Только сегодня утром я узнавала у его величества, возможно ли использование на балу чар, и получила добро.
— Мы с вами говорили о другой невесте, неали Омон, — и не думал подыгрывать мне король.
— Но правила ведь для всех одинаковые, или я что-то не понимаю? — бесстрашно посмотрела ему в глаза. — Если одной невесте было разрешено применять магию, то почему другой нельзя?
— Неали Омон, — угрожающе протянула её светлость, — вы забываетесь.
Подозреваю, больше никаких мне от неё подарков.
— Где вы вообще понабирали таких помощниц, герцогиня? — проворчал Нахрефат. — Пусть сейчас же собирает вещи и…
— Довольно! Оставьте нас, — перебил его Рассарх.
— Вас — это кого? — решил уточнить верховный гад.
— Меня и неали Омон, — правитель резко выпрямился. — Возвращайтесь на праздник, неали Герен. И вы тоже.
— Ваша величество, я сама могу разобраться со своей помощницей, — заикнулась было распорядительница.
— В этом нет необходимости. Идите.
Всем спасибо — все свободны.
Роза выскочила из кабинета первой, за ней, что-то недовольно бурча, выкатился Нахрефат, ушла и её светлость, оставив нас с его величеством наедине.
— Подойди, — тихо сказал король.
Не желая терять зря время, сам ко мне подошёл.