Глава 22

В каком-то дурном, полусладком состоянии, Кристин позволила профессору спустить себя с кушетки и даже осмотреть. Наполненная каким-то безудержным счастьем, повиновалась просьбам доктора, открывала рот, когда он заглядывал в глотку. Ей светили фонариком в глаза, брали кровь, что-то сканировали. В какой-то момент, когда пришли данные анализа, глаза профессора округлились. Он перевел оторопелый взгляд на Кристин и проговорил: – Мисс Уильс, вы ничего не хотите мне сказать? Она, все еще преисполненная блаженства, бросила непонимающий взгляд на доктора. – О чем речь? – спросила Кристин, и удивилась, как хрипло и томно прозвучал ее голос. Видимо, реакция в симуляции на реальное тело тоже оказывает эффект. На лбу профессора проступало все больше морщин, что значит, усиленно думает и явно недоумевает. – Не понятно… – произнес он. – Как это может быть? – Что-то не так? – спросила Кристин. – Думала, в этот раз эксперимент удался. Профессор Октавус кивнул. – Эксперимент да, – согласился он. – Но ваш анализ крови… Здесь есть данные о генах и хромосомах… Не понимаю… – Да что такое? – выдохнула Кристин, чувствуя, что розовая дымка безмятежности и сладострастия рассеивается. – Что случилось? Доктор Октавус, если я заразилась чем-то, скажите сразу. Что там? Секунду профессор таращился в цифры и данные голограммы, потом встрепенулся, словно только что заметил девушку на табуретке рядом. – Что? Заразились? Нет, – отозвался он крайне озадаченно. – Как раз наоборот. – В каком смысле? – Я не уверен… – сказал доктор. – Не понимаю, почему в прежних анализах этого не заметил… Хотя нет. Я б заметил. Значит, в прежних анализах этого не было. Вы ничего не принимали? – В каком смысле? – Может, извиноль, препараты, сыворотки? – Ну… Вообще-то мне прописаны таблетки от мигрени. Но они кончились. Пропустила прием. – Гм… Кристин окончательно пришла в себя, и замешательство профессора стало раздражать. Поднявшись со стула она спросила сурово: – Доктор Октавус, скажите наконец, что со мной не так? Тот как-то вжал голову в плечи и проговорил спешно: – Не сердитесь, мисс Уильс. Просто у вас, причем внезапно, оказался очень непривычный набор генов. Я, да простите мне мою любознательность, не нашел его в базе, которую выгрузил мистер Кит. Кристин фыркнула: – Может в этой базе чего-то не хватает? Профессор покосился на нее так, словно Кристин назвала его дураком. – Эта база обновлена час назад, – сказал он. – У Мистера Кита очень мощные связи и влияние. Поверьте, вас и ваших генов в ней нет. И, что самое удивительное, такие комбинации… Я… я таких не встречал. И… просто не представляю, что с ними делать. Разбираться с премудростями профессорских изысканий Кристин сейчас хотелось меньше всего. Она послала ему недовольный взгляд с сказала: – Знаете, доктор, я устала. Если со мной все в порядке, можно я пойду? Куда там мне можно пойти после экзекуции? Доктор как-то опасливо оглядел Кристин, но все же проговорил: – Да, конечно. Мистер Кит распорядился предоставить соответствующий отдых. Вас доставят в башню «Динариум-корп». – Ну класс, – бросила она. – Значит, меня после этого всего он видеть не желает? Хотя бы спасибо сказал. – Мистер Кит должен позаботиться о кристалле с матрицей, – как бы извиняясь отозвался Одо Октавус. – Ну конечно, – хмуро заметила Кристин. Хотя на самом деле, ей действительно хотелось поскорей покинуть стены лаборатории. После пережитого остались смешанные ощущения. Матрица получена – это успех. Но, если отпускают, значит Гордон Кит больше в ее услугах не нуждается. Эта мысль резанула ножом, грудь сдавило, она едва сдержала подступившие к горлу слезы. Стоило признаться, она, все-таки дура. Втрескалась в наследника «Динариум-корп» и теперь будет залечивать раны. Ясно, как светлый день – она ему не нужна. Взлетая на флайтере и глазея на удаляющийся бункер, замаскированный россыпью камней, в котором на большой глубине скрыта лаборатория, Кристин шмыгала носом. Бункер быстро поглотили сумерки. Она потеряла счет времени, и сейчас не знала, который час. Понимала лишь, что надвигается темнота, близится ночь. Она уткнулась лбом в стекло и глазела на проплывающий внизу унылый пейзаж темной пустыни, которая благодаря их совместным усилиям, может превратиться в зеленеющие луга. Потом на Динариум, мерцающий россыпью вечерних огней… затем флайтер опустился на прозрачную платформу. Ее вез автопилот, что вообще-то даже к лучшему – никто не лез с расспросами, а она не позорилась внезапно взыгравшимися чувствами к альтеру, который никогда не снизойдет до такой, как она. Погруженная в противоречивые чувства, Кристин вылезла из капсулы, даже не обратив внимания на прозрачный пол и бездну под ним. – Дура… – пробормотала она себе. Затем отправилась в душ и пыталась отвлечься трескотней Нис, которая любезно сообщала последние новости. Но они волновали мало. Альтер в ней что-то всколыхнул. Она представить не могла, что может испытывать такое с мужчиной. Хотя, возможно, ей попадались не те мужчины. Точнее, мужчина. Обижаться на него глупо. Он действует в рамках договора. А та ночь… У обоих крышу снесло. И все равно обидно. Но, вместе с тем, в груди гудело что-то мощное и необъяснимое. Словно она стала чем-то очень большим, а в груди центр, который это большое разливает на всю округу. Может это эффект влюбленности, а может дурости… Но хоть голова не болит. Совсем. А она не принимала таблеток с самого отъезда в лабораторию. Хоть какой-то прок со всех этих переживаний. И мысли стали четче. – Соберись, Кристин. Хватит страдать по несбыточному. – пробормотала она. – И так получила больше, чем рассчитывала. Мысли после ночи с альтером, с настоящим Гордоном, действительно стали ясными, очень емкими. А еще казалось, она может объять ими весь мир, собрать, наконец, по крупинкам мозаику и упорядочить, как никто прежде не делал. Так она простояла в душе пол часа. Облачившись в ночную рубаху, Кристин вышла из душевой, но попала в темноту. Она не поняла, почему в апартаментах нет света, только блеск ночного Динариума в окне. Только собралась приказать Нис включить освещение, как рот зажали крепкие пальцы, плечи сдавили. В панике она задергалась и попыталась закричать, но ничего не вышло – тот, кто ее схватил куда сильнее хрупкой девушки. Но она пыталась кричать и сопротивлялась. Сопротивлялась, пока ее тащили через темную комнату, дрыгала ногами, пыталась достать пяткой похитителя. Сопротивлялась, когда в окне открылся проход на платформе, где должно быть пусто – флайтер на автопилоте всегда улетает. Точнее это Кристин думала, что пусто. И, когда ее швырнули в сторону этой пустоты, в полете с холодком подумала, что ее пытаются убить. Флайтер на платформе все же оказался, причем видимо покрыт чем-то, что делает его невидимым снаружи. В него ее швырнули грубо и бесцеремонно. – Что происходит? Пустите! Гордон! – завопила Кристин. – Тихо ты, – глухо проговорили ей в ухо. – Не ори. Кристин вскрикнула и дернулась к выходу, но чьи-то руки прижали к сидению и вновь зажали рот. В нос ударил сладковатый запах, а потом мир быстро поплыл, превратившись в бесформенную массу. Очнулась на стуле. Вокруг полумрак. Но мутный туман перед глазами постепенно рассеялся и Кристин обнаружила себя в какой-то лаборатории. Снова. Руки пристегнуты к подлокотникам ремнями, ноги – к ножкам. В лицо светят лампы, но даже сквозь свет увидела синеватое поле вокруг стула. Видимо защитное, чтобы не сбежала. Хотя, как она может это сделать прикованной к стулу? Возле стен столы с приборами, перед полем небольшая платформа на полу, рядом емкость с кристаллами. Место чем-то напоминает лабораторию профессора Октавуса, только скромнее. И туда она пришла добровольно. – Эй! – позвала она. – Здесь есть кто-нибудь? Эй! Выпустите меня! Кристин дернула ремни, те лишь натянулись. Наивная. Глупо рассчитывать, что ее оставили бы здесь, не будучи уверенными, что у нее нет и капли шанса на побег. – Очнулась? – раздался голос из темного угла. – Кто ты? Зачем меня похитил? – выпалила она. – Гордон найдет меня, и тебе конец! – Вопросы, угрозы… – отозвались из темноты, голос показался смутно знакомым, но сейчас его будто нарочно занижали. – Даже не знаю, с чего начать. – Начни с начала! Развяжи меня немедленно! В темноте усмехнулись. – Рад бы, но не могу, Кристин. У меня к тебе очень важное дело. Или даже не у меня, а у ряда сильно уважаемых людей, которые хотят кое с чем разобраться. Ситуация нравилась всё меньше, страх и ужас поднялись из недр сознания и заполнили мир. Ее затрясло. Если прежде казалось, что хуже фероксов в центре Динариума не может быть ничего, то сейчас сбивалось дыхание, а сердце выстукивало что-то дикое. Кто-то выкрал ее прямо из башни Гордона Кита, а это далеко не самая легкая задача. Мало того, что на это нужно решиться, но еще и провернуть. И, тем не менее, вот она, связанная по рукам и ногам сидит в какой-то лаборатории и дрожит от страха. – Что вам нужно? – дрогнувшим голосом спросила она. – Если коротко, – проговорил незнакомец, – нам нужна энергия. – Что? – не поняла Кристин. – Ой, не прикидывайся, что не понимаешь. Нам прекрасно известно, чем Гордон Кит занимался в секретной лаборатории. Разработка альтернативного вида энергии. Припоминаешь? – Не представляю, о чем речь, – отозвалась Кристин, спина похолодела. Из темноты донесся презрительный смешок. – Врать у тебя получается неважно, – сказал незнакомец. – Но это не важно. Думаешь, только альтеры могут крутить проекты? – Разве нет? – отозвалась она, пытаясь потянуть время. – Ошибаешься, – хмыкнули из тьмы. – Кроме «Динариум-корп» есть еще компании, не менее влиятельные. Средства на разработки не проблема. – Что вам тогда надо? – подавив всхлип, спросила Кристин. – Отпустите меня. – М… Тут видишь какое дело, – проговорил незнакомец. – Средства средствами, но подходящий кандидат, как выяснилось, всего один на всю учтенную Застерию. – Я? – Бинго! – радостно воскликнула тьма, и от этой радости по спине прокатились мурашки размером с яблоко. – Осталось создать матрицу, по которой можно создавать модели генерации энергии в любых масштабах. Наследник уже извлек ее? – Я ничего не знаю, – упрямо проговорила Кристин. – Значит, извлек, – хмыкнула тьма. Кристин тряхнула головой. Вновь показалось, собеседник ей знаком, но от страха всё спуталось, мозаика мыслей мельтешила, как рой. – Стойте, – сказала она, пытаясь наладить логику, – вы тоже хотите возродить Застерию? Восстановить леса? Дать людям альтернативный источник энергии? Из темноты засмеялись, на этот раз громко и гулко, лаборатория загудела от эха. – Не совсем, Кристин. Не совсем, – сказал он, через несколько секунд перестав смеяться. – Но в одном ты права. Нам нужна энергия. И твоя матрица, чтобы окончательно монополизировать производство. До Кристин наконец начало доходить. Если Гордон радеет за восстановление планеты, ослабление власти корпораций, освобождению людей от гнета, их права свободно дышать, от непомерных налогов, то эти желают явно обратного. – Вы хотите окончательно лишить людей свободы!? – выдохнула Кристин. – Да вы с ума посходили! – Что поделать. Бизнес. – Народ и так платит налог на воздух! На энергию! На воду! На деревья и цветы! Даже на выхлопы тоже платит! Топливо по пятьдесят фунтов! Что вам еще нужно? Неужели вам мало власти? Кристин вновь не понимала, откуда в ней взялась смелость, но, видимо, праведный гнев дал силы. Хотя понимала, что сильно рискует. Очень сильно. – Власти много не бывает, – многозначительно произнесли из темноты. – Тем более, как удержаться от соблазна создать оружие, которое будет гарантом этой власти, когда есть бездонный источник энергии? По позвоночнику прокатилась ледяная волна, её содрогнуло от ужаса. – Вы что же… Хотите создать оружие? – сдавленным шепотом спросила она. – Из этого открытия, которое способно дарить жизнь, вы хотите сделать… Оружие? – Ну, Кристин. Не надо драм. Каждый выживает, как может. В общем, мы и так с тобой заболтались. Да? Предлагаю приступить к процедуре извлечения. Ты ведь не скажешь, где первая матрица. Верно? – Я ничего не знаю! – зло произнесла Кристин, подстегнутая услышанным. Из темноты донеслось равнодушное: – Мда. Мы не можем отследить флайтеры наследника «Динариум-корп». Это ведь он делает всю технику города. Так что, да. В этом он нас обскакал. Но не страшно. У нас есть ты. – Он найдет меня. И ты пожалеешь, что на свет родился, – отозвалась Кристин, глухо, хотя сама в это почти не верила. Незнакомец словно прочел ее мысли. – Думаешь, станет искать? – усмехнулся он. – Тогда почему бросил в башне? Вы работали по договору, верно? И ты его выполнила? Кристин отвечать не хотелось. Каждое слово из темноты ударяло, как хлыстом – ведь незнакомец прав… Он продолжал: – Значит в тебе и в твоих услугах больше не нуждается. Он альтер, детка. Мыслит сухо и рационально. Так что ты – отработанный материал. Для него. Но не для нас. Глаза заволокло слезами, Кристин закусила губу, чтобы не дать им прорвать запруду. В груди больно жгло. Неизвестный знает, куда надавить, сделать больно, максимально больно. Гордон ведь даже не дождался, пока она очнется. Ушел. Что может быть еще красноречивей? Но ее личный крах мелочь, по сравнению с масштабом трагедии, которая может случиться, получи эти мерзавцы матрицу. Что ж, если ей суждено погибнуть здесь, она… зажмурится. Просто зажмурится. Голос в темноте произнес с усмешкой: – У тебя есть два варианта, детка, – сказал незнакомец. – Либо ты говоришь, где матрица и как к ней подобраться. Либо мы постараемся извлечь ее сами. Думаю, процесс тебе знаком, и он тебе не понравится. Внутри все сжалось. Эти уроды не додумались, что самый мощный поток энергии исходит вовсе не от страха, а от радости. Кажется, поэтому профессор Октавус перенастроил систему с адреналиновых на дофаминовые сенсоры. Но этого она им не скажет. Ни за что. Может Гордону она и не нужна, может он и отправил ее в башню сразу, как наполнился кристалл. Но ставки слишком высоки. Она не станет рисковать миром, который по странной случайности оказался у нее в руках. На задворках сознания мелькнула мысль – когда это она успела стать супергеройшей, защитницей правды и спасительницей Застерии? Но тут же отмела сомнения. Возможно, повлиял прибор профессора, а может ночь с альтером. Единственная ночь с мужчиной, который вознес ее к другим мирам и будто открыл в ней неиссякаемый источник. Она сама не понимала. Но понимала одно – стоять будет до последнего. – Ну? – поторопил ее незнакомец. – Если бы знала, – произнесла Кристин, нервно вглядываясь в темноту, – все равно не сказала бы. Но я не знаю. – Это ложь. – Нет. – Ты же понимаешь, на слово поверить мы не можем, – со смехом сказал тот, кто все еще прячется в тени. По спине Кристин в который раз пробежал холодок, а незнакомец продолжил: – Ты ведь помнишь симуляции, Кристин? В груди ухнуло, стул вдруг пришел в движение, она нервно сглотнула и в панике заозиралась. А стул покатился спиной назад, пока она тщетно дергалась. Спустя несколько мгновений он остановился, и Кристин опрокинуло назад. Она взвизгнула, испугавшись, что грохнется о пол, но стул на лету разложился в подобие кушетки, только узкой и низкой. Ремни сжались сильнее, в глаза ударил свет, и в голове резануло болью, она зажмурилась. Послышались шаги, незнакомец приблизился. Сквозь яркие лучи с потолка Кристин смогла разглядеть только джинсы. – Ну что ж, Кристин, – проговорили совсем рядом. – Тогда придется немного потрудиться над тобой. – Что вы хотите сделать? – изо всех сил борясь со страхом, спросила Кристин. На ногу легла ладонь, и она ощутила, как пальцы медленно скользят вверх, переползая на внутреннюю сторону бедра. – Стой! – выкрикнула она, задергавшись. – Прекрати! Но пальцы продолжали скользить, пока не достигли шва. Кристин закусила губу, чтобы не закричать, когда ноготь аккуратно поскребся о ткань джинсов. Рядом раздался вздох. – К сожалению, Кристин, и как бы мне не хотелось этого, – проговорил незнакомец, – воздействовать на тебя придется не так, как ты подумала. Ну или не совсем так. – Убери руки от меня! – закричал она, дернувшись в слепом порыве достать мерзавца. – Убери руки! – Ух, какая бойкая, – усмехнулся тот, кто продолжает скрывать лицо, а затем его пальцы скользнули по груди, приоткрывая блузку. – Все такое маленькое, но аппетитное, аккуратное. К сожалению, на это совсем нет времени, кисонька. Вопреки словам, его ладонь скользнула под лифчик, и стала дразнить вершинку, Кристин зажмурилась и вывернула шею, всеми силами стараясь отодвинуться как можно дальше, но ремни не давали. – Чёрт… – произнес незнакомец как-то в раз охрипшим голосом и резко отдернул руку. – Хороша. Непонятно почему. Но… Хороша, кисонька. – Иди к черту! – выпалила Кристин первое, что пришло к голову. – Тварь! Скотина! Незнакомец хмыкнул, но рука отпустила грудь. Кристин обрадовалась, что этот урод перестал ее лапать, но потом сердце опять ухнуло, когда сказал: – Надевайте. В темное послышались еще чьи-то шаги, видимо, их целая топа. А потом на голову надели шлем, Кристин закричала, инстинктивно дрыгаясь, но на глаза опустились виртуальные очки и мир на мгновение потух. Когда вновь обрел краски, Кристин обнаружила себя под мостом в окружении десятка фероксов. Фероксы. Снова.