Глава 14

Я заходила взад-вперёд по комнате. Внезапно откуда-то выплыло воспоминание, что раньше меня успокаивало рисование. Ого, а ведь это привет из прошлой жизни! Ева-стерва совершенно точно не любила рисовать. Да и вообще, она была предельно далека от любого творчества. Получается, воспоминания возвращаются? Хорошо бы!

Я достала одну из тетрадей и открыла её на последней странице. Что ж, начнём. Удобно устроившись в кресле, я принялась ручкой выводить незамысловатые узоры. Это действительно подействовало. Страх притупился. Мысли перестали метаться из стороны в сторону и потекли одним сплошным потоком.

Итак, что же делать с этим таинственным обожателем? В конце концов, может, он и не маньяк. Просто у монстров, как бы они ни хотели притвориться людьми, всё равно должно быть весьма своеобразное представление об ухаживаниях. Возможно, кровавая роза – это вовсе не попытка напугать, а наоборот? В любом случае, даже если в меня по-настоящему втрескался какой-нибудь монстр, я вряд ли отвечу ему взаимностью. Уже по подарку видно, насколько разные у нас представления о романтике. Даже думать не хочу, куда подобный тип поведёт меня на свидание.

Самое главное, чтобы этот поклонник в следующий раз не ввалился ко мне в комнату. Вряд ли хлипкая дверь выдержит нечеловеческую силу. Не хотелось бы как-нибудь проснуться ночью и увидеть над собой светящиеся глаза охваченного страстью чудовища с очередной кровавой розой в когтистых лапах.

Пока я рассуждала, мои руки продолжали почти сами собой что-то рисовать на тетрадном листке. Это простое занятие настолько меня увлекло, что я совсем забыла о времени. А потом зазвонил будильник, и я вдруг осознала, что каким-то чудесным образом просидела больше двух часов. Хотя по ощущениям прошло около десяти минут. Как такое возможно?

За это время на тетрадном листе появилась картинка: прямоугольный проём двери, в котором маячила жуткая морда, то ли собачья, то ли волчья. Даже изображённый ручкой, рисунок получился чрезмерно реалистичным. Морда вызывала ужас и почему-то омерзение. Поддавшись порыву, я зачеркнула её крест-накрест.

Внезапно вспомнился жуткий шёпот Павла Сергеевича: «Я всё равно тебя заполучу, Ева». А ведь он вполне мог принести эту розу!

А в следующую секунду я осознала, что первую пару сегодня должен вести именно он! Нет, только не это! Как смотреть ему в глаза после всего, что произошло? Да ещё придётся притворяться непонимающей! Мне ведь якобы стёрли память об этом жутком инциденте! Боюсь, будет очень сложно не выдать себя.

А может, за нападение на меня его убрали, как Крыса? Хотелось бы! О, пожалуйста, высшие силы, сделайте так, чтобы оборотня выкинули из академии! Прошу!

В итоге на пару я тащилась еле живая от страха.

Мои опасения оправдались: Павла Сергеевича не уволили! Когда я вошла в кабинет, он, весь строгий и подтянутый, облачённый в безупречный серый костюм, восседал за преподавательским столом. Я напряглась, но оборотень равнодушно мазнул по мне взглядом и тут же отвернулся. Как будто никогда и не было той сцены в аудитории! А ведь я до сих пор ощущаю его дыхание, чувствую шершавый язык на лице! И страшно подумать, что случилось бы, не явись вовремя завкаф!

Началась пара. Павел Сергеевич, как и всегда, уверенно вёл занятие, привычно гоняя нерадивых студентов и отвешивая язвительные замечания. Только меня он словно не замечал.

И при этом я каким-то странным образом непрерывно чувствовала на себе его взгляд.

Острый, обжигающий.

Он заставлял меня тревожиться. Хотелось бежать из аудитории, куда глаза глядят.

В какой-то момент Павел Сергеевич будто бы случайно остановился возле меня. Не переставая надиктовывать лекцию, он положил руку на мой стол и начал беззвучно постукивать по нему пальцами. Я не могла отвести от них взгляд. Меня окутал запах преподавателя. Казалось, что он еле заметно пахнет одеколоном, но сквозь древесные ноты пробивалось что-то ещё. Что-то дикое, нечеловеческое.

Он ничего не делал, просто стоял рядом. А я чувствовала себя загнанной добычей, которой вот-вот вопьются в горло. Изнутри поднимался животный ужас.

– Что с тобой? – шепнула Карина, когда он отошёл. – Выглядишь так, как будто вот-вот хлопнешься в обморок.

– Душно, – соврала я.

– Ах, душно, – вдруг вмешался в наш разговор Павел Сергеевич, заставив меня вздрогнуть. – Что ж ты молчала, Королёва? Сейчас открою окна…

Он как будто нарочно подчеркнул, что прекрасно видит, в каком состоянии я нахожусь. От этого стало ещё страшнее. Теперь не осталось никаких сомнений, что проклятый оборотень специально доводит меня до срыва.

Как только кончилась пара, я вскочила и первая вышла из аудитории. Проходя мимо преподавательского стола, услышала тихий смешок. К счастью, этим всё и ограничилось.

– Что-то с тобой не так, – сказала Карина, когда мы брели на следующую пару. Я обернулась и поймала её пристальный взгляд.

– Меня нервирует Павел Сергеевич.

– Ещё бы. Ты рассказывала, что он к тебе подкатывал, помнишь? Правда, я в этот раз специально следила за ним и ничего особенного не заметила.

Надо же, а мне почему-то казалось, что память о приставаниях была якобы стёрта. Хотя нет… заведующий кафедрой заставил забыть только стычку в аудитории… Блин, вот оно и началось. Я стала путаться в воспоминаниях! Со временем будет всё труднее запоминать, что стёрли, а что нет!

В этот момент кто-то из проходивших мимо студентов случайно толкнул меня плечом.

– Ой, извини, пожалуйста, Ева!

– Ничего страшного, – пробормотала я и не сразу поняла, почему воцарилась тишина. Тьфу ты, я же – главная стерва академии! По крайней мере, должна ею себя считать! Разве главная стерва может спустить это страшное оскорбление? Я вперила взгляд в шокированного студента, осмелившегося меня задеть, и продолжила говорить таким же тихим голосом, добавив в него ласковых ноток: – Да, ты не ослышался, малыш. Ничего страшного. Разве можно сердиться на такого симпатичного мальчика?

Сделав шаг вперёд, я приподняла его за подбородок, нарочно царапнув шею ногтями, и начала наклоняться якобы для поцелуя. Парень невольно приоткрыл рот, его глаза затуманились. Все вокруг как будто замерли, жадно следя за этой сценой. Но когда между нашими губами почти не осталось пространства, я резко вогнала каблук ему в ногу, как раз в чувствительное место над пальцами. Парень взвыл. Ещё бы. Кеды – не самая прочная обувь.

– Ой, извини, пожалуйста! – воскликнула я и тут же добавила ему коленом в пах. Вой приобрёл другую тональность.

– Идёмте, – сказала я подругам, полностью игнорируя страдальца, и тут же увидела Павла Сергеевича, который, скрестив руки, стоял неподалёку и с явным удовольствием наблюдал за расправой. Встретив мой взгляд, он изобразил насмешливые аплодисменты.

– Жёстко ты, – восхищённо сказала Алла.

– Заслужил, – равнодушно ответила я.

– Мне на секунду показалось, что ты готова его простить, – Карина как будто успокоилась, но не до конца. Что-то странное всё же проскальзывало в её голосе.

– Угу… я же такая лапочка. Всех прощаю. Некоторых, правда, посмертно, – буркнула я в ответ. Она ухмыльнулась и больше не приставала с вопросами.

В этот раз на парах снова присутствовала только часть группы. Я начала подозревать, что остальных просто отчислили. Хотя в этом случае мне, скорее всего, стёрли бы память. Да и вообще, в «часе свободы» все принимали равное участие. Почему забрали только некоторых? Может, в процессе жестокого допроса вскрылись и другие их нарушения?

По окончании пар я снова позвала подруг в кафе. В этот раз они не стали отказываться.

– Давайте только ближе к вечеру? – предложила Алла. – У меня запись на маникюр. Может, часа через три? Да и вообще, предлагаю встретиться уже на месте.

На том и порешили. Я отправилась домой, радуясь, что удалось отвести удар от своей комнаты. Вот только надолго ли?

По дороге в общагу мне всё время мерещился чей-то пристальный взгляд в спину. Я несколько раз оборачивалась, но никого не увидела. Может, показалось? Если это Павел Сергеевич, то почему он держится в стороне и не подходит? Решил в отместку довести меня до инфаркта? Что ж, главное, чтобы не приближался, остальное можно вытерпеть. Однако я ошиблась.

На очередном повороте мне перегородил дорогу… Эдик.

– Ну привет, крошка, – прошипел он.

Я отшатнулась и тут же врезалась в кого-то, стоящего позади. Заорать не успела: мне зажали рот.

– Прогуляемся, – сказал знакомый женский голос. Петрова! – Тут есть укромное местечко рядом.

К сожалению, отказаться я никак не могла.