Глава 11

Бранда

У меня было такое чувство, будто кто-то взял за волосы и окунул с головой в грязь. Я чувствовала себя униженной и разбитой. А все этот проклятый Вейс! Стоило закрыть глаза, как видела его улыбку там, на тренировочном поле. Улыбку убийцы, который готов забрать чью-то жизнь. И было страшно. Да, демоны его прибери, страшно, будто этот оскал предназначался мне. Именно поэтому я отступила. Показалось, натрави на Ника десять, двадцать стражников — и результат будет тем же. Он положит их на лопатки голыми руками.

В двери спальни тихо постучали. Кто бы это ни был, я была ему рада.

— Ваше величество, к вам лер Фейн, — доложил караульный.

Как раз то, что надо.

— Пусть войдет.

Мартин появился на пороге, серьезный донельзя. Ему не шло. Он выглядел, как щенок, у которого забрали любимую миску.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Я соскучился по моей королеве, ваше величество, — с придыханием ответил он.

— А разве твои ночные дежурства завершились?

— Вейс ушел из дворца. — Уголки губ Мартина дрогнули в едва заметной улыбке. — Поэтому я здесь.

— И куда же он ушел? — спросила я больше у себя, чем у него, но Марти ответил:

— Разве он кому-то докладывал?

На миг подумалось: может, Вейс решил донести о моем поведении Осмонду? Это было бы весьма вероятно. Я бы, на его месте, тоже не стала отправлять письма из дворца. Если так, реакция брата не заставит долго ждать. Скверно… Сама виновата. Решила ведь, что стоит заполучить его в союзники, а не враги. Увы, так и не вышло.

— Могу я… Могу я помочь вам расслабиться, моя королева?

Марти так и мялся в дверях.

— Можешь, — кивнула я, и он шагнул ко мне, заключил в объятия, целуя плечи и пытаясь неловко расшнуровать платье. Мне нужен был кто-то в такую ночь, кто бы мог ненадолго прогнать прочь непрошенные мысли. И Марти вполне для этого подходил.

Вдруг раздался крик. А минуту спустя дверь распахнулась настежь, и в комнату влетел растрепанный Илверт. Я едва успела отпрянуть от Мартина и поправить платье.

— Мама! — Сын вцепился в юбку обеими руками. — Мама…

— Что такое? — перебила я его. — Кто-то напал? Обидел?

— Нет, мне… я видел в комнате мужчину… А потом он исчез!

— Вам всего лишь приснился кошмар, ваше величество, — выдохнула я. — Возвращайтесь к себе в комнату.

— Нет, я останусь с тобой! Ветер бьет в окна, мне страшно.

— Ил, — схватила его за руку и отцепила от своей юбки, — тебе уже семь. В этом возрасте мальчики не боятся метели и ветра, а короли не бегают по собственному дворцу с криками и визгами. Где твоя охрана?

— За дверью, но…

— Ты меня слушал? Ты позоришь себя и меня, как твою мать. Хоть представляешь, что завтра будут говорить во дворце? Что король совсем не умеет держать себя в руках. Стража, проводите его величество в опочивальню.

— Нет! — Илверт снова перешел на крик. — Нет, нет, нет!

— Что ты заладил? — Сама перехватила его и потащила к двери. — Идем в твою комнату. Убедишься, что там никого нет. Быстро!

Ил упирался, но я была сильнее, поэтому после нескольких минут бесполезного противостояния мы оказались на его половине. Стражники следовали на пять шагов позади нас.

Дверь спальни сына была распахнута настежь. Я вошла первой, убедилась, что комната пуста, и втолкнула туда мальчишку.

— Нет, мамочка! — взвыл он.

— Немедленно прекрати меня позорить, Ил. Закрывайте дверь.

Сама вышла. Ил рванул за мной, но стража заперла дверь у него перед носом. Ничего, поревет и успокоится. Но Ил и не думал успокаиваться. Он бил по двери руками и ногами, плакал и вопил на высокой ноте.

— Мама! Мамочка!

Что за ребенок?

— Прекрати, — сказала через дверь. — Тебя слышит весь дворец.

— Мама!

— Что здесь происходит?

Явился! Ник подкрался незаметно, будто призрак. Только что его не было, и вот он уже стоит передо мной, как бог возмездия. Злющий, растрепанный — понятно, что бежал.

— Прикажите отпереть дверь, ваше величество, — тихо попросил он. По ту сторону двери тоже наступила тишина. Видимо, сын почуял защитничка.

— Открывайте, — сказала страже.

Лязгнул замок. Ник вошел в комнату первым, а я следовала за ним. Ил лежал на полу, обхватив себя руками, и тихонько всхлипывал.

— Что случилось, малыш? — Ник сел рядом с ним, а я приказала страже оставаться снаружи. Хватит уже позора на наши головы.

— Я видел… — просипел Ил. — Так страшно!

— Здесь никого нет. — Ник погладил его по голове и помог подняться. — Это просто ветер и вьюга.

— Нет, он был здесь! — настаивал сын. — Был, я видел.

— Кто? — спросила я.

— Мужчина с кинжалом в груди.

Теперь уже я пятилась к двери, готовясь заорать не хуже сына.

— Как он выглядел? Как он выглядел, Ил?

— Высокий, темноволосый. С носом горбинкой, — вспоминал он, а я чувствовала, как отнимаются руки и ноги. — И кинжал вот тут.

Указал на грудь.

— Рукоятка такая… черная с камнем.

Я узнала мужчину. И кинжал узнала. Можно было сказать, что сын описывает отца, которого видел на каком-нибудь забытом портрете, который я не смогла уничтожить. Но кинжал? Это ведь тот самый кинжал. Тот самый…

— Это был сон, Илверт, — мягко говорил Ник. — Очень страшный сон из-за вьюги. Тебе стоит лечь снова. А я пока проверю всю комнату, хочешь?

— Да, но… — У сына покраснели даже уши. — Мне надо переодеться.

— Я позову прислугу, — сама не узнала своего голоса. — А вы проверяйте, лер Вейс.

Хотелось сползти по стенке, закрыть глаза, заткнуть уши и сидеть так долго-долго, пока не рассветет, но я позвала слугу, чтобы помог сыну сменить мокрое белье, и замерла статуей за спиной Ника Вейса. А он, как и обещал, заглянул под кровать, под стол и даже в шкаф.

— Никого нет, — заверил Илверта. — А теперь ложись, Ил. Обещаю, никто не станет тебя беспокоить.

— Хорошо.

Я подошла ближе.

— Посидеть с тобой? — спросила сына.

— Нет, пусть лучше Ник, — ответил тот, забираясь под одеяло.

Стало больно. Я понимала, что сама виновата, но боль от этого не проходила. Ник сел на край постели, а я заняла кресло так, чтобы видеть Илверта. Лучше тоже здесь посплю.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил сын Вейса.

— Ладно. О чем тебе рассказать?

— О магии.

— Договорились, о магии так о магии. Однажды жил великий маг, и звали его Растиан Шеммон…

Я тоже внимательно слушала. История была интересной, и вскоре Ил заклевал носом, а потом его дыхание и вовсе стало ровным, размеренным. Я подошла к кровати и осторожно коснулась губами лба сына. Обернулась к Нику — и поняла, что сейчас мне не поздоровится.

— Нам надо поговорить, ваше величество, — угрюмо сказал Вейс.

— Хорошо. Пройдем в мои покои.

Ник проверил охрану, поручил звать его немедленно, если кошмары вернутся, и прошел следом за мной в королевскую гостиную.

— Присаживайтесь, — сказала ему.

— Нет уж, я постою, — ответил Вейс холодно, и я тоже осталась стоять напротив него. — Я хотел спросить, ваше величество, за что вы так ненавидите своего сына?

Я замерла. Что за глупый вопрос? Я никогда не испытывала ненависти к Илу. Иногда он меня порядком раздражал, да, но ненавидеть?

— Я люблю Ила, — ответила ему.

— Нет. Это понятно сразу, стоит увидеть вас рядом. Но одно дело не любить, и совсем другое — ненавидеть. Я хочу знать, что вам сделал семилетний ребенок, ваше величество.

— Ничего, лер Вейс. Мой сын ничего мне не сделал, — ответила я. — Но этикет — это не пустой звук. Короли не бегают ночами по дворцу. Короли не врываются в комнаты без стука. И не устраивают позорные истерики.

— Вы — его мать. И должны быть благодарны, что со своими проблемами Илверт все еще идет к вам, — отчеканил Вейс.

— У вас есть дети, лер Вейс? — спросила я.

— Нет, — ответил тот.

— Тогда по какому праву вы меня учите? Когда у вас появятся свои малыши, будете воспитывать их так, как посчитаете нужным. А в дела Ила прошу не вмешиваться. Ваша задача — обеспечение его безопасности, а не воспитание.

— Вы неправы, ваше величество. Ваш сын так любит вас, а вы его уничтожаете. Сейчас ему семь, и его любовь слепа. А что будет, когда ему исполнится семнадцать? Во сколько лет он поймет, что возненавидел вас в ответ? И что тогда с ним станет? Вы этого добиваетесь, ваше величество?

— Нет.

Я ощутила, как по щекам покатились слезы. Пыталась остановиться, потому что стыдно было реветь на глазах у этого человека, но никак не могла. В руку опустился белоснежный платок.

— Спасибо, — пролепетала сквозь слезы. — Простите, лер Вейс. И забудьте.

— Забыть, что видел королеву плачущей? Хорошо, — ответил он. — Уже не помню.

А слезы только покатились сильнее.

— Уходите, — приказала ему. — Я верну вам платок завтра.

— Можете оставить себе, — ответил Ник, шагнул ко мне и обнял за плечи. Я спрятала лицо у него на груди и дала волю слезам. Будто внутри прорвало какую-то плотину, которая долгое время сдерживала чувства, и теперь они со слезами выходили наружу. Я цеплялась за Ника, стараясь удержаться в этом мире. Понимала, что совершаю глупость, и ничего не могла с собой поделать. Но всему рано или поздно приходит конец. Слезинки высохли. Я отвернулась, чтобы Ник не видел опухшее лицо, но сложно разговаривать с человеком, стоя к нему спиной.

— Подождите меня пару минут, — попросила его и сбежала в ванную комнату. Умылась, смывая разводы слез, постояла немного, чтобы успокоиться, и медленно вернулась в гостиную. Ник ждал. Спокойный и невозмутимый, даже отстраненный.

— Я хотела извиниться перед вами, лер Вейс, — сказала ему.

— Ваше величество…

— Не перебивайте, когда говорит королева. Вчера и сегодня я вела себя недопустимо по отношению к вам. Оправдываться не стану, просто знайте, что мне жаль.

— Я не держу на вас зла, ваше величество, — ответил Ник. — И дело не во мне.

— В вас. Признаюсь, меня задевает приказ моего брата. Я вот уже семь лет правлю Литонией и считаю, что подобное недоверие оскорбительно. Поэтому изначально приняла вас, как врага.

— Его величество Осмонд всего лишь попросил меня обеспечить вашу безопасность, — ответил Вейс.

— Не врите. Вы сами обещали написать ему, забыли?

— Я ничего не забываю, ваше величество.

Мои благие намерения затрещали по швам, но я слишком выдохлась, чтобы начинать следующий раунд.

— Мы не с того начали, лер Вейс. Давайте заключим перемирие, потому что у нас одна цель, и это благополучие моего сына.

Вейс явно хотел что-то съязвить, но не стал. Видимо, тоже выдохся.

— Вы правы, ваше величество, — ответил он. — Его величество — очень впечатлительный и доверчивый ребенок. Он нуждается в защите, вашей прежде всего.

— И вашей тоже.

— Я выполняю свой долг. И тренировки, против которых вы так восстали, необходимы. Женщина может позволить себе быть слабой. Мужчина — нет. Особенно король.

— Вы правы, лер Вейс. Продолжайте тренировки, если считаете нужным.

— Благодарю за мудрое решение, ваше величество.

— Что ж, я рада, что мы друг друга поняли, — ответила ему. — Доброй ночи, лер Вейс.

— Доброй ночи, ваше величество, — откликнулся Ник, поклонился и вышел.

Я прошла в спальню, позвала служанку, чтобы помогла переодеться ко сну, легла — и поняла, что не смогу и глаз сомкнуть. Почему Илу снится его отец? Хочет мести за свою смерть? Или предвещает беду? Мне было очень страшно. Я провертелась до двух часов ночи, потом встала, накинула домашнее платье и тихонько пошла на половину сына. У его двери дежурила стража. Караульные поклонились, а я приложила палец к губам и скользнула в комнату сына.

Ил спал беспокойно. Он метался по кровати, одеяло почти сползло на пол. Я тихонько подошла, подняла одеяло и укрыла его. Сама же завернулась в сложенный в ногах моего мальчика плед и забилась в кресло. Страх постепенно отступал. Я по-прежнему не понимала, что происходит, но в одном Вейс был прав. Ил не заслужил такого отношения. Он никогда и ничем меня не обидел. Наоборот, всегда был послушным, хоть и очень надоедливым ребенком. И я не хотела, чтобы он ненавидел свою мать. С этой мыслью мне удалось уснуть.