Глава 32

Бранда

Я беременна. Бе-ре-мен-на. Еще раз произнесла про себя и тихо рассмеялась, накрывая рукой живот. Попахивало безумием. Я уже час лежала на кровати и таращилась в потолок, пытаясь найти для себя ответ, как такое возможно. В том, что жду ребенка от Ника, я не сомневалась. Это значит, надо подняться и идти вытаскивать его из застенков. Не потому, конечно, что нас связало нечто большее, чем могла предполагать, а потому, что не верила в его вину. Нет, эти письма ему подбросили. Надо понять, кто. А для этого позволить моему лучшему палачу допросить Марти. Откуда-то ведь этот проходимец знал, что они есть. Знал!

Я поднялась, подошла к зеркалу. Лицо отливало нездоровой бледностью. Да, уже забыла, какое это «наслаждение» — первые месяцы интересного положения. Я пока не знала, каким образом его скрывать в будущем, но для начала надо разобраться с текущими проблемами, а потом уже…

В двери постучали.

— Ваше величество, к вам советник Дарс, — доложила камеристка.

— Пусть подождет в гостиной, — ответила я. — И пришли девушек, пусть помогут мне переодеться.

Выходить к советнику больной и помятой я не собиралась. Королева должна оставаться королевой в любой ситуации. Вот и я неторопливо переоделась, служанки переплели волосы, и только когда отражение в зеркале снова начало радовать, я вышла к гостю. Гостям. Советник был не один, Таббат примчался с ним.

— Ваше величество, — поклонились оба, — простите, что беспокоим в столь поздний час.

— Ничего, — ответила милостиво. — Я рада видеть вас, господа. Надеюсь, с хорошими вестями?

— Конечно, — самодовольно улыбнулся Таббат. — Ник Вейс признался в своем преступлении.

— Что? — уставилась на него, потому что говорил он чушь. Если Ник не виновен — зачем ему признаваться? И даже если виновен — зачем? Этот лис выпутается из любой ловушки.

— Да, лер Лейт передал нам его показания, и все предельно ясно. Тем более, что мы расшифровали письма, и там идет речь о вашем убийстве, ваше величество.

— Подождите-ка, — остановила его. — При чем здесь лер Лейт? Я не отдавала приказа привлекать к допросу палача.

А внутри все оборвалось от страха.

— Приказ отдал я, ваше величество, — сказал Дарс, и я поняла: он не жилец. — В целях вашей безопасности. Преступник признал вину. Остается только подписать приказ о его казни.

— Что? — Я подошла к Дарсу, и он попятился. — Вы сказали — казнить Вейса? Хотите, чтобы завтра Изельгард был у границ Литонии?

— Ваше величество, — Дарс глядел на меня с видом человека, которому нечего терять, — вы — королева Литонии, а этот человек — угроза, шпион. У него был приказ убить вас. Как вы не понимаете?

— Я не верю.

— Но это правда, — вмешался Таббат.

— Моя королева. — Дарс специально подчеркнул «моя». — Или вы казните Ника Вейса, или потеряете поддержку совета. Мы понимаем, что Литония зависит от Изельгарда, но не позволим делить нашу страну с Веранией. И… я не смогу ручаться за вашу безопасность в этом случае.

— Вы угрожаете мне? Мне? — уставилась на этих двоих. — Я позову стражу!

— Мы не угрожаем, что вы, — усмехнулся Дарс. — Мы всего лишь хотим, чтобы вы сделали правильный выбор. Ник Вейс должен умереть. Ради вашей страны и вашего сына. Завтра же. Пусть все видят, что бывает с теми, кто посягает на целостность Литонии. Или же завтра у Литонии не будет королевы.

Что они могут мне сделать? Во всеуслышание обвинить в связи с Вейсом? Я взрослая женщина, сплю, с кем хочу. Объявить, что действую в угоду врагам? Наношу вред сыну? Они загнали меня в угол. Загнали! Но я не могу. Не смогу…

— Ваше величество, время идет, — настаивал Дарс. — Ваши люди ждут вашего решения.

Прозвучало как «наши». Понятно. Они подготовили дворцовый переворот, и либо я поступлю так, как надо им, либо от меня избавятся. Прямо сейчас.

— Хорошо, — бесцветным голосом ответила я. — Думаю, вы уже и указ составили?

— Да, ваше величество.

Передо мной легла бумага. Отрубить голову, значит? Быстро и безболезненно… Но я ни за что не дам Нику умереть. Поставила подпись. Катитесь к демонам.

— Рады вашему благоразумию, — поклонились мужчины и вышли.

Вот и все. Я подписала смертный приговор мужчине, которого люблю. Без которого не мыслю жизни, и жду от него ребенка. Я улыбнулась обоим мучителям сладко-сладко.

— Увидимся завтра в полдень на казни, — сказала им. — Оставьте меня.

Думают, я так просто это оставлю? То, что они смели мне угрожать? То, что пытали Ника? О, нет! Как только я смогу убедиться, что Ник в безопасности, немедленно сотру их в порошок. Не успеют даже пискнуть. Я тяжело поднялась с кресла. Нужно проведать Илверта и сделать вид, что легла спать. А потом… Главное — не сорваться, не побежать к Нику немедленно. Нельзя.

Я дошла до спальни сына в сопровождении верных гвардейцев. Иных Ники бы ко мне не приставил. Ил уже собирался ложиться, но вертелся и нервничал. Я выслала прочь прислугу и придворных, и усадила сына на диван.

— Что-то случилось? — спросила прямо.

— Я с обеда не видел Ника. Вы не знаете, где он, матушка?

И сын посмотрел на меня несчастными глазами.

— Ему пришлось ненадолго уехать, — ответила я, проводя рукой по голове сына. — Он скоро вернется, не беспокойся.

— Хорошо, если так, — бледно улыбнулся Ил.

— Ложись, малыш. Все будет хорошо.

Я поцеловала его в лоб и вышла из спальни. Идти было тяжело. Хотелось крушить все на своем пути, но сейчас мне надо было оставаться спокойной, что бы ни случилось. Спокойно, Бранда. Спокойно.

Отпустила прислугу, сказав, что лягу сама, но вместо того, чтобы забраться под одеяло, захватила кинжал, спрятала его в складках платья, скользнула в кабинет и распахнула дверь тайного хода. Он охватывал весь дворец, каждое крыло, ветвился, как корни дерева. И я бежала, не чуя ног: вниз, вниз. К подземной тюрьме, которая находилась прямо под королевским дворцом.

У массивной решетки дежурили двое стражников.

— Ваше величество? — склонились удивленно.

— Мне необходимо немедленно поговорить с Ником Вейсом, заключенным здесь, — ответила я.

Простите, парни. Может случиться, что я — последняя, кого вы видите.

— Идите за мной, ваше величество, — ответил старший и отпер решетку. Мы шли вдоль наглухо закрытых камер. Я очень редко бывала в этой части дворца и почти не помнила, что она есть, что она существует. Сейчас же мне было так страшно, что едва могла идти. Что с Ником? Как он? Как мне вывести его отсюда? Разберусь на месте.

Мы остановились перед одной из этих безликих камер. Стражник отпер дверь, и я шагнула внутрь. Здесь было почти темно — глаза с трудом привыкали к скудному освещению. Я обернулась не на образ, а на шорох, на звук.

— Бранда?

Сиплый, надтреснутый голос.

Я развернулась всем телом и едва сдержалась, чтобы не броситься Нику на шею. Он стоял передо мной в сером рубище заключенных, босыми ногами на ледяном полу. Бледный, как призрак, с прилипшими ко лбу волосами. Правая рука была замотана бинтами до самого плеча, левую Ник отвел за спину. Странно, но таким: грозным и сосредоточенным, он казался мне настоящим.

— Ники, милый, как ты? — все-таки шагнула к нему, а он сделал шаг назад.

— Странный вопрос, ваше величество, — ответил холодно.

— Я не отдавала приказа тебя пытать!

— Я знаю. — Ник качнул головой. Между нами будто выросла стена, и я не знала, как через неё перебраться.

— Ники, пожалуйста, выслушай меня, — все-таки подошла ближе, коснулась пальцами ледяной щеки. — Они вынудили меня подписать приказ о твоей казни. Надо бежать, немедленно. У меня есть оружие, я выведу тебя отсюда. Ты уедешь.

— Нет.

— Почему? — замерла, не веря своим ушам.

— Как они тебя заставили, Бранда? — Ник хотя бы прекратил называть меня «ваше величество». — Чем угрожали?

— Что лишат трона и обвинят в пособничестве Изельгарду, — призналась я.

— По-твоему, я это допущу? Да, Осмонд отправил меня шпионить за тобой, но в то же время — защитить. Тебя, Ила. Кем я стану, если убегу? Трусом? Думаешь, мне нужна такая жизнь: в которой я буду знать, что ты пострадала из-за меня?

— Ники, я прошу тебя, — обеими ладонями заставила его склониться ко мне. — Я люблю тебя, больше жизни, и не переживу твоей гибели.

— Переживешь, — страшно улыбнулся он. — Ты сильнее, чем кто-либо еще в этом дворце. Иногда даже кажется, что сильнее меня. Ты будешь жить, Бранда, и вместе с Илом править Литонией. Не говори ему, что со мной случилось. И прошу, будь к нему добрее. Он не заслужил твоего холода. Ил — очень ранимый ребенок, ему нужна защита матери. Обещай мне.

А наш ребенок? Что будет с нашим еще не родившимся ребенком, который уже живет у меня под сердцем? Сыном или дочерью? Как мне смотреть ему в глаза? Если я смогу оставить его рядом.

— Обещаю, — сказала вместо этих безумных вопросов. — Обещаю, Ники. Но прошу…

Он коснулся левой, изувеченной рукой моих губ.

— Не трать на меня слова. Завтра ты должна будешь оставаться сильной. Оставаться королевой. Потом поплачешь.

И я зарыдала. Неловко обняла его, стараясь не причинить боли, и всхлипывала, глухо и безнадежно. Ник гладил меня по голове, но я уже чувствовала, что он не здесь, не со мной.

— Я выторговал у жизни семь лет, Бранда, — тихо сказал он. — И ни о чем не жалею. Ты тоже не жалей. Не стоит. Эти дни мы были счастливы. Так всегда случается — за дни счастья мы платим слезами и болью.

— Я люблю тебя!

— И я тебя, Брани. — Ник улыбался. Я смотрела на него, стараясь запомнить каждую черту лица, а он улыбался. Грустно и светло. Он отпускал меня и прощал. И от этого было только страшнее.

— Иди, здесь холодно, простудишься, — мягко отстранился он. Я рванулась обратно, поцеловала его, покрывала поцелуями упрямые губы, на которых еще был привкус крови, лучистые глаза, твердый подбородок. Мой! Даже смерть его у меня не отнимет. Я уничтожу каждого, кто привел к этому. Уничтожу, сотру в порошок, измельчу и выпью с вином. Я буду жить. Ради нашего ребенка. И ради Ила.

— Прощай, — шепнула ему.

— Прощай, Бранда.

Дверь закрылась за моей спиной. Я с расправленными плечами прошла мимо стражников и поднялась наверх, в свои комнаты. Все так же по потайному ходу. Вот только никак не ожидала, что из полумрака ко мне шагнет тень, и едва не завизжала.

— Это всего лишь я, ваше величество, — запоздало узнала палача Лейта.

— Что вы здесь делаете? — спросила глухо. — Этот ход…

— Не для всех. Я знаю. Хочу всего лишь спросить у вас кое-что, моя королева. Во-первых, как там лер Вейс?

— Вроде бы… неплохо, — ответила я.

— Замечательно. — Этот пугающий человек самодовольно улыбнулся. — Думаю, ему понравится мой подарок, я старался. А во-вторых, я уверен, что этот глупый парнишка чист, как стекло. Он виноват в чем угодно, только не в том, в чем его обвиняют. И вы это знаете, но все же собираетесь казнить.

— Он отказался от побега. — И почему я оправдываюсь?

— Такие люди не бегут, вам ли не знать? Еще и оставив за спиной женщину с маленьким ребенком. Нет, это вам придется решать, умрет ли завтра ваш возлюбленный. Но я не об этом. Он назвал два имени тех, кто может быть в этом замешан. Мартин Фейн и капитан Сайден. Кто, на ваш взгляд?

— Фейн, — ответила я. — И еще двое, но их пока трогать нельзя.

— Значит ли это, что я могу допросить Мартина Фейна? — облизнулся палач.

— Да, — твердо ответила ему. — Выбор методов оставляю на ваш вкус, лер Лейт. И благодарю за верную службу.

— Это мой долг перед королевой, — поклонился палач. — Я еще помню, чей хлеб ем. Увидимся, когда будут новости, ваше величество.

И палач будто растворился во тьме. Жуткий тип, от него у меня мороз по коже. Я шагнула обратно в кабинет и закрыла за собой дверь. Что ж, скоро получу ответы, кто подговорил Мартина на этот фарс. А что делать завтра? Я не могу отменить казнь. И даже если будут доказательства невиновности Ника, ничего не изменится. Совет сдержит слово. Стоять и смотреть? Вот что мне остается. Стоять и смотреть…

Конечно, всю ночь я не сомкнула глаз. Лерт так и не появился. Неужели не сумел выведать все у Марти? Зато утром меня ждало еще более страшное испытание, чем казнь. Служанка доложила, что у меня просит срочной аудиенции лер Мейр. А я не могла себя заставить посмотреть в глаза отцу Ника. Он вошел в гостиную, строгий, сосредоточенный. Поклонился, как и требовал этикет, но при этом даже взглядом обвинял меня.

— Чем обязана вашему визиту, лер Мейр? — спросила я, стараясь оставаться спокойной.

— Разве вы не знаете, ваше величество? — холодно ответил старик. — Весь Самарин гудит, что будет казнь. За что вы казните моего сына, ваше величество?

— Сбавьте тон, — резко приказала я. — Не забывайте, где и перед кем находитесь. У вашего сына была найдена переписка с Веранией и Изельгардом о разделе Литонии.

— Разве вы не понимаете, что это подделка? У Ника никогда ничего не найдут, он — профессионал.

И старик так взглянул на меня, что стало дурно.

— Я понимаю, — ответила ему. — Но ничего не могу поделать. Мне не оставили выбора.

— Кто?

— Совет.

Я ответила честно. Не потому, что рассчитывала на какую-то помощь, нет. Но Мейру я не имела права лгать. Ник ему действительно как сын.

— Значит, короне Литонии недостаточно было жизней двух моих сыновей? — Голос Мейра стал еще холоднее. — Она решила лишить меня и третьего?

— Он отказался от побега.

— Потому что от себя не убежишь. Ник многим пожертвовал ради вас, ваше величество. А вы боитесь сражаться за него. Сражаться за его жизнь.

— Он сам просил меня этого не делать.

Дыра в душе росла, росла…

— Просил? — прищурился Мейр. — А вы так послушны! Что ж, право ваше. Но знайте: смерти Ника я вам не прощу.

Он развернулся и пошел прочь. Мне хотелось его окликнуть, объяснить, но что я могла сказать? Указ подписан. Ник на краю гибели. А я не могу и шага сделать, чтобы не навлечь на нас с Илвертом беду. Потому что не станет меня — и его некому будет защитить.