Глава 2

Пробуждение было тяжелым.

Знаете, как это бывает, когда засыпаешь на новом месте? Кровать неудобная, как не повернись, воздух спертый, сон неспокойный. И просыпаешься, словно рыба, выброшенная на сушу. Тело ноет, кожа сухая, во рту пустыня, а голова расходится по швам.

То-то и оно.

Открыть глаза пока не удавалось, и я стала прислушиваться к ощущениям. И тогда моё сердце заметалось в груди запертым в клетке воробьем, потому что я почувствовала всё в полной мере. Не просто почувствовала, я начала вспоминать.

Тело обдало сыростью и, к моему огромному сожалению, открытых участков оказалось значительно больше, чем должно было, с моими-то джинсами и толстенной курточкой. Влажный густой воздух, какой обычно бывает после хорошего ливня, приласкал кожу липкими объятиями. При движении пальцы зарылись в сухую землю, если это была она, конечно. Чуть двинувшись, зацепилась за какую-то колючую ветку. Где-то далеко хрипло каркнула птица, отдаленно напоминающая ворону.

Открывать глаза и встречаться лицом к лицу с реальностью хотелось меньше всего, но разве были другие варианты? Тянуть не было смысла.

Вздохнув, я решительно разлепила веки, поспешно моргая, чтобы прогнать молочную пелену с глаз. Моему взору открылось серое небо, покрытое темными хмурыми тучами. По бокам виднелись верхушки сухих деревьев, среди ветвей которых, взмахивая иссиня-черными крыльями, летали вóроны.

Приглядевшись получше, поняла, что всё-таки не вóроны.

Насколько я помню, крыла у него было два. Да и хвост далеко не кошачий с львиной кисточкой на конце. Ох, подождите-ка, рысьих ушей у наших черных птичек тоже никогда не наблюдалось.

Не двигаясь, я вращала расширенными глазами по кругу, стараясь разглядеть как можно больше. Как оказалось, лежала я действительно на земле среди мертвого сухого леса, окруженного мрачным серым туманом.

Вокруг не было ни души, потому я решилась оторваться от твердой поверхности и присесть.

На удивление, ломящая боль в теле и голове почти исчезла. С каждой секундой становилось легче дышать и двигаться, словно организм потихоньку привыкал к окружающей среде.

Оглянувшись, я невольно покрылась мурашками. Являясь сумасшедшим фанатом всего готического и заброшенного, часто путешествовала по самым жутким и устрашающим местам, развлекая железную нервную систему и больной интерес. Да и не будем забывать о моей веселой профессии. По отношению ко всему странному и мрачному была настроена скептично, так как давно не было ничего, что могло бы по-настоящему удивить. Но, видимо, со времен последней чудаковатой встречи мой кругозор расширился, потому что место, в котором я сейчас находилась, в первый раз за несколько лет, заставило меня почувствовать что-то сродни опасению. Казалось, давно покинувший меня инстинкт самосохранения выскочил наружу и, вцепившись в волосы, надрывно горланил в ухо «валить отсюдова прямо сейчас!»

Лес был воистину ужасающим. Ни одного живого росточка, ни одного зеленого листика. Всё мертвенно сухое, поглощенное сыростью и гробовой тишиной. А вокруг высоченные горы, что окружили сие мертвое царство подобно каменным стражам, давая понять, что выход отсюда найти будет совсем не просто. Туман, парящий меж деревьями близ земли, был столь густым, что за ним едва виднелись стебли и стволы. В такой обстановке фантазия разыгралась не на шутку, и теперь в сумраке тучного неба и нависающих над головой гор изогнутые крючковатые ветви напоминали ссохшихся чудовищ, что тянутся к телу с жаждой вкусить горячей крови.

И тут я поняла, что оказалась в ловушке. В неизвестном месте, с неизвестными существами, с нулевым запасом продуктов и полным незнанием дела.

- Мешок с дерьмом! - Выругалась я на проклятого незнакомца и ударила рукой по земле.

Снова всплыли последние воспоминания, и я нервно фыркнула. Клыкастые мужчины неизвестной эпохи, ожившие водяные щупальца, четырехкрылые вороны с львиными хвостами. И куда меня занесло? Другое измерение? Заколдованный лес на не обнаруженном земном материке? Что? Чего ожидать?

Неизвестность бесила. Терзало острое желание вернуть себе контроль над своей чёртовой жизнью. А ещё так не вовремя захотелось есть. Урчание живота разрезало густую тишину подобно животному рычанию.

Мой больной интерес быстро дал о себе знать. Помимо раздражения и боязни остаться здесь на растерзание неизвестности, где-то глубоко внутри нарастало любопытство, что беспрестанно шептало о приключениях и неразгаданных тайнах.

За неимением иного выбора, я ещё немного поворчала, покрывая колдуна трёхэтажным матом, а после встала с сухой земли и принялась отряхиваться. И так и застыла согнутая с отрытым ртом.

А старик-то извращуга!

Обе вещи, что меня удивили, были одинаково шокирующими, и я даже не поняла, что первое бросилось в глаза. Вместо джинс, свитера и курточки на мне было странное черное платье в пол без рукавов и с разрезами от бедра. Оно держалось на тонких бретелях с витиеватыми узорами, а меж грудью был очередной широкий разрез с вплетенной шнуровкой, из-за чего внутренние полушария вплоть до начала сосков любопытно выглядывали наружу. Признаться платье меня впечатлило настолько, что мне стало всё равно, каким образом оно на мне оказалось. Откровенное, но не пошлое, открывает много, но таким образом, что фантазии есть ещё где разгуляться.

В общем, всё замечательно. Если меня никто не увидит, конечно.

Выравниваясь, я помахала перед лицом левой рукой, рассматривая тыльную сторону ладони. На ней красовалась новая татуировка в виде серого черепа, на голове которого была черная корона с кроваво-красными камнями, похожими на алмаз. Работа мне понравилась, рисунки на теле я любила всей душой, и было у меня их предостаточно. Вот, например, первое тату было…

- Какого черта?! - Вскрикнула я, судорожно рассматривая своё тело.

Я вертелась вокруг своей оси, засовывала голову меж ног, становилась на четвереньки, как бешеная псина, гоняющаяся за своим же хвостом, но ни одной так найти и не смогла.

- Слышишь ты, гад ползучий! Ты чего творишь, а?! Да я тебе твои усы на одно место натяну! Вот только попадись мне! - Верещала я, до боли дергая волосы от злости.

Не передать словами, как сильно я любила и лелеяла свои татуировки. Они для меня, как детки для мамочки. Я копила их с шестнадцати лет, не спеша добавляя по одной каждые полгода. Они были моими заповедями на коже, и абсолютно все несли важный для меня смысл.

- Мудак! - Захныкала я, расстроенная до слёз. - Теперь как голая.

Даже в глазах защипало. К такому меня жизнь точно не готовила. Кто же знал, что это возможно — разом лишиться всех чернил на коже.

Очерчивая пальцем контур черепа, зашипела, как змея.

- И это того стоила?! Ух, попадись мне!

Зарываясь босыми ногами в сухую землю, что ощущалась, как мелко дробленный пепел, я бездумно смотрела в серое небо, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Для обычно безэмоционального и непоколебимого человека сегодняшних потрясений хватило, чтобы истощиться. Мысли в голове испарились, словно все тараканы разбежались по норам. От внезапной тишины внутри зазвенело в ушах. Я не чувствовала ничего, расслабляясь с откинутой головой, позволяя рукам свободно свисать по бокам от тела. Погода здесь была приятной, вне зависимости от того, где это «здесь» вообще находилось. Температура была приемлемой для одежды, в которую меня облачили. Легкий холодок гулял по открытой коже, приятно её щекоча. Желание двигаться отпало напрочь, и даже появилась мысль вернуться в горизонтальное положение. Авось пронесет и очнусь в более знакомой окружающей среде? Может, это вообще теперь моя суперспособность — засыпать и просыпаться совсем в другом месте.

Так прошло минут пять. А может и десять, или двадцать.

Я стояла так ровно до тех пор, пока в этой уже привычной густой тишине не послышался тяжелый хруст.

Напрягаясь, я распахнула глаза и вытаращилась на молочные облака тумана перед собой. Деревья стояли на месте, земля не превратилась в сухого монстра, туман не обрёл когтистые лапы. Всё оставалось в прежнем положении, и я снова расслабилась, не заслышав новых звуков.

Показалось, что ли? Может, заснула стоя?

Но когда позади раздался очередной хруст, намного громче и намного ближе, оставаться на месте уже не показалось такой уж хорошей идеей.

Подскочив, я вприпрыжку обернулась, выставляя ладони вперед, словно это могло меня как-то защитить. Сердце заколотилось, как бешеное, физически ощутимо ударяясь о ребра. Глядя в одну точку посредине, я напрягла периферийное зрение, пытаясь уловить какое-либо движение. Что-то же издало этот звук.

Среди толщи туманного облака я увидела плавный взмах. Сухой ствол тонкого дерева гибко пошатывался, словно кто-то внизу, прячась за кустами, бесшумно пилит кору. Недалеко от этого, одновременно с ним, покачнулось ещё одно. А потом ещё.

Что-то надвигалось, я ощущала это кожей. И дело было вовсе не в мрачном лесу, переполненном мертвыми растениями. Кажется, дело было в его жителях.

На подкашивающихся ногах с потными ладонями и вздыбленными волосами на затылке, я ожидала неизвестного нарушителя извечной тишины, чувствуя, что бежать сейчас бесполезно.

Знать бы, для начала, от чего вообще бежать.

А пошатывающиеся тонкие стволы деревьев всё приближались, двигаясь плавно, не торопясь, словно зная, что деваться мне некуда. Что-то утробно заклокотало, заурчало, застонало, вызывая холодок вдоль позвоночника. Зашуршали сухие кусты.

И тогда я громко и грязно выругалась, отшатываясь назад в состоянии на грани потери рассудка.

Где ж я так провинилась, а?

Сначала появилась морда. Черная с темно-коричневыми густыми волосками и восемью угольными глазами, в которых полыхал кровожадный огонек. Из узкой тёмной щели на месте рта, окруженной короткими вытянутыми щупальцами, выглянул ряд мелких острых зубов отвратительного болотно-желтого оттенка, позади которого было ещё два таких же ряда. Тонкие сухие палки, ошибочно принятые мной стволами деревьев, на деле оказались лапами, что исходили от громоздкого овального туловища, покрытого черно-коричневой шерстью и короткими тупыми шипами.

Предо мной предстал кошмар всех арахнофобов размером с две меня.

Паук-переросток заклокотал, отвратительно двигая щупальцами рта, словно принюхивался. Возможно, именно это он и делал, только трепетали не ноздри, которых как таковых он и не имел, а это вытянутое безобразие. А потом сделал резкий выпад вперед, склоняясь мордой прямо ко мне.

Пискнув, я прикрыла лицо ладонями, сквозь пальцы разглядывая глаза, обещающие мне все муки ада. Существо медлило, плавно моргая. Волосатые лапы пружинились, пока он вертелся, обнюхивая моё тело.

Страх потерять жизнь в этом отвратительном месте разгонял по венам адреналин. И только благодаря этому я ещё держалась на ногах, схватившись за здравый рассудок всеми руками и ногами. Инстинкты подталкивали бежать, и мне так сильно этого хотелось, что чесались ступни. Но рвануть от хищника означает призвать его поиграть с глупым мешком мяса на ножках.

А когда раскрылась тошнотворная ротовая щель и жуткие щупальца коснулись моей макушки с явной целью проглотить целиком, сбоку послышался мягкий шелест.

Именно тогда произошло то, чего никто из нас не ожидал.

Прямо из тумана выскочила смазанная чёрная тень, что с разгону вцепилась в плоскую голову паука. Когтистые лапы отбили все щупальца, а острые клыки с хрустом прокусили темно-коричневую кожицу. Огромное насекомое хрипло завизжало, жалобно клокоча глухим утробным звуком. Тонкие сухие лапы подкосились, опуская их на землю. А потом раздался хлопок и меня обдало пылью и вязкой зеленоватой жидкостью.

Морщась, я с трудом сбросила с себя липкое одеяло из густой слизи, что, на удивление, не оставила на коже никаких следов. Взгляд наткнулся на громадную восьмиглазую голову, что сейчас валялась в моих ногах отдельно от туловища.

Сглатывая, я покосилась на неожиданного спасителя, встречаясь с парой пугающих насыщенно-красных глаз, что пылали кровавым огнем. В прямом смысле.

И тогда я внезапно задумалась о пищевой цепи в природе.

Не стала ли я только что обедом для кое-кого пострашнее?