Глава 18

Ещё никогда в жизни мне не было так тяжело просыпаться.

Первое, что я почувствовала — просто ужасающую головную боль. Казалось, по всему черепу растянулись маленькие паутинки трещин, которые расходились при каждом мыслительном процессе. Все они соединялись где-то на затылке, в котором расположилась самая невыносимо болезненная точка.

Не открывая глаз, я немного сдвинулась и глухо застонала, когда всё вспыхнуло тупой ноющей болью. Оказывается, на голове паутинки не остановились.

Мысленно покрывая трёхэтажными матами всё, на чём свет стоит, я пыталась вспомнить причину своего чертового состояния. Всё сводилось к последнему рабочему дню и моему унылому настроению на пути к дому. Дальше зияющая дыра.

Неужели в «Хмеле» настолько ужралась? Может, дядя Стёпа приехал, и опять начался коллективный свинарник? Он у нас гость редкий, но весьма запоминающийся. Вырвался в люди, и теперь работает где-то за границей, где его по ошибке кличут «Стефан», чем наш бахвал до жути гордится. Вот заграничный «мажор» по приезду и заглядывает в наш «Хмель» похвастаться новыми достижениями и продемонстрировать стопочку заработанных купюр, которую милосердно тратит на особо его нахваливающих, объявляя «бухаловку за его счёт». Такие дни местные особо любят. Кто ж не любит шару? У меня хоть денег столько, что я могу каждый день подобные мероприятия устраивать, но дяде Стёпе радовалась вместе со всеми. Да — хвастун, ну, да — самомнение до небес. Зато как умело он собирает компании, а, главное — как умело их развлекает. В его приезд всегда ужираюсь наравне с мужиками, завидуя живому блеску в глазах этого заграничного рыцаря.

Хоть кто-то знает, чего хочет в этой жизни.

Проклиная и алкоголь, и чертову боль, и свою пожизненную депрессию, попробовала подвигаться снова, в этот раз более решительно и активно.

Легче мне не стало, но продолжать валяться нельзя. Сегодня суббота — ну, я надеюсь — а, значит — нужно подготовить фотоаппарат к завтрашней вылазке. Каждое воскресение наступает моё время, и каждое воскресение я жду почти с детским восторгом и нетерпением. Единственное, что доставляет мне радость — эти маленькие путешествия по заброшенным мёртвым местам, которые по графику у меня как раз в этот день. Ну, да, я странная — что поделаешь. У всех свои тараканы.

Внезапно руки коснулось что-то острое.

Я вздрогнула и резко открыла глаза.

Перед глазами стояла мутная пелена, что давала разглядеть лишь яркий свет из огромного окна чуть левее кровати.

Кровати, которая всегда стояла слева от окна.

Окна, которое было намного меньше.

Пока я недоуменно моргала и протирала глаза, что-то острое снова меня кольнуло, упрямо скользя по руке. Это не было больно — похоже на то, как скользит толстый, плохо наточенный карандаш по коже. Но происхождение странного ощущения меня весьма настораживало.

Зрение вернулось, и я ошалело уставилась на зеркальный потолок над собой, откровенно поражаясь размерам всей комнаты и кровати, на которой лежу.

На очередное колющее движение я отреагировала уже поворотом головы.

И уставилась прямо на… чёрти что.

Маленький рогатый скелет неизвестного животного, чей костлявый хвостик неугомонно наматывал полукруги над спиной.

Как девушка, не умеющая кричать — да-да, такие бывают — я сдавленно пискнула и откатилась в сторону, сваливаясь с кровати с глухим, но наверняка очень шумным грохотом.

Проблема в том, что в ушах так звенело, что я не слышала даже собственного учащенного дыхания.

К сожалению, неизвестное существо понеслось за мной. Перепрыгивая складки на простыни, как маленький задорный щенок, он добрался до края кровати и замер там, глядя на меня своими пустыми глазницами. Он странно встряхнул черепком, а потом за чудиком прискакало ещё трое таких же.

Я просто онемела от шока и, прижавшись спиной к стене, уставилась на это… явление расширенными глазами.

Словно из-ниоткуда выпрыгнул высокий мужчина с вьющейся копной шоколадных волос и присел около меня. Я схватила его за руку, молча тыкая пальцем в кучку оживших скелетов, призывая объяснить мне, почему, чёрт возьми, он настолько спокоен, когда вокруг творится какое-то сумасшествие.

А потом посмотрела в его насыщенно-красные глаза с вертикальным зрачком и снова пискнула, рефлекторно отпихивая его от себя ногой, из-за чего случайно заехала по булочкам-звенелочкам.

Он поморщился, хватаясь за больное место, и, очевидно, что-то сказал. Его губы шевелились, только почему-то я ничего не слышала, словно была в очень прочных наушниках.

Я не могу описать, что чувствовала в этот момент. Внутри смешалось так много эмоций, что стало трудно дышать. Всё, что выходило — глупо моргать и пытаться удержать руками мечущееся в груди сердце, которое, казалось, вылетит оттуда, как только я отведу ладонь от кожи.

Мужчина и активные черепки на лапках замерли, больше не предпринимая попыток приблизиться ко мне, и я даже успела немного успокоиться, думая, что всё страшное позади. Сейчас только научусь заново дышать и обязательно разберусь во всей этой чертовщине.

А потом из-за спины «дикоглазого» внезапно вышел огромный чёрный волк, вокруг которого плясали тёмные вихри тьмы. И эти кроваво-красные глаза, что смотрели на меня пристально и настороженно, были настолько ужасающими, что мне казалось я смотрю в глаза адового Цербера.

Тут мне резко стало жаль, что я никогда не умела падать в обмороки. От слова «совсем». Вот бывают такие моменты, когда настолько необходимо отключиться от реальности, что хочется завыть в голос, а ты не можешь.

Такой момент прямо сейчас.

Видимо, что-то такое на моём лице отразилось, потому что волк резко замер, нахмурившись. И чёрт его знает, как я поняла, что он именно нахмурился, но я была уверена в этом ровно настолько, насколько была уверена в том, что пропустила что-то очень важное. И это что-то срочно нужно было наверстать.

Зверь медленно обернулся, взглянув на кого-то через плечо. Все они топтались на месте, глядя на меня со странными эмоциями в своих жутких глазах… ну, у кого эти глаза были.

Я нервно покосилась на четвероногих скелетов.

А потом ко мне приблизился ещё один член жуткоглазой секты.

Его я заметила не сразу. Просто внезапно уловила боковым зрением взмах темной ткани, и через секунду передо мной уже сидел красивый чёрноглазый мужчина, от которого несло такой мощью, что голова сама вжималась в плечи. Я чувствовала это на уровне инстинктов. Аура, взгляд, даже едва заметное движение головой — это всё подчиняло. Его хотелось слушаться. Просто взять и, как маленькая девочка, залезть к нему на ручки, позволяя всё решать за себя.

Только вот про «на ручки» — это я слукавила. Идти к нему на ручки страшно.

Он медленно осмотрел с ног до головы мою сжавшуюся калачиком фигуру и прищурился. Бледные губы шоколадного оттенка задвигались. Пока он что-то говорил, я завороженно следила за движением этих сухих очерченных губ и почему-то не могла оторваться. Просто это было единственным в этой комнате, что успокаивало, а не вызывало желание бежать без оглядки, поэтому я решила просто сидеть и исследовать красивое лицо незнакомца. Считать волосинки на волевом щетинистом подбородке, мысленно выравнивать небольшие кудри иссиня-черных волос, размышлять на тему «крем для достижения такой же идеальной кожи».

А потом он вдруг обхватил моё лицо ладонями и резко придвинул его к себе, вынуждая смотреть прямо в глаза.

Сначала мне даже показалось, что он меня сейчас поцелует, от чего я выронила челюсть прямо на… странную шкуру на полу. Но он просто сделал так, чтобы у меня не было выбора, кроме как смотреть в эти жуткие чёрные глаза без зрачка и… тонуть. Я успела лишь мельком оценить густоту чёрных ресниц и природный тёмный контур на веках. Но это было ровно за секунду до того, как мои глаза провалились в две чёрные бездны и тупая ноющая боль пронзила всё, скованное от напряжения, тело.

Те самые трещинки в голове словно разошлись ещё сильнее, позволяя моему мозгу просто медленно вытекать. И он стекал вниз по всему телу, обжигая его своей лавовой температурой.

Я накрыла ладони мужчины своими, всеми силами пытаясь их убрать, но проще было сдвинуть Китайскую стену. Тогда я впилась в них ногтями, надеясь, что это причинит ему боль, которую он, кажется, был просто не способен чувствовать

Впервые за последние несколько лет я заплакала. Не зарыдала, подвывая в голос, не захныкала, как обиженная девочка. Лишь ещё больше расширила глаза, чувствуя, как горячие соленые капли омывают кожу щек.

Мне было так нестерпимом больно, как никогда ранее. И, главное, всё, что я могла — прикусить губу до крови и просто ждать, пока это всё не закончится.

В какой-то момент, сквозь оглушающий звон в ушах вдруг прорезались знакомые голоса. Они становились всё громче и разборчивее с каждой секундой, словно я приближалась к закрытой двери, за которой развернулись шумные разборки. Сосредоточившись на том, чтобы разобрать, кому они принадлежат, я на мгновение забыла о боли, которая словно этого и ждала.

Потому что в следующую секунду её просто не стало. Она как испарилась. Я даже упала на попу от неожиданности, чувствуя себя так, будто с головы одним незаметным движением убрали всю тяжесть.

Я вздохнула от облегчения, опираясь затылком о стену позади.

Сквозь прикрытые веки видела, как Драккар задумчиво кивнул самому себе и, вместо того чтобы испариться, как любил это делать, нарочито медленно поднялся, словно я какое-то дикое животное, и отступил назад.

Я услышала странный хруст и цокот, словно шкрябанье собачьих когтей о паркет, а потом меня окружило четверо рогатых чудиков, активно виляющих своими непослушными костлявыми хвостиками.

Я даже улыбнулась, искренне радуясь их видеть. Видеть и узнавать.

Вообще видеть.

Почесывая пальцем место между пустыми глазницами одного из мирсов, я нахмурилась и посмотрела на Бальдаура, что всё это время продолжал стоять там же, где заметил испуг на моём лице. Хорошенько осмотревшись, поняла, что помимо него, Драккара и Анмара, что всё ещё настороженно сжимал в руках свои мужские прелести, здесь были Вилмар, Бадиор и Алрой, недалеко от которых в большое массивное напряженное кольцо свернулась Тершейра.

Мужчины расслабленно выдохнули, когда поняли, что я больше не собираюсь падать от них с кровати и жаться к стенке.

А потом настороженные выражения их лиц внезапно сменились мрачными и даже, в какой-то степени, злыми.

- Ария… - Напряженно окликнул меня Вилмар, странно переглядываясь с Драккаром.

В ответ я просто приподняла бровь, всё ещё не уверенная, что хочу что-то произносить. Мне было страшно открыть рот и понять, что не могу выдавить ни слова.

Я никогда ничего не боялась. Но теперь моим самым сильным страхом стала боязнь повторения сегодняшнего состояния. Когда ты словно замороженный кусок мяса, сидишь и не можешь ни слышать, ни говорить, ни двигаться без болезненных спазмов по всему телу. Даже вспомнить ничего не можешь.

- Та комната… - Ещё пуще прежнего нахмурился охотник, сводя на переносице густые светлые брови. - Как ты в неё вошла?

Я удивилась и покосилась на калипсо и карайо, пытаясь понять, почему никто из них не донес до мужчин истину.

- Не поверишь, - я скривилась, когда из горла вырвался то ли хрип, то ли «кряк», - ногами.

Голос совершенно не хотел слушаться. Он был сухим и скрипучим, как тяжелая ржавая дверь. Даже тон получился не таким, какой планировался. Вместо язвительности, получилось выдавить лишь жалкий монотонный отчет.

- То есть, ты просто нашла её, открыла дверь и вошла внутрь? - Проигнорировал мой сарказм Бадиор, пытливо сощурив свои серые волчьи глаза.

Сначала, я хотела снова съязвить на тему того, что не все умеют так эпично растворяться в воздухе, как Драккар. Но излишняя серьезность на их лицах вынудила благоразумно прикусить язык и вздохнуть.

- Да, именно так. А что, вообще, происходит?

Бальдаур лег ко мне в ноги, кладя свою огромную мохнатую голову на обнаженные колени. Мирсы испуганно отшатнулись от него, запрыгивая ко мне на руки. Вихрящиеся комочки тьмы калипсо жалобно заурчали, оплетая мою кожу плотным слоем тёмных ленточек, что ласково кружили рядом, плавно поднимаясь от ног к рукам и груди.

Бадиор странно переглянулся с Анмаром, который посмотрел на молчаливого Алроя, который обернулся на Вилмара, который в свою очередь покосился на Драккара, что единственный как стоял до этого с каменным выражением, так и стоит.

Я бы рассмеялась, если бы тьма Бальдаура вдруг не приняла успокаивающий характер своих прикосновений, а Шейра не оплела меня мягко, но крепко, словно пыталась удержать. И мужчины тоже вели себя непонятно, нервируя меня до дрожи в коленях.

Боже, чтобы я так много всего испытала всего за несколько дней… да в жизни такого не было.

Сколько я, кстати, была в отключке?

- Дело в том, что комнаты, в которой ты была, просто не существует. - Ошарашил меня Вилмар, пытливо вглядываясь в каждую черточку лица.

А я просто потеряла дар речи. Снова.

Да вы, верно, шутите!