Глава 25 Каролина

Солнце светит прямо в лицо, яркие лучи пробиваются сквозь тонкую занавеску и заставляют зажмуриться. Сладко потягиваюсь, как кошка, которая всю ночь спала на шелковых подушках.

КУ-КА-РЕ-КУ!

Валера. Конечно, кто же еще. И тебе доброго утра, пернатый.

Но, странное дело, сегодня его утренний концерт меня не раздражает. Наоборот, он как будто поет мне серенаду, возвещая о начале нового дня. Нового этапа моей жизни.

Моей новой жизни в качестве женщины.

Улыбаюсь, зарываясь лицом в подушку, которая все еще хранит запах Богдана — мужской, теплый, с нотками хвои и дыма. Боже, какой же он невероятный. Какой страстный, нежный, сильный…

Тело ноет от приятной боли — мышцы помнят каждое его прикосновение, каждый поцелуй. Внутри все еще пульсируют отголоски вчерашней страсти. Я стала другой. Я познала то, о чем читала в романах, что видела в фильмах, но никогда не испытывала на себе.

И это было потрясающе.

Переворачиваюсь на другой бок, инстинктивно ища рядом теплое мужское тело, но обнаруживаю лишь пустое место и остывшие простыни. Богдана нет.

Где же он?

Сажусь на кровати, откидываю волосы с лица. В доме тишина, только где-то тикают часы, да поют птицы за окном. Наверное, он встал рано — я же помню, как подглядывала за его утренней зарядкой из окошка своего домика. Тогда это было просто любопытство, а теперь…

Теперь я имею право смотреть на него. Право прикасаться. Право быть рядом.

Потому что я его женщина.

Это ведь так?

От этой мысли внутри все трепещет, как струны арфы. Встаю с кровати и тут же чувствую непривычную боль между ног. Напоминание о том, что вчера я перестала быть девочкой и стала женщиной.

Его женщиной.

Босиком подхожу к старому шкафу с резными дверцами. В большом зеркале, вставленном в одну из створок, отражается незнакомка. Та же Каролина, но какая-то другая.

Волосы растрепаны, губы припухли от поцелуев и слегка покраснели. На шее едва заметные следы от его губ и зубов — он метил меня, как самец метит свою самку.

И мне это нравится.

Поворачиваюсь боком, рассматривая свое обнаженное тело. Грудь как будто стала более пышной, соски чуть темнее — или мне кажется? На бедрах смутные следы от его сильных пальцев. Куда ни глянь, везде отметины его страсти.

Я изменилась.

Не только внешне — что-то поменялось внутри. В том, как я держу спину, как смотрю на себя в зеркало. В глазах появилась какая-то новая уверенность, знание собственной силы.

Раньше я была красивой девочкой из богатой семьи. Потенциальной женой для подходящего жениха. А теперь…

Теперь я просто женщина. Желанная, страстная, любимая женщина.

Любимая?

Сердце екает. А любит ли он меня? Или вчера это было просто… желанием? Мужской потребностью, которую он удовлетворил с первой попавшейся?

Нет.

Качаю головой, отгоняя сомнения. То, что происходило между нами, нельзя назвать просто сексом. Слишком много было нежности в его прикосновениях, слишком много заботы в том, как он мыл меня в бане после.

Мужчины так не ведут себя со случайными женщинами. Богдан что-то ко мне чувствует. И я докажу ему, что он сделал правильный выбор.

Снимаю с дверцы шкафа ту самую рубашку — теперь уже мою рубашку. Надеваю на голое тело, вдыхая его запах. Она огромная, рукава болтаются, подол едва прикрывает ягодицы, но в ней я чувствую себя защищенной.

Его женщиной.

Иду через дом, рассматривая детали, которых раньше не замечала. Простая деревянная мебель, сделанная, судя по всему, своими руками. Книги на полках — в основном про охоту, рыбалку, природу. Старые фотографии в рамках — Богдан в военной форме, молодой, серьезный.

Интересно, что он пережил? Какая боль заставила его спрятаться в этом лесу?

На кухне в воздухе витает аромат свежесваренного кофе. Сердце подпрыгивает — значит, он недалеко. Готовил мне завтрак? Заботился?

Конечно, заботился. Такие мужчины всегда заботятся о своих женщинах.

Подхожу к окну, выглядываю во двор, и дыхание перехватывает.

Боже мой.

Богдан посреди двора в одних спортивных штанах, приспущенных на бедрах так, что видна та самая дорожка темных волос, ведущая вниз, подтягивается на турнике, который, кажется, сделал сам из толстой ветки между двумя деревьями.

Под загорелой кожей перекатываются мышцы спины, бицепсы напрягаются при каждом движении. Пот блестит на торсе, стекает по животу и исчезает под резинкой штанов.

Мой мужчина.

Мой невероятный, сильный, красивый мужчина.

Господи, Каро, ты сошла с ума!

Валера важно расхаживает рядом, словно охраняет своего хозяина во время тренировки. Время от времени он поглядывает на меня в окно и презрительно отворачивается.

Ревнуешь, Валера? Ничего, привыкнешь.

Смотрю на Богдана, и внутри все начинает пульсировать. Грудь тяжелеет, соски твердеют под тонкой тканью рубашки. Между ног разливается знакомая теплота — тело помнит, чего хочет.

Хочу его. Снова. Прямо сейчас.

Это желание накатывает волнами, сильное, неудержимое. Вчера я узнала, что такое настоящая страсть, и теперь не могу без нее жить. Не могу без его прикосновений, без его губ, без ощущения его тела рядом с моим.

Выхожу из дома босиком, трава под ногами прохладная, влажная от утренней росы. Иду медленно, наслаждаясь тем, как Богдан замирает на турнике, заметив меня.

Он спрыгивает на землю, в его взгляде появляется что-то мрачное, настороженное. Снова эта странная отстраненность, которую я заметила вчера после нашей близости.

Что с ним? Почему он так себя ведет?

Но я не собираюсь позволять ему замыкаться в себе. Не после того, что между нами произошло.

— Доброе утро, — улыбаюсь самой соблазнительной улыбкой, на которую способна.

— Доброе утро, — коротко отвечает он, но не отводит взгляда.

Он изучает меня — волосы, губы, фигуру под рубашкой. Бросаю взгляд на него ниже пояса и понимаю, что он уже возбужден.

Он хочет меня. Хочешь так же сильно, как я его.

— Хорошо спал?

— Нормально, — хмурит брови. — А ты?

— Замечательно. Лучше, чем за всю предыдущую жизнь.

Он молчит, но я вижу, как дергается мускул на его щеке. Что-то его беспокоит, но что? Неужели он сожалеет о вчерашнем?

Нет. Я не позволю ему сожалеть.

— Пойдем, — протягивая руку.

— Куда?

— Покажу.

Не жду ответа, просто беру его за руку — большую, теплую, мозолистую — и веду к озеру. Первые несколько шагов он сопротивляется, но потом покорно идет за мной.

— Каролина, что ты задумала? — в голосе слышится смесь подозрения и любопытства.

Не отвечаю, только загадочно улыбаюсь. У самой кромки воды останавливаюсь, поворачиваюсь к нему лицом. Богдан стоит в двух шагах от меня и смотрит с настороженностью.

Пора показать ему, что я не игрушка, с которой можно поиграть и забыть.

Медленно поднимаю руки к пуговицам рубашки. Расстегиваю одну, вторую, третью. Богдан следит за каждым моим движением, его дыхание учащается.

— Что ты делаешь? — хрипло спрашивает.

Вместо ответа я сбрасываю рубашку с плеч. Она падает на траву, а я стою перед ним обнаженная, как Афродита, вышедшая из морской пены. Утреннее солнце играет на моей коже золотистыми бликами, легкий ветерок с озера ласкает грудь.

Богдан замирает, словно превращаясь в статую. Его взгляд скользит по моему телу — медленно, жадно, оставляя огненные следы на коже.

— Каролина… — голос срывается на хрип.

Но я уже поворачиваюсь и захожу в воду. Холодная вода обжигает разгоряченную кожу, но это только подстегивает меня. Захожу глубже, пока вода не доходит до груди, а потом оборачиваюсь.

Богдан стоит на берегу неподвижно, с лицом, словно высеченным из камня. Но я знаю, что под этим каменным спокойствием бурлит вулкан желания.

Зачерпываю воду ладонями и выливаю себе на голову. Капли стекают по лицу, шее, груди. Откидываю голову назад, мокрые волосы рассыпаются веером.

— Вода чудесная, — зову его, облизывая губы. — Теплая. Иди ко мне.

Он не двигается, лишь сжимает кулаки, мышцы на животе напрягаются, в паху его возбуждение становится еще заметнее.

Сдавайся, мой дорогой. Сдавайся и прими поражение.

Поворачиваюсь к нему спиной, делая вид, что играю с водой. На самом деле я его провоцирую — выгибаю спину, приподнимаю ягодицы над поверхностью воды. Слышу, как он тяжело вздыхает на берегу.

А потом — всплеск. Оборачиваюсь, вижу, что его штаны лежат на траве рядом с моей рубашкой. Богдан входит в воду обнаженный, возбужденный, с таким выражением лица, что у меня подкашиваются ноги.

Вот и все. Я победила.

Он идет ко мне, рассекая воду, и в его глазах больше нет отстраненности. Только голодный огонь, который готов сжечь нас обоих дотла.

— Довольна собой? — спрашивает, подходя вплотную.

— Очень, — отвечаю, задирая подбородок. — А ты?

Вместо ответа он обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Я чувствую, как его член упирается мне в живот, и внутри все сжимается от предвкушения.

— Ты играешь с огнем, малышка, — шепчет мне на ухо.

— Знаю, — отвечаю, обнимая его за шею. — И мне это нравится.

Богдан стонет и целует меня — жадно, яростно, словно хочет поглотить целиком. Я отвечаю, покусывая его губы, проникая языком ему в рот.

Теперь он не сможет от меня убежать. Не сможет притворяться, что между нами ничего нет.

Потому что то, что есть между нами, сильнее любых его страхов и сомнений.