Глава 26 Богдан

Работа. Обычная тяжелая работа. Вот что приведет мои мысли в порядок.

Топор со свистом рассекает воздух, раскалывая полено пополам. Щепки разлетаются в стороны, один кусок дерева падает к моим ногам, второй откатывается к уже внушительной поленнице. Я поднимаю следующее полено, ставлю его на пень и замахиваюсь.

Сосредоточься на работе, Лукьянов. Только на работе.

Удар. Трещина. Раскол.

Механические движения, которые я мог бы выполнять с закрытыми глазами. Дров у меня заготовлено до следующей зимы, этой поленницы хватило бы, чтобы обогреть половину поселка.

Но я продолжаю рубить, потому что мне нужно что-то делать руками. Что-то, что заставит мой мозг думать о чем-то другом.

Не о ней.

Не о том, как она сейчас лежит у озера в этом чертовом красном купальнике.

Работа, только работа.

Замахиваюсь сильнее, и полено разлетается так, что щепки долетают до забора. По спине стекает пот, но я не останавливаюсь. Руки начинают гореть от непривычно интенсивной нагрузки — обычно я рублю дрова размеренно, не торопясь. А сегодня работаю как одержимый.

Потому что я и есть одержимый.

Я одержим этой девчонкой, которая ворвалась в мою жизнь и перевернула все с ног на голову. Которая сегодня утром соблазнила меня прямо в озере, и я, как последний дурак, повелся.

Боже, как же я повелся.

Вспоминаю, как она шла к воде обнаженной, как солнце играло на ее коже. Как она смотрела на меня через плечо, зная, что я не смогу устоять. Провокаторша. Маленькая дерзкая провокаторша, которая знает, как управлять мужчинами.

Управлять мной.

И я, тридцатитрехлетний мужик с боевым опытом, погнался за ней, как кобель за течной сукой. Зашел в воду, прижал ее к себе, и когда она обвила ногами мою талию…

Хватит!

Топор врезается в полено с такой силой, что застревает. Дергаю его, пытаясь вытащить, но лезвие намертво застряло в древесине. Начинаю материться так, что даже Валера, который до этого важно расхаживал неподалеку, пугается и отходит подальше.

— Да что же это такое! — рычу, расшатывая топорище.

Наконец мне удается высвободить лезвие. Отбрасываю расколотое полено к остальным и вытираю пот с лица. Оглядываю поленницу — она выросла еще на метр. И все без толку. В голове по-прежнему только она.

Каролина.

Ее стоны утром в воде, когда я ласкал ее пальцами.

То, как она дрожала, горячая и влажная не только от воды в озере.

Как она кончила, впившись ногтями в плечи, и кричала так, что эхо разносилось по всему лесу.

Член мгновенно встает, джинсы становятся невыносимо тесными. Черт возьми, как подросток! В тридцать три года я реагирую на одни только воспоминания о женщине, как шестнадцатилетний девственник на порнографию.

«Это нормально, — пытаюсь убедить себя я. — Просто прошло слишком много времени. Два года без женщин — это много для любого мужчины».

Но это неправда, и я это знаю.

Дело не в том, что это было давно. Дело в том, что это именно она. Каролина, с ее огромными карими глазами, с ее смехом, от которого что-то переворачивается в груди. С ее неуклюжими попытками готовить и убираться, которые трогают и умиляют.

С ее страстностью, которая сжигает все на своем пути.

Беру очередное полено, но руки дрожат. Вместо того, чтобы положить его на пень, я швыряю его в сторону леса. Оно с грохотом ударяется о дерево, пугая птиц.

— Что с ней не так? — спрашиваю Валеру, который наблюдает за моими мучениями с видом театрального критика. — Что она со мной делает?

Валера склоняет голову набок, разглядывает меня одним глазом и издает что-то вроде презрительного кудахтанья. Мол, сам разбирайся со своими проблемами, я тут при чем?

— Умная птица, — бурчу. — У тебя целый курятник, а мозгов хватает не ввязываться ни в какие романы. Ты держишься выше их всех.

А я превратился в подкаблучника.

В мужика, который думает о бабе двадцать четыре часа в сутки.

Оглядываюсь в сторону озера и тут же жалею об этом.

Господи Иисусе.

Каролина лежит на спине, но теперь верх купальника развязан и отброшен в сторону. Грудь обнажена, соски темнеют на солнце. Она подняла одну ногу, согнув ее в колене, и эта поза… эта поза такая чувственная, что у меня сразу пересыхает во рту.

Она специально.

Знает, что я смотрю, и специально меня дразнит.

Каролина поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды встречаются через весь двор. Она улыбается — медленно, соблазнительно, как кошка, поймавшая мышь. Затем проводит рукой по животу, скользит вниз…

Топор выпадает из моих рук.

Так нельзя.

Это неправильно.

Ей двадцать, мне тридцать три. Она из богатой семьи, а я — опер в отставке, который скрывается от мира в лесу. У нее впереди вся жизнь, а за моей спиной только кровь и разочарования.

Но тело не слушается разума. Кровь стучит в висках, джинсы нещадно давят, а руки так и тянутся к ней.

Вспомни Светку, придурок. Вспомни, как она тебя кинула.

Светка. Да, нужно подумать о Светке. О том, как она изображала влюбленную дурочку, а сама сливала информацию врагам. О пуле в животе, о больнице, о том унижении, когда я понял, что меня полгода водили за нос.

Все бабы одинаковые. Все играют.

И эта играет тоже.

Но даже когда я пытаюсь убедить себя в этом, что-то внутри протестует. Каролина не похожа на Светку. В ней есть что-то… искреннее. Когда она смотрит на меня, в ее глазах нет расчета. Есть желание, восхищение, может быть, даже что-то большее.

А может, она просто хорошая актриса.

Телефон в заднем кармане джинсов вибрирует. Сообщение. Достаю его, разблокирую экран. От Сергеги, моего бывшего напарника, который до сих пор работает в органах.

«Нашел информацию о твоей девочке. Позвони, когда сможешь говорить. Там кое-что интересное».

Сердце пропускает удар. Интересно, это хорошо или плохо? Что Серега нашел в базах данных о Каролине Саркисян?

Оглядываюсь на нее. Она все еще лежит топлес, но теперь читает какую-то книгу, которую, видимо, нашла в доме. Выглядит такой невинной, такой умиротворенной…

А что, если она не та, за кого себя выдает?

А что, если ее подослали?

Паранойя, с которой я, как мне казалось, справился, поднимает голову. На моей прежней работе было полно врагов. Может, кто-то из них решил свести со мной счеты? Подослал симпатичную девчонку, которая случайно заблудилась именно в моих краях?

«Но она была девственницей, — напоминает внутренний голос. — Такое не подделаешь».

Это правда. Кровь, боль в первый момент… Нет, это было по-настоящему. Значит, какими бы ни были ее секреты, до меня она действительно ни с кем не была.

До меня.

От этой мысли в груди поднимается что-то первобытное и собственническое. Она моя. Первая и пока единственная. И если кто-то попытается ее у меня отнять…

Отхожу подальше от озера и набираю номер Сереги. Он отвечает после второго гудка.

— Богдан! Как дела, отшельник? Соскучился по цивилизации?

— Привет, Серега. Что нашел?

— Сразу к делу, я понимаю. Присаживайся, если стоишь. Твоя девочка — дочь Арама Саркисяна. Того самого.

Мне кажется, земля уходит из-под ног.

— Какого «того самого»?

— Строительный магнат, импорт-экспорт, связи на самом верху. Официально чист, неофициально — серая зона. Ничего криминального, но деньги очень большие, понимаешь? Твоя Каролина — единственная дочь и наследница империи стоимостью в несколько миллиардов.

Миллиардов.

Киваю, хотя Серега меня не видит. Пазл складывается. Дорогие вещи, манеры, тот факт, что она никогда не работала…

— И еще, — продолжает Серега. — Она в розыске. Пропала три дня назад, отец поднял на уши всех, кого только можно. Официально — добровольное исчезновение, но ищут по всей стране.

Розыск.

Ее ищут.

И рано или поздно нас найдут.

— Серега, спасибо. Я должен…

— Подожди. Хочешь совет от старого друга?

— Говори.

— Отдай ее, Богдан. Как можно скорее. Такие люди, как ее отец, не прощают. Если он узнает, что ты три дня держал его дочь у себя и молчал…

Серега не договаривает, но я понимаю. Арам Саркисян — не тот человек, которого стоит злить. У таких людей есть способы решать проблемы тихо и эффективно.

— Я понял. Еще раз спасибо.

— Береги себя, браток.

Сбрасываю звонок, убираю телефон в карман. Стою посреди двора, у ног валяются дрова, а в голове полный хаос.

Она дочь миллиардера.

На нее объявлен розыск.

Но это не меняет сути. Каролина — не просто сбежавшая девчонка. Она — дочь одного из самых влиятельных людей в стране. И пока она здесь, я нахожусь в смертельной опасности.

Нужно ее отдать.

Прямо сейчас.

Позвонить отцу, сказать, что нашел его дочь, и передать из рук в руки.

Но когда я оборачиваюсь к озеру, сердце сжимается. Каролина сидит, погруженная в книгу, и смеется над тем, что читает. Солнце играет в ее волосах, а на лице такое выражение покоя и счастья…

Она сбежала не просто так.

Что-то заставило ее покинуть мир роскоши и оказаться здесь.

Но даже когда я пытаюсь заставить себя пойти к ней и сказать правду, ноги меня не слушаются. Потому что я знаю: стоит ей узнать, что я в курсе, кто она такая, и между нами все изменится.

Хочу еще один день. Еще одну ночь. Я хочу сделать вид, что она просто Каролина, а не наследница миллиардов.

Беру топор с земли, ставлю новое полено на пень. Замахиваюсь.

Работа. Только работа. И никаких мыслей о том, что я влюбился в девушку, которую не могу оставить себе.