Глава 30 Богдан

Какого черта я вообще поехал?

Эта мысль бьется в моей голове, пока я еду обратно домой. Руки сжимают руль так, что белеют костяшки пальцев, джип мчится по разбитой дороге, подпрыгивая на ухабах.

Идиот. Полный идиот.

Утро началось с телефонного звонка. Шесть часов утра, Каролина сладко спала рядом, прижавшись ко мне, а телефон разрывался на тумбочке.

Участковый Петрович. Голос встревоженный, какая-то срочная история, нужна моя помощь. Что именно — не сказал, только попросил приехать как можно скорее.

И я поехал. Как последний лох.

Оставил записку, достал из тайника ее сумочку, положил на стол и уехал. Даже не разбудил, не предупредил толком. Просто написал: «Сиди дома, никому не открывай».

Гениально, Лукьянов. Просто гениально.

Приехал в участок — пусто. Дверь заперта, машины нет. Пошел к Петровичу домой — жена говорит, что он уехал еще в четыре утра. Куда — не сказал, связи нет, телефон вне зоны доступа.

Вне зоны доступа. Как удобно. Звоню ему — действительно вне зоны доступа. Проклинаю себя, его и весь этот день, разворачиваюсь, еду обратно.

Но уже тогда, когда я выезжал из поселка, в груди начала нарастать тревога. Тупая, животная тревога, которая говорила: что-то не так. Что-то очень не так.

Надо было запереть Каролину. На замок. Как в тюрьме. Или вообще разбудить и взять с собой, пусть даже она спросонья ругалась бы на чем свет стоит. Но я решил, что она в безопасности.

В моем доме. На моей территории. В безопасности. Ха!

Жму на газ сильнее, двигатель ревет, спидометр показывает цифры, которые на этой дороге — чистое безумие. Но мне плевать. Мне нужно домой. Нужно убедиться, что с Каролиной все в порядке. Что она там, где я ее оставил. Но сердце колотится так, будто знает то, чего я еще не хочу признавать.

Наконец поворот, знакомые деревья, вдалеке мой дом. Притормаживаю у забора, глушу двигатель и замираю. Тихо. Слишком тихо. Даже Валера не орет как обычно.

На входной двери висит замок. Большой амбарный замок, который я использую для сарая. Замок? Почему дверь заперта снаружи?

Выскакиваю из джипа и тут вижу Валеру. Петух стоит у крыльца и смотрит на меня, а потом начинает махать крыльями и кукарекать — не обычное утреннее приветствие, а какие-то истеричные, панические звуки. Он знает. Этот проклятый петух знает, что что-то случилось.

Сердце проваливается куда-то в желудок. Бегу к двери, опускаюсь на колени, шарю рукой под половиком. Ключ. Он здесь. Значит, она сама заперла дом? Но почему?

Руки дрожат — впервые за много лет дрожат, — когда я вставляю ключ в замок. Поворачиваю, щелкает, замок открывается. Срываю его, толкаю дверь, врываюсь внутрь.

— Каролина! — кричу, но в ответ лишь тишина. Пустота, которая сжимает горло.

Бегу на кухню. Стол накрыт так, как я его оставил. Ее сумочка лежит на месте — паспорт, карточки, телефон.

Выбегаю на крыльцо. На перилах чашка с остывшим кофе. Она сидела здесь, пила кофе, а потом… А что потом?

Бегу к ее домику. Дверь не заперта, внутри все на месте: чемодан, вещи, косметика. Ничего не собрано, ничего не взято. Баня — пусто. Озеро — никого. Возвращаюсь во двор, оглядываюсь по сторонам, как загнанный зверь.

На земле следы от мопедов — свежие, утренние. Два мопеда. Они были здесь. Витек и Серега. Эти суки были здесь.

И тут до меня доходит.

Как пазл складывается в голове, каждая деталь встает на свое место. Звонок от Петровича в шесть утра. Срочно нужна помощь, но без подробностей. Потом участковый вне зоны доступа, дома его нет, жена ничего не знает.

А я мчусь через весь район, теряя время, пока эти двое едут сюда. План. Это был план. Они развели меня, как последнего лоха.

Каролина умная, она бы не поехала с ними просто так. Значит, они ей что-то сказали. Что-то, что заставило ее довериться им.

Что я попал в аварию. Что я в больнице. Что ей нужно срочно приехать ко мне. И она поехала. Конечно, поехала.

Потому что она… потому что ей не все равно. Потому что она боялась, что со мной что-то случилось. А я оставил ее одну.

Боль в груди такая острая, что я хватаюсь за край крыльца, чтобы не упасть. Это не физическая боль — это что-то похуже. Это ощущение потери.

Как будто из груди вырвали что-то важное, живое, и теперь там зияет дыра. Я потерял ее. Потерял навсегда. Каролина где-то там, с этими отморозками, которые хотят продать ее за пятьдесят миллионов. А я стою здесь и даже не знаю, куда они ее увезли.

Нет. Не навсегда. Я ее найду. Даже если придется перевернуть весь этот гребаный район. Бегу к джипу, завожу двигатель. В голове уже формируется план. Поселок. Нужно ехать в поселок.

Витек и Серега там, у них там свои норы, свои люди. Если Каролину увезли, то, скорее всего, туда. И если они хоть пальцем ее тронули…

Руки сжимают руль так, что кожа трещит. В голове — только красная пелена ярости. Я разнесу все в щепки. Всех, кто к этому причастен. Витька, Серегу, участкового, любого, кто посмел встать между мной и ней.

Джип срывается с места, выезжает со двора и мчится по дороге. По сторонам мелькают деревья, за спиной столбом поднимается пыль.

Я еду так быстро, что если сейчас на дорогу выскочит олень, то нас обоих размажет по асфальту. Но мне плевать. Мне плевать на все, кроме нее.

А пока я еду по разбитой дороге, мозг продолжает работать. Собирает детали. Участковый Петрович. Он в этом замешан. Сто процентов. Звонок был слишком удачно рассчитан по времени — ровно тогда, когда нужно было увести меня из дома.

Они все спланировали. Петрович отвлекает меня, а Витек с Серегой забирают девушку. А что дальше? Передают ее отцу и делят пятьдесят миллионов?

От этой мысли внутри все закипает. Каролина — не товар, который можно продать. Она — моя. Моя женщина, которую я… которую я люблю.

Да, люблю. Признаюсь себе в этом впервые, когда, возможно, уже слишком поздно. Я влюбился в эту упрямую, дерзкую девчонку, которая три дня назад ворвалась в мою жизнь.

Влюбился так, что готов убить за нее. И убью, если придется.

Вдалеке виднеется поселок. Притормаживаю, оглядываюсь. Нужно их найти. Быстро. Пока они не увезли Каролину куда-нибудь подальше. Еду по главной улице, мимо магазина, мимо гаражей, где обычно тусуются местные. Но везде пусто, как будто весь поселок вымер. Странно.

Еду дальше, к полицейскому участку. Может, Петрович уже вернулся? Может, я выбью из него правду голыми руками?

И тут я вижу их. Два джипа.

Черные, дорогие, с московскими номерами. Стоят прямо у полицейского участка, как у себя дома. А рядом — крепкие мужики в костюмах и участковый, который что-то им говорит, кивая и улыбаясь.

Вот оно. Вот она, вся картина целиком.

Притормаживаю в сотне метров, глушу двигатель. Смотрю на эту сцену и понимаю: опоздал. Они уже здесь. Люди отца Каролины. Приехали забрать дочь домой, к семье, туда, где ей место.

А я… я просто случайный попутчик на ее пути. Временное убежище, из которого она рано или поздно все равно сбежала бы.

Руки тянутся к ножу на поясе — старая привычка, но что толку? Их минимум пятеро, плюс Петрович. Все крупные, профессиональные охранники. Охрана богатого человека — это не уличная шпана.

А главное — им не нужно меня убивать или калечить. Они просто забрали девушку и везут ее домой. К родителям, которые места себе не находили.

Выхожу из джипа. Медленно иду к ним, каждый шаг дается с трудом. Один из охранников — высокий, с военной выправкой — замечает меня первым. Говорит что-то остальным, и все поворачиваются в мою сторону. Петрович бледнеет и отступает на шаг. Трус.

Подхожу ближе. Останавливаюсь в нескольких метрах. Охранники оценивают меня — профессионально, без эмоций. Вижу, как их руки инстинктивно тянутся к пиджакам, туда, где наверняка спрятано оружие. Но я не делаю резких движений. Просто стою и смотрю на них.

— Богдан Лукьянов? — спрашивает высокий. Голос спокойный, даже вежливый.

— Да.

— Нам нужно поговорить. Пройдемте.

Это не просьба. Это приказ, облеченный в вежливую форму.

Киваю, понимая, о чем пойдет речь. Точнее, о ком. О Каролине. О том, что я делал с ней эти три дня. О том, почему я не вернул ее сразу, как только узнал, кто она такая.

Следую за ними к одному из джипов. Высокий открывает заднюю дверь и жестом приглашает сесть. Сажусь. Он садится рядом, еще двое охранников устраиваются спереди.

Двери закрываются, и я понимаю: теперь все зависит от того, что я скажу. От того, поверят ли они мне. И от того, что им уже рассказала Каролина.

Двигатель заводится, джип трогается с места. Куда едем — не знаю. Но это уже неважно. Важно только одно: она жива, она в безопасности, она вернется к своей семье.

А я… я останусь здесь, в этом лесу, с Валерой и воспоминаниями о трех днях, которые перевернули всю мою жизнь.