Глава 13

Меня раздирала злость. Как какой-то пидорас посмел ударить женщину? Мою женщину! Беременную! Да я с него колпак сорву и заставлю сожрать свой мозг. Подонок! Никто не смеет трогать Машку. Никто! Закопаю живьем, удушу, пристрелю, неважно, но никто не смеет ее касаться. И тем более бить.

Каким ублюдком надо быть, чтобы ударить девушку? Ударить того, кто, по сути, и сдачи не даст. Трус, натуральное ссыкло, не способное драться с мужиком.

— Слушаю! — ответил на входящий звонок.

— Алана Демидович, мы уже у подъезда Романовского. Женя под видом «ошибся квартирой» поднимался к нему. Тот дома.

— Спасибо, Дима. Караульте, чтобы он никуда не смылся. Без меня не суйтесь. Я сам.

— Хорошо, Алан Демидович.

— Отбой.

В голове снова всплыли слова Маши, о том, чтобы я не трогал этого придурка. Я сказал ей, что подумаю над этим, но на самом деле даже не собирался. Этот недоумок не думал, когда ударил мою девочку, так с какой стати я должен жалеть его? Можно быть грубым, злым или жестким, но руку поднимать на женщину? Разве только в постели. И то… по заднице отшлепать. Но бить никто не имеет право. Вот я об этом и расскажу Кириллу. А еще о том, чья именно Мария Левицкая. Может. этот ублюдок подзабыл, что потерял ее, трахая другую бабу?

К дому, где меня ждали ребята, я подъехал лишь спустя полчаса, попав в долбанную пробку. Час пик, будь он не ладен. И так нервы на пределе, кулаки чесались разукрасить морду Романовского, так еще и в дороге застрял.

Выйдя из машины, закурил сигарету и подошел к ребятам из охраны. Кивнул и, сделав затяжку, поинтересовался:

— Тихо?

— Да. Не выходил. Он, кажется, там не один. С телкой какой-то.

— Падла! Еще смеет лезть к Маше.

— Алан Демидович, так, а что он натворил? Может, мы сами? — предложил Жека, заметив мою нервозность.

Я мотнул головой и снова затянулся сигаретой.

— Нет, Жека, я сам. Он ударил женщину, мою беременную женщину.

— Марию что ли? А когда посмел, мы же рядом были! — удивился Димон и тоже достал из кармана пачку сигарет.

— Вас не было там. Этот придурок ее под дверью квартиры выжидал.

— Черт! Если бы мы знали, — ругнулся Жека, сжимая руки в кулаки.

— Я тоже не подумал. Но сосунка надо немного подрихтовать. Пусть на мне покажет, как умеет руками махать. С девчонкой смелый, а вот как он будет меня бить, интересно узнать.

— Да уж, если вообще замахнется, — хмыкнул Жека.

— Что там, хилый совсем?

— Ну такое… для девушки, конечно, опасный, а для мужика — шлепнуть и об стену растереть.

— Понятно, — сделал последнюю затяжку и швырнул окурок в урну, — пошел я.

Сейчас отвлеку парня от бабы и покажу ему, как выясняют отношения настоящие мужчины. Я бы мог, конечно, поручить это дело своим ребятам из охраны, но мне самому лично хотелось посмотреть в глаза Кирилла.

Оказавшись у двери его квартиры, нажал кнопку звонка. Не помогло. Видимо, слишком своей телкой занят. Позвонил еще раз, но снова безрезультатно. Не мог же этот ушлепок уйти по крыше?

И только когда я зажал звонок, наконец-то послышались ругательства и щелчок замка.

— Тебе чего? — буркнул Романовский, как только открыл дверь.

— Пи*ды тебе дать, — и с прохода вмазал ему по морде.

— Ай, сука, на*уя! За что? Ааа…

Не дожидаясь, пока он выговорится и расскажет, как у него дела, я резко схватил его за затылок и, склонив, затащил в квартиру.

— Ты кто вообще?

— Хочешь знать, кто я? Я твоя смерть, если ты падла, еще раз подойдешь к Левицкой.

Отшвырнул его от себя. Кирилл выпрямился и посмотрел на меня со злостью. Ну ведь сосунок, а хочет показаться взрослым и крутым. И как Машка на него запала?

— А ты че, е*арь ее? Ну и шлюха, как мне так не да… — я с размаху вмазал ему еще раз по морде.

Схватив за шею, крепко прижал к стене и, склонившись, прошипел так, чтобы он услышал и четко усвоил мои слова:

— Шлюха та, которая у тебя сейчас в спальне. Случайно, не Леночка, которую ты трахал, когда Маша к тебе пришла?

— Отпусти, мужик. Больно, задыхаюсь.

— Не задохнешься, пока я сам того не захочу.

Усилил захват, имея дикое желание придушить тварь.

— Как я и думал, смелый только с девушками. А на мужика руку поднять слабо? Небось штанишки намочил?

— Машка моя будет, понял? Меня любит!

— Забудь ее, сосунок. Маша моя! И ты к ней больше не подойдешь, а если даже и посмеешь, я тебе ноги переломаю.

— Значит… ай… значит на бабки повелась… а я то думал… чего… сука, пусти… чего она мне не дает.

— А ты в мой карман не заглядывай. Был бы мужиком, Маша была бы с тобой. А так получается, я спасибо должен тебе сказать. Правда один нюанс, слабый пол бить нехорошо. Понимаешь, о чем я?

И правой рукой врезал ему под дых.

Романовский заверещал, словно баба, согнувшись пополам. И принялся отплевываться. Бедняжка, губу принцесса прикусила, что ли?

— Слабак ты, Кирилл.

— Да пошел ты! — еще один резкий удар пришелся ему по ребрам.

Мое дыхание сбилось, и я едва сдерживал свои эмоции, злость на этого ублюдка.

— Я пойду. Но тебя предупредил: если в радиусе ста метров появишься около Левицкой, будешь оставшуюся жизнь на коляске кататься.

Осмотревшись, я вышел, громко хлопнув дверью. Теперь, когда его морда в крови, мне стало легче. Легче за мою Машку. Ни одна падла не посмеет с ней так обращаться. Зарою любого, кто причинит ей боль.

Спустившись вниз, заметил ребят у входа и махнул рукой, что все хорошо.

— Ребят, можете отдыхать сегодня. Я завтра наберу.

— Он там живой, или убрать?

— Живой, паскуда!

Устало потер лицо. Достал сигареты и, прикурив одну, решил, что пора устроить себе выходной. Ночью почти не спал из-за Машки, покоя мне ведьма не давала. А утром поступил звонок от Кати, которая сообщила о случившемся. И понял, что больше не хочу, чтобы малышка была вдали от меня. А уж когда увидел ее в ванной на полу, обессиленную от токсикоза, так и вовсе захотелось защитить от всего мира. И какого хрена эта мелкая со мной делает?

Потянул горький дым и уселся за руль своего авто. Точно, поеду к ней, побуду рядом. Нам еще разговор предстоит. Хочу понять всю суть ее отношений с родителями, и точно знать, что у нее вчера произошло с мамой.

Ведь у меня тоже имелась для Маши новость, хоть и неприятная, но она имела право знать.

Вернувшись в отцовский дом, я загнал машину во двор, не собираясь сегодня никуда смыкаться. Задержался на крыльце, решив покурить прежде, чем пойду к Машке. Хочу быть с ней рядом сегодня. И хоть между нами нет теплых чувств, помимо секса, я должен ей помогать.

Не сразу заметил папу, сидящего на террасе, примыкающей к дому. Он наблюдал за мной.

— Привет, пап, — я присел напротив него, с другой стороны стола, и достал из кармана сигареты.

— Привет, сынок. Мне сказали, Маша спит в твоей комнате?

— Да, — кивнул и подкурил, — отныне она будет жить со мной. А так как пока в моей квартире идет ремонт, я привез ее сюда. Ты не против? — обернувшись, глянул на отца, который следил за каждым моим жестом.

— Конечно, нет. Только прошу тебя, Алан, не будь с ней строг. Она девушка, к тому же беременная. Подчинять будешь на работе.

Сделав затяжку, я выпустил дым и снова перевел внимательный взгляд на родителя.

— Разберусь, отец.

— Разберешься… — задумчиво произнес он. — Завтра подъедешь в офис? Мне нужно совещание провести.

— Уверен? Может, я сам?

— Нет, Алан, это по поводу моего выхода на пенсию.

— Решился? Давно пора отдыхать.

— Ты прав, сынок. Я вот буду внука нянчить, а ты вместо меня в офисе сидеть.

— Хитро, однако, — хмыкнул я и, сделав последнюю затяжку, потушил окурок в пепельнице. — Пойду. Тоже решил себе сегодня выходной устроить.

— Как Маша? Она спит все утро. Плохо себя чувствует?

— Рано проснулась, токсикоз замучил.

— Если какая помощь нужна будет, сообщи.

— Конечно, пап. Спасибо.

Я зашел в дом, окунаясь в приятную прохладу после уличной жары. Приму душ и прилягу отдохнуть.

Так мне хотелось ровно до того момента, как я вошел в свою комнату. Знал, что Маша спит в моей кровати, но увидеть ее, свернувшуюся, словно котенок, было куда круче. Захотелось тут же пробраться к ней под одеяло и коснуться разгоряченной после сна кожи.

Ни одна девушка не вызывала подобных ощущений. Напротив, после секса хотелось выгнать ее из постели и побыть наедине со своими мыслями. А тут Маша — нежная, расслабленная, даже не подозревает, что я стою и смотрю на нее как дурак.

Бл*дь, как можно быть настолько привлекательной?

Не стал отгонять от себя свое желание и тихо присел с другой стороны кровати. Наклонился и с жадностью втянул ее запах. Маша лежала на левом боку, подложив под щеку руку, а когда я слегка коснулся носом ее виска, она поморщилась. Точно кошечка.

Маленькая, лежит в моей постели, носит под сердцем моего малыша… Где же я успел так отметиться, что Бог подарил мне такое чудо? Ребенок — это всегда прекрасно.

— Ммм, — протянула Машка, а я отодвинулся, как раз, когда она открыла глаза.

— Доброе утро, девочка. Тебе уже лучше?

— Алан? Эм, да, спасибо. Вроде не тошнит.

Я улыбнулся, и мне до ломоты в теле захотелось ее поцеловать. Склонившись, только едва коснулся губ, как она с силой уперлась своими руками мне в грудь.

— Маша, не беси меня.

— Алан, ты курил…

— И что? — возмутился я и снова хотел прижать к себе, чтобы поцеловать.

— Пожалуйста, запах сигарет… мне не нравится.

— Мутит?

— Да, нехорошо становится.

— Извини. Брошу курить.

— Правда? — удивленно посмотрела на меня и поднялась, спиной ложась на подушку.

— Целоваться хочу. А в твоем состоянии от сигарет может мутить и всю беременность. Наверное. А нахер оно мне надо?

— А твой отец, он не против, что я здесь?

— Нет. Он, кстати, на пенсию выходит. Сказал, будет внука нянчить, — хмыкнул я, представляя папу с малышом на руках.

— Демид Самирович — добрый человек, — задумчиво произнесла Маша, смотря в огромное окно, выходящее в сад, — даже не знаю, в кого ты такой.

Я резко схватил девочку за руку, привлекая ее внимание, а она вздрогнула и посмотрела на меня испуганным взглядом.

— Не боишься, что разозлюсь?

— А я сказала что-то не то? Алан, что дальше? Запрешь меня в золотой клетке?

— Не надо делать из меня зверя. Да, я решил, что ты моя, но на привязи тебя держать я не собираюсь.

— Ооо, спасибо тебе за это большое! — развела руками и тут же съехала по подушкам, пряча носик в одеяло.

— Я хренею с твоего настроения. Трахнуть бы тебя сейчас, так рот надо идти мыть.

— Мне нравится эта фраза.

— Поговори мне еще! — буркнул я и, резко сорвав одеяло, повернул девчонку и шлепнул по попке.

— Ай, больно!

— Не ври! Скажи просто, что уже потекла.

— Нет, — нахмурилась она, сложив руки на груди.

— А если я проверю?

— Алан, послушай, моей предложение до сих пор в силе.

— Ты о чем?

Я поднялся с кровати и принялся стягивать с себя вещи. Хотелось принять душ.

— Ты не обязан со мной возиться. А с ребенком видеться я и так позволю.

— Зато я обязан тебя трахать, чтобы дурные мысли в голову не лезли, — прорычал я и, оставшись в одних трусах, подошел к Маше, сорвал одеяло и улегся на горячее тело. — Не губы, так грудь, — и зубами прихватил напряженный сосок через футболку.

— Ах… Ал-лан.

— Ну вот, девочка, и как ты будешь без этого?

— Иди в… в душ, иди! — закричала она, а я хмыкнул и с удовольствием поднял ее футболку, чтобы теперь коснуться голой груди. Соски заманчиво манили их облизать.

Сладкая, горячая и возбужденная. Ведьма моя. От нее же невозможно отлипнуть. Гадина, точно приворожила.

— В душ, малышка, только с тобой.

— Что? Нет, давай поговорим. Ты хотел о чем-то поговорить.

— Потом. А сейчас я хочу тебя.

— Ты ненасытный кобелина, понял? Я тебя ненавижу!

— Ты мне это уже говорила! Пошли! Иначе заставлю делать минет.

— Ну, если ты хочешь, чтобы меня на тебя стошнило. Пожалуйста!

— А вот судя по твоим родственникам, я точно знаю, в кого ты такая! — рыкнул я и мгновенно подхватил ее на руки, дабы избежать сопротивления.

— Ты… ты куда меня тащишь, горилла неотесанная? — заверещала она, а я перехватил ее под попку, заставляя ножками обвить мои бедра.

— А в трусиках-то у тебя пожааааар!