Глава 24

— А вот и наша очаровательная шиари Ноэро! — Император поднялся из-за стола, и с ним пришли в движение его «друзья».

Я опустила взгляд и согнула колени, выставляя на всеобщее обозрение вырез платья. Точнее, то, что тот так бесстыдно подчёркивал и выделял.

На какое-то мгновение в обеденной зале повисло молчание. Почтенные шейры (а шиари и шейл среди приглашённых не было) явно увлеклись созерцанием девичьих прелестней. Но главное, сейчас на меня смотрел великий шакал Эргандара. Его взгляд, царапающий и обжигающий, я ощущала всем телом.

Пока собиралась на ужин, прикидывала, как лучше себя с ним вести. Если вдруг начну улыбаться и строить ему глазки, наверняка заподозрит, что его невеста что-то задумала. Увы, дураком Адальгер не был. Но и колючая недотрога вряд ли подтолкнёт его к поцелуям.

Так ничего толком и не придумав, решила действовать по обстоятельствам. А сейчас, выпрямившись и обведя взглядом компанию притихших военных, поняла, что нужно делать.

Для начала разбудим в его величестве охотничьи инстинкты и ревность.

Слуга отодвинул для меня кресло по правую руку от правителя. Оно единственное оставалось свободным, остальные места были заняты чаровиками разного возраста и разной степени важности. Груди некоторых пестрели медалями и перевязями, другие, в основном помоложе, просто красовались синими мундирами. Один такой «мундир», где-то под тридцать, оказался моим соседом.

Окинув меня взглядом, не скрывая восхищения, военный выдал:

— Шиари Ноэро, ваша красота ослепляет! Раньше я лишь издали вами любовался, а вблизи вы... вы... Вы так...

— Ослепительна? — очаровательно улыбнулась молодому мужчине, и тот, словно заколдованный, кивнул.

Его величество меж тем продолжал липнуть ко мне взглядом.

— Я пытался за вами ухаживать, но ваш опекун пресекал малейшие попытки приблизиться к вам.

Опекун, которого у меня забрали.

— А потом, когда стало ясно, что вы не только прекрасны, но и чрезмерно талантливы, оставил всякую надежду. — Военный вздохнул, с вполне искренней грустью.

Император же цинично усмехнулся:

— Мой дорогой Лакруа, у вас изначально не было шансов. Ни у кого из здесь собравшихся не было. Я даже Редверсу её не отдал, хотя он был весьма настойчив в проявлении своих притязаний на руку шиари.

Не отдал.

В тот момент я утвердилась в своём решении пойти по стопам Мэвелин. Моя прародительница пыталась уничтожить всех Регенштейнов, вырвать с корнем их фамильное древо, я же буду скромнее — удовлетворюсь одной гнилой ветвью.

— Увы, мне тоже пришлось смириться, — глотнув вина, признал герцог с принеприятнейшей усмешкой. К моей немалой досаде он тоже был приглашён на ужин и сейчас нагло меня рассматривал. — Эргандар не может потерять хроновика.

Интересно, понимает ли это сам император?

— Как ваши успехи в учёбе, шиари? — подхватил разговор сидящий напротив меня мужчина с пышными седыми бакенбардами.

Я часто видела его во дворце, но имени не знала. Наверняка какой-нибудь генерал в отставке или как минимум полковник. От обилия орденов на груди ткань его мундира едва не трещала.

— У меня опытные учителя, благодаря которым — могу сказать это без ложной скромности, — я действительно преуспеваю в учёбе.

— Скромность не к лицу такой красавице, — подал голос кто-то с галёрки, ещё один неприятный тип подстать родственничку его величества.

Не знаю, что он хотел сказать, меня это не интересовало. Но улыбку ему, застенчивую, немного смущённую, я всё же подарила.

И император мгновенно бросил:

— Что ж, давайте начинать! Не люблю, когда ужин стынет.

Тут же к столам ринулись слуги, чтобы наполнить бокалы вином и разложить по тарелкам закуски. Пир начался, и я поспешила сделать вид, что только еда меня и интересует. Хоть время от времени всё же отвлекалась на разговоры соседей, особенно милого капрала Лакруа, который краснел не хуже застенчивой шиари, то бишь меня. Я же продолжала дарить ему улыбки.

Улыбки, которые его величество видел.

Жаль, пробраться к нему в голову я не могла, но судя по тому, что император мрачнел на глазах, ему явно не нравилось, что другие мужчины уделяют мне столько внимания. Смотрят на меня, а точнее — рассматривают.

Что такое, мой правитель? Вы же сами меня сюда пригласили. Вот, пожалуйста. Кушайте — не обляпайтесь.

— ...Вот если бы вы, шиари, всё-таки надумали отказаться от дара (куда такой очаровательной девушке такое непосильное бремя!), я бы на вас...

— Угомонитесь, Кроун! — осадил ещё одного любителя отвешивать комплименты Великий и с мрачным видом велел слугам, чтобы скорее подавали десерт.

За ужином я прислушивалась к собственным ощущениям, но ничего нового в себе не почувствовала. Голова не кружилась, тошнить не тошнило, слабости тоже не ощущала. То ли действительно яд нацелен на одного единственного человека, то ли Эйо непонятно что мне всучила.

Как бы там ни было, сегодня я это выясню.

Когда ужин закончился и «друзья» Великого начали расходиться, я, мысленно пожелав себе удачи, несмело к нему обратилась:

— Не могли бы ваше величество уделить мне немного внимания?

Его величество по привычке, скверной и омерзительной, прошёлся по мне взглядом и, глотнув вина (он весь вечер только и делал, что его глотал), отставил бокал и сказал:

— Разве я могу отказать своему сокровищу? Конечно, дорогая Лайра! Вам принадлежит всё моё внимание.

Дорогая. Лайра.

Только за одно лишь это обращение он заслужил яда!

* * *

Из обеденной залы мы ушли, скрывшись за неприметной на первый взгляд дверью. Та полностью сливалась с шёлковыми обоями, не привлекая к себе внимания. Узкий коридор, полутёмный, но такой же роскошный, как и все коридоры этого серпентария, привёл меня...

Не знаю, что почувствовала, когда поняла, что оказалась не в кабинете правителя, а в его личной гостиной. Скорее, страх, беспокойство, чем радость от того, что всё идёт по плану. Всё так легко складывается. Двери в смежную комнату, спальню, были раскрыты, и один лишь вид кровати заставил меня напрячься. Резко вздохнув, невольно отпрянула.

Адальгер это заметил, поинтересовался:

— Что такое, моя дорогая? Что тебя напугало?

— Думала, мы будем... говорить в вашем кабинете.

Его величество ослабил узел платка, перехватывавшего шею.

— Четыре стены, которые я искренне ненавижу. И имею полное на то право. Там я провожу больше времени, чем в своей спальне. Надеюсь, когда поженимся, всё изменится.

Будь я факелом, уже бы вспыхнула, заискрилась. А так только щёки запылали: от плохо сдерживаемой ярости.

Ну же, держи себя в руках, Лайра!

Немного осталось...

— Об этом я и хотела поговорить. — Слабо улыбнулась, когда он протянул мне бокал. Взяла и тихо продолжила: — Если мы поженимся...

— Когда мы поженимся. — В отличие от меня, даже не пригубившей вина, свой бокал Адальгер осушил залпом и тут же потянулся за добавкой.

— Когда... это случится, я хочу быть уверена, что моя семья будет в безопасности.

Обернувшись, он посмотрел на меня с задумчивой улыбкой:

— У тебя большое сердце, Лайра. — Его взгляд упёрся в то самое место, где находилось моё сердце, правда, не уверена, что именно оно его сейчас интересовало. — Ты всегда за них переживала. Больше, чем за себя. За тётю, за брата... Именно такая правительница и нужна Эргандару. Смелая, добрая, отзывчивая и справедливая.

В противовес ублюдку-тирану?

С трудом, но всё же заставила себя сделать к нему шаг.

— Особенно меня беспокоит мой брат.

Ещё один и ещё... К нему, к самому опасному и могущественному чаровику Эргандара. К исполнению задуманного. Того, чего я сейчас так желала.

Взгляд глаза в глаза, а потом — на его губы.

— Я не хочу, чтобы он воевал. Не хочу, чтобы рисковал жизнью.

— И я даю тебе слово, — голос императора понизился до хриплого шёпота. — Даю слово великого льва: Рифер не будет участвовать в битвах. Никогда не увидит линию фронта. Никогда.

Позабыв о вине, об оставленном на столике бокале, он приблизился ко мне. Коснулся рыжего завитка у лица, пропустил прядь волос сквозь пыльцы.

Прошептал хрипло:

— Разве я настолько ужасен? Я не урод, не дряхлый старик и, по утверждениям многих шиари, умею доставить женщине удовольствие.

Многих? И это он считает своим достоинством?

— А с такой императрицей, как ты... — Пальцы скользнули по изгибу шеи, погладили ключицу и опустились ниже, в ложбинку груди, от чего я чуть не зашипела. Но вместо этого лишь вздохнула хрипло, и взгляд джарового соблазнителя снова утонул в вырезе платья. — Весь мир будет у наших ног. Я положу к твоим ногам целые континенты. Посмотри на своё будущее моими глазами, и перестанешь сопротивляться. Уверен, оно тебе понравится.

— Я... попытаюсь. — Выдохнула взволнованно, прикусила губу (надеюсь, что томно, провокационно), опустила в ложном смущении ресницы.

Уверена, Эйо на моём месте уже давно разделалась бы с мерзавцем, но и неумелые попытки тоже увенчались успехом. Одна секунда, другая, и великий лев Эргандара заключил меня в свои объятия. Привлёк к себе порывисто, жадно, заскользил ладонями по спине, по талии, сминая юбку и, кажется, мечтая разорвать к джарам собачьим корсаж.

— Лайра... моя маленькая императрица... Такая гордая и непокорная. Королева целого мира...

Потянулся к моим губам, я — прикрыла глаза. Казалось, даже сердце остановилось. Замерло в ожидании ненавистного, но такого необходимого поцелуя.

Ещё немного...

Одна секунда...

И тут в двери словно ударили тараном.

— Да пропустите же! Пропустите! Я его сын!!! — Бриан взревел не хуже льва, в которого так не любил обращаться, и двери распахнулись, с грохотом ударившись о стены.

Губы императора так и не коснулись моих. Он резко отстранился, мрачно посмотрел на сына.

— Что, джар побери, ты себе позволяешь?!

За спиной растрёпанного, раскрасневшегося Бриана маячил напуганный, бледный Рифер.

И правда, какого джара?!

* * *

Четверо стражников оцепили кадетов. На моего брата они даже не смотрели, явно не видели в нём вообще никакой угрозы, а вот на Бриана взирали со смесью растерянности и злости. Последнее чувство, только во стократ усиленное, читалось и во взгляде правителя.

— Ещё раз спрашиваю: что за представление ты устроил? Как смеешь врываться ко мне...

— Отец! — Бриан бросил на меня взгляд, и я, не выдержав, отвела глаза.

Неужели Рифер всё ему рассказал? Признался, что я собралась отравить его отца? Не удивительно, что Торнвил сразу помчался во дворец. Спасать императора, а меня...

Да он же теперь меня возненавидит!

Словно подтверждая мою догадку, друг (кажется, уже бывший) выпалил:

— Не смей её целовать!

Кажется, его величество не ожидал, что сын начнёт разбрасываться приказами. На пару мгновений даже растерялся, а после, усмехнувшись, бросил:

— Или что? Ты запретишь мне? В чём дело, Бриан? Повторяю ещё раз: что происходит?

Я затравленно посмотрела на друга. Духи, если император узнает о том, что я в сговоре с флаосцами, нас всех казнят. Вполне возможно, что не сразу. Сначала вдоволь поиздеваются. Тесса, Рифер... Они этого точно не заслужили!

— Я... — Бриан выпрямился и, встретив взгляд отца, продолжил уверенно и твёрдо: — Я люблю шиари Ноэро и, если ты намерен отдать её замуж, отдай за меня! Я такой же Регенштейн, как и ты!

— Ты — бастард, — тихие, но от этого не менее ядовитые слова. — Досадная ошибка моей юности. Слабак, который ненавидит своё наследие. Свой дар. Ты всю жизнь не переставал мне это повторять, а теперь вдруг решил вспомнить о том, кто ты?

Хотелось заставить его замолчать, забрать, проглотить каждое брошенное с презрением слово. В какой-то момент я даже пожалела, что Бриан не выдал меня. Тогда бы он был в глазах отца героем. А так...

Всё ещё презренный бастард.

Глядя на друга, было сложно понять, что он чувствует. Казалось, на его лице закаменел каждый мускул. Только глаза горели огнём и тем, что он точно не должен был испытывать.

До этого момента я была уверена, что Бриан Торнвил на ненависть не способен.

— У тебя уже есть жена. Ты выбрал её перед высшими духами!

— Очередная ошибка тех лет, когда я был глуп и молод, — усмехнулся эргандарский лев. — Бесплодная змея, которую я опрометчиво пригрел на своей груди.

— Она подарила тебе три дочери!

Ещё одна циничная усмешка:

— И что мне с ними делать? Зачем они мне, когда у меня нет сына. Нет наследника.

Нет сына... Я с сожалением посмотрела на Бриана. Ну почему ты так торопился? Почему не прибежал на пару минут позже?

Тогда бы всё было кончено.

Рискнуть и попробовать повернуть время вспять? Но император, как и любой другой чаровик во дворце, ощутит действие хроновой магии, и тогда ему точно станет не до поцелуев.

Я стояла, беспомощная и жалкая, и понимала, что уже ничего не исправлю. Должна буду снова плыть по течению, пока не захлебнусь в водовороте по имени Адальгер Третий.

Вот тебе и могущественный дар... Он только и делал, что усложнял мне жизнь. Не милость духов он, не наследие Ноэро, а настоящая кара!

— Ты не лев. Ты — эргандарское чудовище, — холодно бросил Торнвил. Почти выплюнул под ноги «лучшему» отцу всех времён и народов.

Раздражённо поморщившись, император перевёл взгляд на стражников:

— Довольно этой никчёмной драмы. Его, — небрежно кивнул на сына, словно на чужака, которого видел впервые в жизни, — выведите из дворца. Будет сопротивляться, посадите в какую-нибудь клетку. Пару дней без воды и еды сделают его умнее. А вы, шейр Ноэро, — хищный взгляд упёрся в моего дурня-брата.

Тоже то ещё для меня наказание.

— Задержитесь. Уверен, Лайра будет рада вашей компании в намечающемся путешествии.

Прикрыв глаза, я мысленно застонала. Вот он и рычаг давления на дорогую Лайру. Сам бросившийся в лапы зверя.

Бриана увели, несмотря на его сопротивление. Рифер, растерянный и всё такой же напуганный, остался стоять, пока и ему не велели следовать за стражником в покои почётного, джар его побери, гостя. И мне тоже предложили не задерживаться, повели в мою комнату.

Настроения целоваться у его величества больше не было. А я потеряла свою единственную возможность его уничтожить.

* * *

Вейнанд Эскорн

Если бы ещё полгода назад кто-нибудь ему сказал, что он станет дезертиром, беглецом и преступником в глазах всего Эргандара, он бы рассмеялся этому шутнику прямо в лицо. Не поверил бы... Но вот он дезертир, беглец и преступник, вынужденный тайком пробираться в город, который когда-то считал своим домом.

Вейнанд прикрыл глаза, снова, в который раз за последние полмесяца, возвращаясь в воспоминания недавнего прошлого. Неожиданное появление чаровиков в академии, возвестивших об оказанной ему «чести»: генерал прощён и помилован и может вернуться туда, куда так отчаянно рвался. В родную стихию, к своим солдатам, к тому, что было ему так привычно, что когда-то казалось правильным. Сражаться во имя Эргандара, во славу империи и ради её процветания.

Джарова чушь, в которую он когда-то верил. Раньше.

Раньше он действительно мечтал вернуться обратно.

Первое время было трудно привыкнуть к праздной жизни в столице. К бесполезному, на его взгляд, существованию. Его собственная жизнь казалась ему тогда пустой, лишённой смысла.

Скучной. Пресной. Однообразной.

Но всё изменилось в один дождливый летний вечер в Кроувере.

Теперь он также отчаянно рвался домой. Не в Леонсию — к Лайре. К девушке с огненным взглядом и таким же пламенным характером. К той, без которой больше не представлял жизни.

Ту, которую не собирался отдавать ублюдку Великому.

Вернувшись из Флаоса, Вейнанд дал себе слово, что не позволит, чтобы подобное повторилось. Больше Лайре не придётся рисковать жизнью, не придётся превращаться в марионетку и убийцу. Самым сложно, он считал, будет уговорить девушку бежать. Опасался её отказа, её упрямства. Но она согласилась. Легко. Сразу же.

Ей и самой была ненавистна клетка, которую уготовил для неё Адальгер Третий.

Если бы не проклятые ищейки императора, не его вездесущие шпионы, они бы уже были далеко, и последние месяцы казались бы просто дурным сном.

И скоро так и будет. Он заберёт её и увезёт как можно дальше из Эргандара.

Как можно дальше от чудовища-императора.

— Приехали, шейр! — Дверца кибитки распахнулась, и в неё неуклюже забрался упитанный здоровяк, великодушно согласившийся довезти его до Леонсии за «скромное», как он сам выразился, вознаграждение — золотые карманные часы, принадлежавшие ещё прадеду Вейнанда. — Довёз, как и договаривались. Теперь можем прощаться.

Господин Вайс золото любил не меньше, а скорее, даже больше своих путешествий. Он и его актёрская труппа часто приезжали в Леонсию: здесь, по мнению артиста, публика была благодарной и с деньгами расставалась куда охотнее, чем в маленьких городах и уж тем более бедных сёлах.

— Спасибо, Вайс. — Оборотник поднялся, накинул на голову капюшон плаща. — И удачи.

— Она всегда при мне, а вот вам, шейр, она, по всей видимости, не помешает. Оставьте её себе, — с усмешкой заметил мужчина и посторонился, пропуская своего безымянного пассажира.

Труппа остановилась на окраине города, неподалёку от парка Августины. Надвинув капюшон ещё ниже, так, чтобы тот скрывал большую часть лица, Вейнанд быстро зашагал по просыпающемуся городу. Он пытался отправить хранителя к Тессе в надежде, что та расскажет ему о племяннице, но император и здесь подстраховался — чары, наложенные на дом, хранителя не пропускали. То же самое было и с Кальдероком. Академия ни впустит ни его, ни фамильяра.

И тем не менее именно туда Вейнанд и отправился в надежде, что рано или поздно сумеет увидеться с девушкой или хотя бы передать ей весточку. Дежурные у ворот меняются по несколько раз в день, а значит, есть шанс поговорить с кем-нибудь из первокурсников. Помимо Бриана у неё ведь были и другие друзья. Сандер, Фольт, Киернан. Если повезёт, дежурить поставят Рифера.

По-видимому, не зря директор труппы посоветовал ему оставить удачу при себе. И пары часов не прошло, как на вахту вышли Бриан с Ронаном. Вейнанд, всё это время прятавшийся в подворотне, откуда хорошо просматривались ворота Кальдерока, их заметил сразу. Выждал ещё какое-то время и направился к кадетам.

Оставалось надеяться, что его не схватят сразу же.

Но то ли Великому ещё не успели донести о его побеге, то ли вероломная фортуна на этот раз и правда решила задержаться возле генерала — ему удалось поговорить с ребятам.

Правда, то, что от них узнал, Вейнанда, мягко говоря, не обрадовало.

— ... Меня два дня держали в тюрьме, как преступника, а не успел вернуться — отправили на дежурство. В наказание за прогулы, — сухо рассказывал первокурсник. — Но теперь понимаю, что так было угодно духам. Вы... — нет, мы! — должны помочь Лайре! А мне... — Торнвил болезненно поморщился. — Не стоило вмешиваться. Тогда бы отец уже был с духами, а Лайра была бы свободна.

— Или казнена, — возразил Вейнанд, после чего добавил ободряюще: — Вы поступили правильно. Последнее, что ей нужно, — это участвовать в чужих интригах и заговорах.

— Но теперь он уже точно на ней женится, — мрачно сказал, а скорее, выплюнул Бриан. — И Рифа потащил для подстраховки. Чтобы она вдруг не передумала.

— Не женится, — произнёс Вейнанд, прикидывая в уме, как быстро сможет добраться до Священного города.

У императора имелась фора в два дня, но вряд ли они будут ехать без остановок. Лайре нужен отдых. А вот ему отдыхать не обязательно. Успеет ещё... Главное, раздобыть лошадь и незамеченным покинуть город.

— И что мы будем делать? — отвлекая бывшего наставника от размышлений, спросил молчавший до этого Ронан.

Генерал вскинул на него взгляд:

— Вы — ничего. Будете вести себя, как обычно, и, надеюсь, никому не расскажете о нашем разговоре.

— Но как же... — начал было Сандер.

— Торчать тут и бездействовать? — одновременно с ним возмутился бастард императора.

Бастард, которого Вейнанд считал куда более достойным трона, чем его отца-монстра, помешанного на власти, зацикленного на собственном величии.

— Вы и так мне помогли.

Вейнанд кивнул, прощаясь, но уйти ему не дали. Бриан схватил его за руку, процедил с решительностью, достойной воина:

— Я нужен вам.

— Мы нужны! — запальчиво поддакнул Ронан.

— У меня есть связи. Есть возможности. Я могу раздобыть артефакты, могу...

— Ты должен оставаться в академии, — отрезал Вейнанд.

— В академии, на которую мне всегда было плевать? — Бриан усмехнулся. — Я здесь из-за отца. Отца, который, как оказалось, считает меня самой большой ошибкой своей жизни. А знаете, когда я ошибся? Когда согласился выполнять его прихоти!

— Ты хоть представляешь, как в Эргандаре поступают с дезертирами? А ты, Ронан? Готов рискнуть добрым именем своей семьи?

К удивлению Вейнанда, на лицах кадетов не дрогнул ни один мускул.

— Уж лучше быть дезертиром, чем служить правителю, которого презираешь, — тихо обронил Сандер. Помолчал пару секунд и уже твёрже добавил: — Это наш выбор. Наше решение. Так или иначе, но в стороне мы не останемся!

— И как вы собираетесь уйти из академии? В разгар учебной недели.

Кадеты снова переглянулись, и на лицах обоих появились дерзкие мальчишеские улыбки.

— Дайте нам время до вечера, — проговорил Бриан и назвал бывшему наставнику адрес в центре столицы. — Отправляйтесь туда и отдохните. Скажете, что от меня — примут с распростёртыми объятиями. И ради духов дождитесь нас! Я действительно могу быть полезен...

— Мы можем, — снова самоуверенно поправил друга Сандер.

Вейнанду ничего не оставалось, кроме как кивнуть и отправиться по указанному адресу. Больше идти ему действительно было некуда. И помощи ждать неоткуда.

«Кажется, у меня появился свой собственный отряд. — Генерал мрачно усмехнулся. — Отряд неопытных, но отчаянно храбрых мальчишек».