Глава 26
Вейнанд Эскорн
— Странно, что отец решил путешествовать со столь скромным отрядом... Я думал, нас здесь будет ждать целая армия, — пробормотал Бриан, осторожно выглядывая из-за угла.
Вейнанд до сих пор не мог поверить, что согласился на это безумие. Потащил с собой четвёрку юнцов, рискнул их жизнями, их будущим. Но выбора ему не оставили. Кадеты упёрлись и ни в какую: или с ними, или никакой поддержки от Торнвила, а они так или иначе помчатся спасать Лайру.
Генералу нужен был хороший скакун. Быстрый, выносливый, такой, чтобы довольствовался короткими передышками и снова готов был мчать часы напролёт. Ему нужны были деньги, новая одежда, оружие и в идеале артефакты. Что-то укрепляющее, что не позволит срываться в сон. От маскировки он бы тоже не отказался, чтобы не переживать о том, что его узнают и попытаются схватить. Всё это мог дать ему Бриан, и Вейнанд скрепя сердце согласился на «шантаж» своих же кадетов.
— Не стоит его недооценивать, — ответил он Торнвилу, вглядываясь в высокие тёмные фигуры, стерегущие вход в святилище. — Каждый воин в его свите превосходит по силе и умению дюжину солдат, да и сам император едва ли им уступает.
— И тем не менее, несмотря на всю свою силу и могущество, он побоялся рассказать о своих планах военному совету, решил провернуть всё втайне, — усмехнулся Торнвил, тоже, как и он, не сводя с чаровиков взгляда. — Понимал, что его безумные капризы никто не поддержит и решил поставить их уже перед фактом: вот вам новая императрица! А хроновик? А нет у меня больше хроновика. Принимая это решение, я думал чем угодно, но только не...
— Тиши ты, — осадил его Ронан, заметив, как искажается от ярости и боли лицо оборотника.
Бриан осёкся, а Вейнанд бросил:
— Оставайтесь здесь!
Глупо было надеяться, что они его послушают, но попытаться всё же стоило. Разумеется, дружная компанию последовала за ним. Медлить больше было нельзя. Незаметными пробраться в храм не получится, придётся принять бой. Главное, чтобы никто из этих мальчишек не пострадал. Главное...
Мысль оборвалась, когда чаровики, перестав изображать из себя неживые статуи, вдруг скрылись в стенах храма.
Находу вытягивая из кобуры оружие, генерал бросился к входу в святое место, отчаянно надеясь, что сегодня его мечта наконец осуществится: он всё-таки пристрелит джарово чудовище!
* * *
Лайра Ноэро
— Эскорн, ты ли это? — Ядовитый голос императора, разнёсшийся по храму, заставил меня дёрнуться. — А ведь раньше неплохо стрелял. Что же в этот раз пошло не так?
— Отпусти её, и я попробую ещё раз, — послышался из мрака другой голос.
Тот, который я уже не чаяла услышать, но которому обрадовалась до безумия. На какой-то миг даже забыла, где мы и что вообще происходит. А когда отблески пламени выхватили из тьмы широкую и такую родную фигуру генерала, едва не задохнулась от вдруг переполнившего чувства.
Нет, не радости, хотя и её было в избытке. Того, другого, которое так боялась даже себе озвучить.
— Лучше поступим так! — Адальгер ещё крепче прижал меня к себе, почти не давая дышать. — Мои люди потренируются на тебе. На вас всех! — выплюнул он с ненавистью и презрением, заметив, как следом за генералом в храм вбежали...
Ронан, Нейл, Лоунард... Бриан! Духи! А вы-то что здесь забыли?!
— Пристрелите их, а лучше — заставьте помучиться! — прорычал венценосный шакал, злобно сплюнув: — Особенно это ничтожество!
Он дёрнул меня, потащил куда-то за алтарь, а я смотрела... просто не могла отвести взгляда от своего генерала. Уставшего, если не сказать — измождённого, но готового стоять за меня до последнего. До последней крупицы силы, до последнего вздоха. А я, кажется, забыла, кто я. Или это платье невесты превратило меня в кисейную шиари? Джара с два, проклятый ты император!
Способы вырваться из вражеского захвата мы с моим наставником отрабатывали не одно дополнительное занятие. И сейчас они очень пригодились. Удар ноги под колено (а каблуки, оказывается, не такие уж бесполезные!) — Регенштейн не то зашипел, не то зарычал. Не теряя времени подалась назад, наваливаясь на него всем телом, опрокидывая на алтарь, и почувствовала, как пальцы императора разжимаются.
Вырвалась, отскочила, но броситься к Вейнанду мне не дали, напали со спины, снова пытаясь обездвижить. С этим «пленителем» и вовсе церемониться не стала: сначала «угостила» локтем в живот, а после, вывернувшись, ребром ладони проехалась по горлу. Жрец — не тот, что потворствовал преступным планам планам императора, но такой же жердь в балахоне — судорожно глотнул ртом воздух. Схватился за горло, отшатнулся, а в следующую секунду моими стараниями был отправлен на отдых. Боюсь только, короткий.
Обернувшись, увидела, что Вейнанд и джаров император стоят друг напротив друга, словно дуэлянты.
— Хотя бы сегодня не прячься за живыми щитами. Будь воином и прими вызов! — швырнул ему, как перчатку в лицо, мой спаситель.
Я не видела лица Регенштейна, но готова была поклясться, что в тот момент его губы исказила совершенно гадкая, омерзительная усмешка.
— Правду говорят, хочешь, чтобы сделали хорошо, сделай всё сам. И раз уж вы настаиваете, генерал... Давно я не чувствовал вкуса крови. А терзать твоё тело, уверен, станет для меня особым удовольствием!
Движениями неторопливыми, расслабленными он расстегнул пуговицы мундира, аккуратно его снял. Следом стащил и рубашку, явно готовясь к обороту, и у меня засосало под ложечкой. Вейнанд стоял и ждал, лишь на миг поймал мой взгляд, но мне тут же пришлось отвлечься — Рифера обступили. Старший храмовник и двое других.
И откуда эти в хламидах только взялись?!
Где были остальные ребята, я не видела. Лишь краем сознания замечала вспышки пламени и мерцание чар, на короткие секунды выхватывающие из тьмы то одну, то другую часть храма.
Возле брата оказалась за считанные мгновения, и вовремя! Спасла его от ещё одного подлого удара ножом, которым один из служителей духов (а скорее, императора) пытался проткнуть ему бок.
— Осторожнее!
Оттолкнула, выбила оружие. Ударила, опрокидывая на землю, и, навалившись всем телом, продолжила отвешивать удар за ударом. Ещё и ещё, вымещая на храмовнике злость. Вместе нам удалось их утихомирить, но на смену злобной троице тут же пришёл чаровик. Один из верных псов императора. То, что созданное им пламя, несётся в моего брата, я заметила слишком поздно. А Риф не заметил вовсе, но спустя мгновение почувствовал: когда огонь жадно вонзился ему в плечо.
Брат закричал, падая на колени. На его куртке заиграли языки пламени, жадно в неё вгрызаясь. Я было бросилась к нему, но кто-то схватил меня за волосы. Дёрнул на себя, потащил. Зашипев от ярости и боли, попыталась вывернуться, но на этот раз мне достался совсем другой противник. Не доходяка-жрец, который и драться толком не умел, а чаровик, посвятивший тренировкам всю свою жизнь.
— Пойдём! — грубо рявкнул он, перехватывая меня за плечи, надеясь увести, как до этого надеялся Регенштейн.
Не церемонясь, поволок за собой, я же, не желая сдаваться, вцепилась рукой в первую попавшуюся скамью. Хорошо, что она была приколочена к полу. Плохо — что силы были неравны. Как бы ни была я зла, охвачена яростью, чувств этих оказалось недостаточно, чтобы справиться с мерзавцем. Несколько секунд противоборства, и пальцы соскользнули с растрескавшегося от времени дерева.
И тут рычание зверя сотрясло храм, а точнее, рычание двух зверей. Один — прекрасный, великолепный лев, от которого, казалось, исходит сверхъестественный свет. Другой, вервольф, казался порождением мрака, исчадием тьмы, и тем не менее для меня он был прекраснее любого создания. Уже не говоря про эту златогривую падаль! На него, несмотря на всю внешнюю красоту, противно было даже смотреть.
Лев атаковал, жёстко, яростно, явно целясь в глотку врага. Вейнанду удалось отшвырнуть его от себя, но короткая серая шерсть на плече обагрилась кровью: глубокая рваная рана — три пореза, оставленных когтями, — которую даже полумрак был не в силах спрятать.
— Джарова девка! — рыкнул чаровик, когда я вцепилась в очередную скамью.
Заметила, как на полу что-то слабо сверкнуло и едва не закричала от радости. Кинжал верховного жреца! Как бы только до тебя добраться...
С воздушной стихией мы только начали знакомиться, и тем не менее я, зажмурившись, попыталась призвать по помощь её мощь и силу. Для этого пришлось разжать пальцы и быстро, по памяти, как учил Дермонт, сплести воедино два чаровых узора. Негодяй, решив, что сдалась, с радостью потащил меня дальше, но далеко мы не продвинулись: горячая волна воздуха, завившегося вокруг меня сизой воронкой, заставила его отшатнуться в сторону.
В идеале должна была отбросить в другой конец храма, но как-никак я всего лишь кадет-первогодка. Не теряя ни доли секунды, метнулась к заветному оружию, схватила его и обернулась. Вовремя! Чаровик налетел, набросился на меня в то же мгновение, и нож, легко прорвав пыльно-серую ткань мундира, вошёл в его тело. Изумление в его глазах — первое, что увидела. А потом они быстро начали стекленеть, становиться пустыми.
Прошипев что-то хриплое, нечленораздельное, он навалился на меня всем телом. Мёртвым, каменеющим телом...
Всё ещё не способная поверить, что это я сделала, что я... убила человека, с трудом его от себя отпихнула и, путаясь в злосчастных юбках, уже не торжественно белых, а безвозвратно испорченных пятнами крови, его крови, поднялась на ноги. Огляделась сквозь мутную пелену, вдруг застелившую глаза. Не знаю, кого точно искала: Вейнанда, ребят, брата... Всё смешалось. Переливы света, то и дело пожираемые тьмой, жуткие звуки: звериное рычание и крики людей. Крики боли, страха, безысходности.
— Лоунард, сзади! — раздалось откуда-то изо мрака, а в следующее мгновение всё моё тело пронзил отчаянный вопль.
Духи, только не Лоунард! Только не мои друзья! Они не должны были из-за меня пострадать!
— Рифер! — выкрикнула, наконец его увидев.
Брат выглядел неважно, но хотя бы был жив! От куртки он успел избавиться, остался в окровавленных ошмётках рубашки. Опираясь здоровой рукой на алтарь, тяжело дышал.
— Ты как?! — подлетела к нему, боясь смотреть и в то же время не в силах отвести взгляда от жжёной раны на плече.
— Ещё живой, — устало усмехнулся мой близнец и продолжил, кивая куда-то на тьму перед собой. Свечи в масляных плошках почти все погасли, тьма сгустилась, стала почти осязаемой. — Надо им помочь!
Он бросился в центральный проход, я за ним, но нас разделило. Меня швырнуло обратно к алтарю вместе с налетевшим на меня Вейнандом. Первое, что ощутила — боль в спине от соприкосновения с холодным камнем. Второе — дикий, отчаянный страх, когда спустя миг, один жуткий миг, над нами... над ним(!) склонился победитель-лев.
— Нет, — только и успела выдохнуть.
Нет, нет, нет!
Жадно оскалившись, он вонзился в грудь умирающего вервольфа клыками, безжалостно его добивая. Терзая его плоть и явно этим наслаждаясь. Тем самым он убивал и меня, заставляя сердце разрываться от боли и отчаянья.
На моих глазах отнимал жизнь у мужчины, которого я любила.
Нет...
Нет!!!
Зарычав не хуже зверя, попыталась оттолкнуть чудовище, монстра, но меня снова схватили. И не надоело им... Дёрнули за шкирку, как какого-то щенка; грубо поставили на ноги и тут же перехватили за запястья.
— Поднимайся! И без фокусов! Дрянь...
«Пятен крови на юбке стало больше», — зачем-то подумала я, оглядывая свадебное платье, а с ним неподвижного, растерзанного оборотника и победоносно возвышающегося над ним льва. Золото его гривы потемнело, померкло, обагрившись кровью врага, но чудовище это не смущало. Он упивался каждым мигом своего триумфа и моих страданий. А я...
Духи, лучше бы эта кровь была моя!
— Пойдём...
Руки мне сцепили за спиной, чтобы даже не пыталась сплести ни один чаровой узор. Подтолкнули к выходу, к полумраку, в котором я смогла различить тщетно вырывающегося брата: его удерживали два крепких жреца. Ещё несколько проходов, несколько шагов, которые, казалось, кто-то делал за меня, и я увидела Ронана с Нейлом на коленях, охраняемых чаровиками. Друзей поверженных, раненых, но всё-таки живых. Правда, боюсь, это ненадолго. И дальше... почти у самого выхода Бриана, склонившегося над неподвижным, обожжённым телом Лоунарда Фольта. Самого доброго и отзывчивого парня, которого я когда-либо знала. Простодушного, весёлого и такого храброго.
Он рискнул ради меня жизнью и потерял её.
Они все скоро её потеряют. Повторят судьбу Вейнанда и этого бедного парня.
— Шиари Ноэро!
Чаровик, тащивший меня к выходу из храма, остановился. Заставил обернуться к уже успевшему принять человеческий облик императору. Адальгер неторопливо одевался, не обращая внимания на кровоточащие на теле раны. Увы, ни одна из них не была смертельно опасной. А благодаря целителям он забудет об этом досадном случае уже к завтрашнему вечеру.
Уверена, всё здесь случившееся для Регенштейна было лишь досадным инцидентом.
— Ты могла бы стать императрицей, но останешься никем. Твой брат мог бы стать великим чаровиком, герцогом, получить в жёны какую-нибудь принцессу. Кого угодно! Твоя тётя купалась бы в роскоши, а твои друзья, — он бросил на коленопреклонённых ребят презрительный взгляд. — Они бы закончили академию и в боях прославляли свои семьи, возвеличивали своё имя. Но ничего этого не будет. Ни для кого из вас. Ни твой брат, ни твои друзья не покинут этот город. Ты же умрёшь последней. Уже после своей нежной, такой ранимой тёти. После того, как я отправлю к джарам твоего хранителя. А тебя, Лайра... — Он криво усмехнулся. — Раз уж ты так боялась близости мужчины, её и получишь. Я только ещё не придумал, отдать тебя своим людям или первой попавшейся шайке разбойников!
Если он пытался меня запугать, то не получилось. Я даже не вздрогнула, и сердце быстрее не забилось. Оно вообще, казалось, остановилось в тот момент, когда не стало моего генерала.
Почему-то не покидала мысль, что всё происходит не по-настоящему. Что я просто сплю и надо лишь ущипнуть себя, чтобы проснуться. Жаль, не получится — руки мне держали крепко, не давая даже шевельнуться.
— Какая же ты всё-таки тварь! — Бриан поднялся и ринулся к...
Нет, этот человек не был его отцом, я не могла его так назвать даже в мыслях. Он вообще не был человеком. Тварью — вот это верно подмечено. Олицетворением зла, жестокости, безумия.
— Я презираю тебя и всем сердцем жалею Эргандар! Ты разрушаешь нас, как разрушил себя. Ты просто подлая, злобная тварь!
Гримаса ярости, исказившая лицо Регенштейна, сменилась очередным насмешливым выражением:
— Может, и ты мне бросишь вызов, мальчишка? Обернёшься и присоединишься к нашему бравому генералу?
— Я готов убить тебя голыми руками! Для этого мне не надо превращаться в тварь, какой ты являешься!
Окровавленное тело Вейнанда у ног Адальгера, обожжённый труп Лоунарда Фольта у выхода из священного капкана... Бриан, готовый стоять за меня до конца. И я, удерживаемая чаровиком. Поверженная, сдавшаяся...
Нет, эта девушка точно была не Лайрой. Такая Лайра была недостойна друзей вроде Бриана Торнвила. Не имела даже права дышать одним с ним воздухом! Такая Лайра не имела право на поддержку ребят из своего отряда. Храбрых, отчаянно смелых кадетов.
Такой Лайре следовало умереть как можно скорее. А лучше — вспомнить, что она хроновик. Хранительница редчайшего дара. Вспомнить, кто я, и наконец быть достойной этого подарка.
Как там говорил Холланд? Стать королевой нового мира? Не знаю, как насчёт королевы, но от нового мира... от новой реальности я бы точно не отказалась.
Чтобы привести силу в действие, нужна не только концентрация, но и определённые узоры чар, которые хроновики сплетают своими руками. Так учил Вентура, так мы тренировались... Но в ту ночь со Стейродом дар просто откликнулся на мой зов. Я смогла пробудить его и без всяких формул. Отбросила нас назад лишь на несколько секунд, а сейчас... Сейчас несколько секунд никому не помогут.
Но с тех пор я стала сильнее. Сильнее меня сделала ненависть к человеку... — нет, всё-таки твари! — которому я собиралась служить верой и правдой. Но тварям не прислуживают. Им место среди джаров. Не среди духов предков и уж точно не в этом мире!
Расслабилась в руках своего тюремщика, как будто сдаваясь окончательно. Глубоко вдохнула и, пока его величество сыпал угрозами в адрес сына, я облекла себя в беззвучный кокон. На какое-то мгновение ушли все эмоции, вся злость, страх, отчаянье. Я видела, как открывается и закрывается рот императора, как его лицо продолжает багроветь от ярости. Видела Торнвила, с презрением взиравшего на давшее ему жизнь чудовище. Друзей и брата. Моего... генерала.
Зацепилась за него взглядом и больше не сводила с любимого глаз.Толчок за толчком выплёскивал из себя силу. Казалось, всю до последней капли. Всю магию, что была во мне. Как будто только и ждала этого часа.
Почему-то высшие духи посчитали меня достойной этой силы, так не разочаруем же их!
Появление временных искажений его величество ощутил слишком поздно — не успел ничего предпринять. Слишком поздно чаровик, схвативший меня, осознал, что даже пленённая Лайра Ноэро может быть опасна. Вдоль стен храма заскользили тени, множество теней, а потом мир вокруг и вовсе померк. Но лишь на несколько коротких мгновений. Несколько толчков в груди — яростные удары сердца. Приступ тошноты, когда кажется, что всю меня сейчас вывернет наизнанку, и я снова в «жарких объятиях» стражника. Цепляюсь упрямо за лавку, не желая уходить, и ору как ненормальная:
— Лоунард, прячься! Ради духов, укройся где-нибудь, пока тебя не поджарили!
Больше я никак не могла ему помочь. Зато у меня был шанс спасти Вейнанда и раз и навсегда уничтожить Адальгера! Зацепилась взглядом за кинжал, воздушной стихией отшвырнула от себя чаровика, успела схватить оружие и сделать то же, что и в прошлый раз. Вот только на этот раз не стала оставлять врагу подарок. Оттолкнув от себя тяжеленную тушу, забрала кинжал.
Метнулась к брату, выкрикнула:
— Помоги Лоунарду!
Сама же крепче сжала в кулаке рукоять оружия, готовясь ко встрече с ублюдком.
Все до единого, кто обладал магическим даром, на себе ощутили действие хроновой магии, но изменить уже ничего не могли. Я отмотала обратно время, предотвратила смерть Вейнанда и, надеюсь, что сумела помочь Лоунарду.
И всё повторилось снова. Но лишь до того момента, как меня отбросило к алтарю, а у моих ног, возле окровавленных юбок, рухнул раненый вервольф.
Ну же... Сейчас! Ещё немного...
Лев оказался рядом в одно мгновение, я стиснула оружие, готовясь нанести удар в горло чудовища. Один удар, и всё будет кончено.
Но не для нас, а для этого монстра.
И тут запястье обожгло болью. Сильной, внезапной, острой. Вскрикнула, увидев, как на руке, вонзившись в неё клыками, повисла какая-то нечисть. Не то рыжая кошка с рогами, не то сам джар. Пальцы дрогнули, и я выронила нож, который мелкая зараза тут же схватила и куда-то поволокла.
А Адальгер...
Не желая сдаваться, метнула в тварь сгусток огня прежде, чем тот набросился на бессознательного врага. Лев тряхнул подпалённой гривой, зарычал неистово и, кажется, уже готов был меня сожрать.
Но тут снова что-то пошло не так.
С истеричным воплем:
— Не трожь мою деточку! — на льва набросился...
Эшви?!
Запрыгнул ему на голову и стал клевать, как ненормальный. Лев заметался, заревел ещё яростнее, исступлённо, пытаясь сбросить разошедшегося фамильяра, но цып так просто не сдавался. Если бы на Эшвара вдруг что-то не набросилось, уверена, доклевал бы до самых мозгов. Этим чем-то оказалось то самое рыжее, лохматое и рогатое. По всей видимости, хранитель императора.
Фамильяры заметались, сплетясь в один клубок из шерсти и перьев, а обожжённо-поклёванный император снова стал надвигаться.
Он и ещё два чаровика за компанию.
Мысли заметались быстрее тех самых хранителей, продолжавших издавать невообразимые звуки: рычание, шипение, клёкот. Остальные же хранили молчание.
Единственное, на что в тот момент хватило фантазии — это прикрыть собой генерала. Шерсть на его теле редела, когти как будто втягивались в пальцы, руки укорачивались. Он постепенно превращался в человека: раненого, ослабленного, беззащитного перед шайкой шакалов.
— Я не отдам его тебе! — крикнула я, в отчаянье пытаясь понять, как быть дальше.
Снова перечеркнуть реальность? Не уверена, что хватит сил. Перед глазами всё двигалось и расплывалось, и, наверное, потому сцепившиеся хранители казались бесформенной разноцветной кляксой.
Одолеть трёх противников, один из которых оборотник? Мрачно усмехнулась. Я, конечно, девушка одарённая, но не настолько же.
— Не отдам! — в отчаянье повторила я, сжимая кулаки, готовая стоять до конца.
Лев зарычал, но не зло, а скорее, насмешливо. Его явно забавляла вся эта сцена.
Он приближался, мягко переступая с лапы на лапу, и вместе с ним, казалось, к нам подбиралась тьма. Она сгущалась, плотнела, готовая поглотить меня и моего оборотника.
Я не видела ребят. Не знала, повезло ли в этот раз Лоунарду или стало ещё хуже — помимо него погибли и другие. Сейчас я видела перед собой лишь предвкушающего расправу хищника. Смотрела в его ядовитые жёлтые глаза, ловя в них своё отражение. Лайры Ноэро не сломленной, но уже, кажется, покойницы.
Именно это, мой приговор, читался в глазах оборотника.
Вот он уже в нескольких дюймах от меня. Пасть разверзается, обнажая острые клыки, и я уже почти чувствую, как они смыкаются на моём плече. Вспарывают кожу, разрывают мышцы. Почти ощущаю эту боль.
И слышу:
— Отец!
Крик Бриана прозвучал почти в унисон с хлопком выстрела. Одним. А за ним последовал и другой. Оглушительный, молниеносный. Лев взревел, вкладывая в этот рёв всю свою боль, и рухнул набок, судорожно царапая пол когтями.
Два выстрела, две пули, и обе достались его величеству. Чаровики было бросились к нему, но их перехватили. Те самые тени, что скользили вдоль стен до временных искажений. Я приняла их за плод своего воображения, просто сгустки тьмы в глубинах храма, но сейчас один из этих «сгустков» свернул шею первому стражнику, а второму достался удар в спину кинжалом.
Ещё одна тень, в длиннополом плаще, приблизилась к Адальгеру. Носком туфли пренебрежительно пнула тушу притихшего льва и, удостоверившись, что тот уже никому не причинит вреда, сунула пистолеты в кобуру. Сбросила плащ, чтобы накрыть им меняющегося и всё ещё бессознательного генерала.
— Вижу, интересная у тебя получилась свадьба, Лайра. — Белозубая улыбка Эйо, казалось, осветила этот мрачный, обагрённый кровью убитых зал. — Запоминающаяся.
— Эйо?
Я всё ещё не могла поверить своим глазам. Может, она просто очередной мираж.
— Извини за опоздание. Но, как говорится, лучше ведь поздно, чем вообще никогда. — Креорка подарила мне ещё одну улыбку.
Пламя в масляных плошках разгоралось, и я увидела приблизившегося Бриана. Позади него маячили Нейл с Ронаном. И, хвала духам, Рифер! Парень поддерживал раненого, но главное, живого Лоунарда.
— Отец... — чуть слышно пробормотал мой друг, не сводя взгляда с убитого императора.
Эйо обернулась на его голос.
— А вот и наследник. Извини за это, парень, — кивнула на умершего правителя. — Но так будет лучше. Всем! — и весело хмыкнула.
Бриан ничего не ответил, просто продолжал стоять и смотреть на льва, и я представить себе не могла, какие чувства сейчас его одолевают. Сидела, вцепившись в руку Вейнанда, и просто благодарила духов, что ощущаю под пальцами его пульс.
— Будет лучше? Лучше?! — Верховный жрец отделился от группы храмовников, сгрудившихся возле алтаря. — Вы думаете, вам всё сойдёт с рук?! Уже сегодня народ Эргандара узнает, что его величество, избранника высших духов, жестоко убили! Ваша жизнь кончена! Вы все...
— А может, я сейчас жестоко убью тебя? — ринулась к нему креорка, плавным, незаметным движением извлекая нож из-за пояса.
Служитель было отшатнулся, но тут же расправил плечи, вытянулся, явно решив оставаться верным своему императору до последнего вздоха.
— Убийцы! Душегубы! — продолжал разоряться.
Эйо упёрлась ему в грудь кинжалом, её люди, которых оказалась целая банда, обступили храмовников, готовые разделаться с ними так же безжалостно, как разделались с чаровиками императора. В отличие от верховного, другие явно не рвались повторить судьбу правителя Эргандара, но послушно молчали. Испуганно друг к другу жались и ждали, что будет дальше.
— Бриан... — прошептала я, заметив, как друг опустился на колени перед отцом. Нерешительно, словно сомневаясь, надо ли, протянул к нему руку, коснулся.
— Делайте, что должны! — послышался голос жреца, уже окончательно решившего попрощаться с жизнью. — Правду всё равно так или иначе узнают!
Жрец меня в тот момент не особо заботил, а вот Бриан... Потянулась к нему, не зная, то ли начать утешать, то ли ничего не говорить, просто молчать. Что вообще можно сейчас сказать? Потянулась и тут же в страхе подалась назад, когда яркий, пронзительный свет, в один миг охвативший мёртвого льва, перекинулся на моего друга. Облёк его, словно в золотые доспехи, подхватил, поднял на ноги, становясь всё ярче.
На какое-то мгновение в храме воцарилось молчание, а потом жрецы взволнованно зашептались:
— Благословенный...
— Избранный...
— Наш император...
Один за другим стали опускаться на колени.
Верховный жрец рухнул на пол первым.