Глава 28

Три месяца спустя

Лайра Ноэро

— Да куда вы меня все тащите?!

— Наша шиари сегодня не в духе? — весело поинтересовался Ронан.

А Нейл напомнил:

— Забыла? Мы собирались праздновать.

— Потому что заслужили добрую пирушку! — предвкушая попойку в кабаке, которая вполне могла затянуться до самого утра, потёр руки Лоунард.

И даже Бриан, который в последнее время избегал показываться в городе, поддержал друзей:

— Мы действительно имеем право на вечер вне Кальдерока. После всех экзаменов и проверок отдых нам необходим как воздух.

— Особенно вашему величеству, — поддел друга Рифер, прекрасно зная, как тот реагирует на обращение «ваше величество».

За что удостоился не самого доброго взгляда и мрачного замечания:

— Я пока ещё не стал императором и неизвестно, стану ли.

— Станешь, станешь, — продолжал гнуть своё братец. — В этом уже никто не сомневается.

В этом действительно никто не сомневался.

Первые недели после гибели императора Эргандар лихорадило. Враги империи ликовали, приближённые к трону, вроде Редверса и ему подобных, потирали руки, в мыслях уже примеряя на себя корону. Но вскоре поняли, что поторопились, и дерзкие мечты так и останутся всего лишь несбыточными мечтами.

Во-первых, все жрецы до единого во главе с верховным жрецом Эргандара заявили, что не благословят на трон никого, кроме Бриана Торнвила. После смерти Адальгера многих стали посещать видения, в которых молодой лев занимал место старого шакала. Ну то есть льва, конечно же, но я себе их видения немного по-другому представляла.

Благодаря им, а ещё с подачи флаосцев, активно взявшихся за продвижение своего «кандидата», жрецов поддержал народ, а с ним и представители многих знатных фамилий. Люди Холланда щедро платили тем, кто вставал на сторону первенца и единственного сына Адальгера Третьего. Кому золотом, кому услугами или духи знает чем ещё, но и месяца не прошло, как настроения в империи резко изменились.

Дела с военным советом и теми, кто надеялся завладеть короной, обстояли сложнее, но и им тоже пришлось примириться с мыслью, что в скором будущем на трон взойдёт незаконорождённый.

А когда стало известно о помолвке Бриана с последней из Лимбургов, даже тем «собакам», которые громче всех лаяли, пришлось, поджав хвосты, попрятаться по своим конурам. Прежних правителей Эргандара у нас любили, и новость о том, что родовое древо древних королей не было вырублено с корнем, а продолжает расти и давать плоды, встретили с радостью.

Не знаю, радовался ли сам Бриан перспективе скорой женитьбы (он с этой девушкой ещё даже не виделся), но принял это решение как и подобает монарху: раз надо, значит, надо.

Мне прочили почётное место правой руки императора, но я ждала не громкой должности, а того момента, когда домой сможет вернуться Вейнанд. Когда чаровницы вроде Имады перестанут быть пожизненными пленницами, а юных шиари больше не будут заставлять отрекаться от дара. Это должен быть их выбор, их решение.

Изменения в Эргандаре могли начаться только с восхождением на трон Бриана.

К слову, принцесс тоже воодушевила смена власти. Не знаю, какие чувства они испытывали к отцу, но судя по тому, что рассказывал приятель, долго скорбеть не собирались. Особенно Кайяна, от свадьбы с которой амир Джагаба отказался в срочном порядке. Видите ли, он не намерен привязывать себя узами брака к государству, которое находится на грани краха.

Ну и ладно. Не намерен, так и не надо.

Вопреки прогнозам восточного падишаха за минувшие месяцы в Эргандаре ничто не разрушилось и не сломалось. До тех пор пока нового правителя официально не короновали, империей управляет военный совет, и управляет довольно успешно. К счастью, не все были согласны с политикой Адальгера. Большинство генералов имели свои головы на плечах, а потому мирные соглашения с Флаосом в отношении заокеанских колоний не заставили себя долго ждать. Часть войск из Ревиля, Гренарры и Новой Артории уже отозвана, некоторые гарнизоны по-прежнему там, но не для проведения военных кампаний, а для поддержания порядка.

Кажется, бесконечные войны Эргандара действительно заканчивались.

— Ты бы хотя бы улыбнулась для разнообразия, Лайра, — легонько пихнул меня в бок Киернан.

— Я же говорю, не в духе она, — настаивал на своём Сандер. — Нет у нашей шиари настроения.

А откуда же ему взяться, если последние две недели от Вейнанда не было ни весточки! Обычно ко мне являлся его фамильяр, чтобы сообщить, что с его хозяином всё в порядке. Иногда Вейну даже удавалось передавать письма. Я опасалась их хранить — сжигала. Но прежде перечитывала бессчётное множество раз, пока текст каждого послания намертво не врезался в память.

И вот уже полмесяца ни писем, ни фамильяра!

— Со мной всё в порядке, — буркнула я, чтобы хотя бы что-то ответить.

— Звучишь как Эшвар, — хохотнул Рифер и подставил лицо заходящим лучам солнца.

К вечеру жара спала, уступив место долгожданной свежести. Мы шли в мундирах нараспашку (Ронан и вовсе покинул академию в одной рубашке) и любовались летней, раскрашенной закатными лучами столицей. Точнее, любовались ребята, ведя меня извилистыми улочками в очередной кабак, в котором они ещё якобы не бывали. Я же продолжала предаваться тревоге, а ещё, кажется, ревности.

Вейнанд был во Флаосе. А там Эйо со своим даром роковой соблазнительницы. Вдруг писать мне стало просто неинтересно. Вдруг он увлёкся креоркой, а может, какой другой флаоской красавицей. Уверена, при дворе Холланда их не меньше, чем в императорском дворце Леонсии!

— Я слышал, её величество отказалась от мирской жизни, — вмешался в мои мысли голос Лоунарда.

Бриан кивнул:

— Найферия решила, а может, совет тому поспособствовал, уединиться в обители. Но сёстрам позволено её навещать. Не далее как вчера они отправились к матери.

Где-то в глубине души мне было немного жаль её величество. Вряд ли она была счастлива в браке, а потом и вовсе овдовела. Точнее, сначала её бросили, унизили и оскорбили разводом, но может, в обители её беспокойная душа наконец-то обретёт мир и успокоение.

— Она ещё легко отделалась, — хмыкнул Нейл, явно считавший, что место бывшей императрицы не в обители, а на плахе. — После того что пыталась сотворить с Лайрой и Брианом.

— Я не держу на неё зла, — ответил Торнвил, и на его лице, замаскированном иллюзией (будущему императору теперь без иллюзий в город не сунуться), проступила немного грустная улыбка.

К слову, иллюзию накладывала я, и я же её поддерживала. За последние месяцы я неплохо преуспела по многим дисциплинам, а уж Имада и Вентура и вовсе считали меня своим шедевром, венцом своих стараний.

Наверное, случись кровавая свадьба, как прозвали её ребята, сейчас, и император не дождался бы появления флаосцев. Я стала сильнее, увереннее в себе и своей силе. И теперь чётко понимала, что не перед всякой властью стоит пресмыкаться. Служить своему правителю следует лишь в том случае, если он этого достоин.

Адальгер вызывал во мне страх, который и вынуждал примиряться с его приказами. С Брианом же, уверена, всё будет иначе.

— Кстати, если бы не твоя Имада, нас бы сегодня здесь не было, — взглянув на меня, заметил Нейл.

— И флаосцы тоже не подкачали, — задумчиво поддержал друга Рифер.

После того как жрецы помогли нам незаметно покинуть город, перед нами встала новая проблема: как вернуться в академию. Ладно, мы с Рифером, нас забрали из Кальдерока по приказу императора. А вот ребята сбежали... И это было равнозначно исключению.

Успокоил Эшвар. Поняв, что я и Рифер в беде, а наши друзья покинули Кальдерок без разрешения, он развил бурную деятельность. С его подачи Эйо не только возглавила отряд по спасению близнецов Ноэро, но и отправила в лучшую военную академию Эргандара замену для ребят. Уж не знаю, как они проникли в Кальдерок без меток и как Имаде больше недели удавалось поддерживать иллюзию сразу на четвёрке кадетов, но никому даже в голову не пришло, что фокус с заменой ученика повторился. Да ещё и в таком масштабе. Да ещё и с участием заклятых врагов Эргандара. Теперь уже, к счастью, бывших.

Когда мы вернулись, в Леонсии уже стало известно о смерти императора. В академии творился такой же бардак, как и во дворце, как и на улицах города. Проникнуть в Кальдерок оказалось проще простого.

— Долго ещё идти? — спросила я, оглядывая на удивление чистую, опрятную улочку.

Обычно злачные места, в которые любили наведываться ребята, находились где-нибудь в порту или в не самых благополучных районах города. В дорогие заведения они ходили редко, можно сказать, по великим праздникам.

Хотя сегодня же и есть великий для нас праздник — окончание первого учебного года. Наверное, потому мне не хочется поморщиться от вони, источаемой нечистотами, и нигде не видно уснувшего прямо на дороге пьяницы.

— Уже устала? — поинтересовался с улыбкой брат.

Нет, просто хочу выпить чего-нибудь крепкого. Возможно, тогда удастся спровадить из мыслей Эскорна. И Эйо с её коварным даром. А главное, порвать на кусочки картины, где они вместе. И вообще...

— Почти пришли. — С этими словами Ронан завернул за угол дома, и мы оказались...

У входа в маленький старый храм. Или, скорее, молельню. Точно такая же была у нас в Кроувере. В той молельне я пыталась выйти замуж за друга детства, но помешал Вейнанд.

Вот уж любитель срывать мне свадьбы.

Поняв, что от мыслей о генерале не поможет избавиться даже самый крепкий напиток, посмотрела на ребят:

— Мы что, здесь будем отмечать?

— Начнём здесь, а там будет видно, — загадочно произнёс Рифер и первым взбежал по старым, полуразрушенным ступеням, в трещинах которых проглядывали цветы с белыми лепестками.

— А это не святотатство?! — нахмурилась я, но за братом всё-таки пошла.

Скрипнула дверь, Рифер исчез за ней первым, а следом и я. Сделала несколько шагов. Остановилась. И почувствовала, как перехватывает дыхание.

В глубине небольшого зала, освещённого свечами, стоял тот, кто ни на мгновение не покидал моих мыслей и, кажется, уже навсегда завладел моим сердцем.

Я сделала несколько быстрых шагов по направлению к генералу.

— Что ты здесь делаешь?!

Вейнанд улыбнулся, шагнул мне навстречу, чтобы взять за руку.

— Признаться, я надеялся на более тёплый приём.

Смутилась и уже спокойнее сказала:

— Это может быть опасно. Если тебя схватят...

— Меня не схватят. — Приподняв мою ладонь, он коснулся её губами, и по коже тотчас побежали мурашки.

Забытое чувство, которого мне так не хватало.

— От тебя столько времени не было ни одной весточки. — В голосе помимо воли прорезался упрёк. — Я переживала.

Генерал улыбнулся ещё шире:

— А я хотел сделать тебе сюрприз.

— Хоть я его и отговаривала.

Услышав голос креорки, едва не выругалась вслух. Поначалу я не заметила Эйо, не смотрела по сторонам, только на Вейнанда, а потому невольно вздрогнула, когда она приблизилась. Или правильнее будет сказать — подкралась. Осторожно и беззвучно, как кошка.

По-звериному яркие глаза креорки сверкнули в полумраке:

— Ты права, Лайра, это путешествие могло закончиться печально.

— Но вот я здесь. — И вторая моя рука оказалась в плену пальцев генерала.

Наверное, только его прикосновения и успокаивали. А вот присутствие чаровницы, наоборот, раздражало.

Это что же получается, они вдвоём путешествовали?

— И я бы хотела тебе напомнить, милый, что время поджимает.

Милый?!

Наверное, что-то такое отразилось в моих глазах, потому что Вейнанд, поморщившись, сказал:

— Терпеть не могу, когда она так ко мне обращается.

На что Эйо безразлично хмыкнула.

— Мне нужно поговорить с Лайрой, — выразительно покосился на неё Вейнанд.

Поджав губы, креорка пробормотала:

— Пять минут, Эскорн. Нам действительно не стоит здесь задерживаться... — Бросив на меня взгляд, уже громче добавила: — Пойду пока поприветствую нашего императора. Поклоны, реверансы, расшаркиванья... Надо приучать ко всему этому мальчика.

Чаровница скользнула по проходу, разделявшему два ряда старых, щербатых скамеек, а я посмотрела на Вейнанда:

— Что происходит?

— Пока ничего, но я надеюсь, что сегодня наконец произойдёт. Но сначала ответь на мой вопрос.

Кивнула и замерла, впитывая тепло его пальцев, его тёплый взгляд, в котором отражались отблески пламени.

— Полгода назад, на балу в ночь Чароденья, ты приняла моё предложение. Тогда я не знал твоей тайны и не понимал, в какое положение тебя ставлю. Но сейчас... Если бы был способ сохранить силу и быть со мной, ты бы согласилась... стать моей женой?

Не скажу, что его слова стали для меня неожиданностью. Вряд ли он бы проделал такой путь, просто чтобы меня увидеть, подержать за руки и коснуться поцелуем кончиков пальцев.

— Я не хочу тобой рисковать. — Мой голос охрип от волнения, по телу снова побежали мурашки, но уже не удовольствия, а страха. — Если ты пострадаешь...

— Это не ответ, Лайра, — в серых глазах отразились решимость и бесстрашие воина. — Мне нужно от тебя одно слово. Всего лишь одно слово.

Одно короткое слово, из-за которого он может погибнуть, на которое так сложно решиться.

И которое я так долго мечтала ему сказать.

— Я не...

Но он снова меня прервал:

— Не решай за меня. Это мой выбор. Моё решение. Но мне важно понять, что ты ко мне испытываешь.

Мне всегда было сложно выражать свои чувства и тем более о них рассказывать, но в этот раз слова дались легко, словно уже давно готовы были вырваться из сердца, покинуть эту клетку.

— Я люблю тебя. Люблю сильнее, чем могла когда-нибудь себе представить. Люблю твои глаза, твою улыбку, твоей характер. Хоть, — улыбнулась своим мыслям, своим воспоминаниям, — поначалу некоторые его черты меня ужасно раздражали. Например, твоё упрямство и твоё маниакальное желание обо мне заботиться, а главное, — обязательно и непременно выдать меня замуж.

— Меня эта моя черта тоже впоследствии стала раздражать. А видеть рядом с тобой всех этих охотников за жёнами было той ещё пыткой. — Он сплёл со мной пальцы, тихо добавил: — Это не одно слово, но так даже лучше. А значит, мы это сделаем.

Мы это сделаем...

Мороз побежал по коже.

— Но прежде хочу, чтобы ты знала. — Его глаза снова стали пепельно-серыми, как будто отблески пламени в них померкли. — Есть кое-что, о чём я тебе никогда не рассказывал. О твоём отце... Вернее, об обстоятельствах его смерти. — Помедлив, словно собираясь с мыслям, а скорее, решаясь на признание, он продолжил: — В том, что маршала Ноэро не стало, есть и моя вина. Он погиб из-за меня.

Теперь уже я его прервала. Он и так слишком долго винил себя и наказывал за то, в чём виноват по сути не был. Больше не надо.

— Он погиб из-за своего решения провести операцию, от которой ты его отговаривал.

Вейнанд горько усмехнулся:

— У меня не было доказательств. Лишь чутьё, которое подсказывало, что врагу известно о наших планах и что нас будет ждать засада. Я привык доверять своим инстинктам, но Одер считал иначе. Он имел полное право отправить меня под трибунал, за нарушение приказа, а вместо этого велел взять на пару дней под стражу. Чтобы я ему не помешал. И сам возглавил то джарово задание.

Потянувшись к нему, мягко коснулась его лица. Твёрдой скулы, линии подбородка, уголка губ, сейчас напряжённо поджатых. Кажется, Вейнанд совершенно не боялся грядущего ритуала, но страшился как огня этого признания или, скорее, моей на него реакции.

— Ты сам говоришь, что каждый решает за себя. Отец ошибся, не прислушавшись к тебе, и, к сожалению, был вынужден заплатить за это своей жизнью. Но твоей вины в том нет. И я никогда не стану тебя обвинять. Разве что если сегодня что-то пойдёт не так...

— Теперь всё будет так. — Облегчение читалось в каждой чёрточке его лица, которым я никак не могла налюбоваться. — Всё будет, как надо!

Он ни на секунду не сомневался в успехе связующего ритуала. Не боялся, что моя сила может его убить, оборвать его жизнь. Я же не чувствовала под собой ног от страха и, когда мы приблизились к алтарю, старому, каменному, также, как и стены молельни, поросшему сорняками, уже готова была распрощаться с реальностью.

Увы, я никогда не умела падать в обморок, как большинство шиари. Да и понимала, что из обморока меня всё равно достанут, вернут в молельню и обряд всё-таки проведут. По выражению лица генерала было ясно: от задуманного он не откажется. Пойдёт до конца, каким бы ни был этот конец.

— Намиловались? Можем начинать?

Вскоре стало ясно, зачем Вейнанд потащил с собой Эйо. Уроженка Креоры, она на обрядах своего народа собаку съела и знала лучше всякого жреца, как проводить связующий ритуал.

— Если случится что-то плохое... — с тревогой начала я.

— Мы сразу об этом узнаем, — неожиданно серьёзно ответила чаровница. И тут же ободряюще улыбнулась: — Не дрейфь, Ноэро. Перед тобой не хлюпик-маг, а чаровик с сильным даром. Его сила под стать твоей, девочка. Главное, верь в него.

Я подняла на Вейнанда взгляд и больше не сводила с него глаз. Ребята остались у входа в молельню — немые свидетели происходящего между нами таинства.

Взгляд глаза в глаза, мои ладони на его руках... Тихие слова незнакомого языка — мои, как будто мне не принадлежащие. И твёрдые, уверенные, громкие — его, обещающего быть опорой и поддержкой для меня и моего дара. Для всех моих даров. Принимающего меня со всей моей магией: сильной, порой непокорной, но такой прекрасной.

В какой-то момент наши голоса сплелись воедино, а голос Эйо стих окончательно. Она отступила за алтарь, скользнула в полумрак, оставив нас в круге тёплого света.

— Ты как? — наконец дрогнувшим голосом спросила я. Уже после того как ритуал завершился, после того как были произнесены все клятвы и обещания.

Вейнанд улыбнулся:

— Умирать пока не собираюсь. — И тут же добавил с наигранной досадой: — Хотя меня не помешало бы убить, Лайра. Я ведь не сказал тебе самого главного! — С этими словами он привлёк меня к себе и прошептал, почти касаясь губами: — Я тоже люблю вас, шиари Ноэро. И сделаю всё, чтобы ты чувствовала мою любовь каждый день нашей жизни, каждое мгновение. Начиная вот с этого...

Он склонился к моим губам, я потянулась к нему.

А потом случился самый сладкий и желанный в моей жизни поцелуй.