Глава 62

— Ты кем себя возомнил вершителем судеб?! Ну-ну, Стасик, чем выше взлетишь на подлости, тем больнее шмякнется о землю прогнившее тело, — плюнула кровавой слюной ему в лицо.

— Только падать дорогая моя ты будешь со мной, случись что утяну за собой всех и тебя в первую очередь. Так что молись, чтобы я и дальше был наверху, тогда и твоя шкурка цела будет.

— А теперь ты запомни, мразь, — схватила его за ворот рубашки и что есть силы, притянула к себе. Чувствовала, как горит все внутри, гнев пожирал меня, и выплескивался на мучителя. На минуту я заставила его застыть в изумлении. — Случись что с Владимиром, и мне нечего будет терять. Я положу все силы и уничтожу тебя, пусть сама подохну, мне все равно. Но ты будешь мучиться, Стас, гнить заживо и молить о смерти, как о самом желанном освобождении!

На долю секунду по утонченному лживому лицу пробежала тень страха. Ненависть моего взгляда обожгла, заставила поверить. Палач оттолкнул меня и скрылся на кухне. Вернулся довольно быстро, на лице играла до боли знакомая расчетливая ухмылка. Руки за спиной, поза уверенная. Надо отдать должное гниде, в его умении владеть собой.

— А теперь запомни, игра всегда будет идти только по моим правилам. Хочешь снисхождения? Я готов к переговорам. Но никогда, слышишь, никогда не смей диктовать мне условия! — он подошел ко мне, схватил за волосы и рывком стянул с кресла.

Дотащил до дивана, уложил к себе на колени и стянул спортивные штаны вместе с трусами. В руке у Стаса появился огурец, он провел им по моим губам. Так вот зачем мразь, ходил на кухню.

— А ведь усмири ты свою строптивость, покажи мне свое послушание и многого могла бы избежать. Но нет, ты сама ищешь себе новые и новые проблемы, — он резко воткнул огурец мне в промежность, свободной рукой прижав тело к своим коленям. Палач орудовал быстро, принося мне не столько физическую, сколько моральную боль.

Я сыпала проклятиями и извивалась, и чем больше было сопротивление, тем безжалостней становилась рука в промежности.

— Видишь, ты снова в моей власти, и я делаю что хочу. Ты моя, Катя, и только моя! Будешь работать, будешь исполнять все поручения, петух получит послабление. Только ты начнешь брыкаться, сразу же дело пойдет в ускоренном темпе. Его благополучие зависит от тебя, от твоего послушания и покорности, — он сделал еще несколько резких движений огурцом, после чего отшвырнул меня, как мусор на пол, я больно ударилась головой о стол.

— Отпусти его!

— Нет. Возможно, потом, в будущем. Когда ты докажешь мне свою преданность. Сейчас придет мой друг. Ты его уже знаешь, и ты извинишься перед ним за отказы, будешь послушной и исполнительной. А я посмотрю, как ты уяснила договоренности, — на лице читалось удовлетворение. Стас был доволен собой, упивался моими унижениями, как вампир, жаждущий еще и еще крови, — палач достал из кармана телефон, и быстро набрал смс.

— Мне интересно, тебе самому не противно от своей мерзости и подлости?

— Дорогая моя, я горжусь собой! Я смог очень быстро достичь того, о чем люди могут только мечтать, — он встал и стал отодвигать ящики тумбочки, потом полез в шкаф, явно что-то искал.

— Только при этом ты превратился в чудовище. Полностью утратив человеческий облик. Ты сейчас можешь вызвать только ненависть, тебя никто и никогда не будет любить. Будешь вечно утопать в проклятиях, сыплющихся на тебя сотнями тысяч ежедневно.

— Моя истинная любовь — власть. И с ней, мы завоюем этот мир. Ты вот не хочешь подчиняться, не хочешь принадлежать мне, а принадлежишь, исполняя все мои прихоти. И так будет со всем, на что упадет мой взгляд. И я только в начале пути, поверь у меня грандиозные планы, и лучше тебе, Катенька, сменить оскал на улыбку и не злить своего хозяина! — Стас нашел, что искал — толстую веревку.