Глава 8

Страх пробежал по хребту, пересчитал позвонки. В горле застыл булькающий, так до конца и неоформившийся крик. Она зацепилась ладонью за деревянные перила – и стесала кожу. Тело лихорадочно искало равновесие, но не находило, беспомощно цепляясь за ступени.

Когда Сейра, наконец, упала, лёгкие её горели, а рёбра прострелила первая боль. Сознание накрыла кровавая пелена, где реальность размыта, прошлое и настоящее почти слились воедино – и уже не различишь, где правда, а где вымысел.

Сейра, Сейра… Изломанная в труху, среди собачьих голов, или лежащая на паркете в луже собственной крови? Правда, должно быть, где-то посередине. Истина распускается ядовитыми иглами, впивается под кожу и мучает, мучает, не даёт закрыть глаза.

Сейра услышала топот чьих-то ног. Это Ирма сбежала вниз по лестнице – её паническое дыхание разгоняло сгустившуюся тишину. Но она, в конце концов, просто ушла, и Сейра скривила губы в понимающей ухмылке.

«Она не позовёт на помощь, верно? Что ж, хорошо… иного я и не ожидала»

Боль смешивалась с принятием, слабла под натиском отстранённости. Сейра мысленно считала до ста, и на девяносто девяти сознание окончательно потускнело, принося долгожданный покой.

«Тени сплетаются. Тени разветвляются. Тени поют о потерянном, забытом и ломком – о самом неприятном и червивом под сердечной коркой.

Тени похожи на упорные ростки терновых лиан, что оплетают саму суть той, кому был дан второй шанс.

Не трать

Шансы

Понапрасну»

— Просыпайся. – голос Старика в приказном тоне вырвал её из липкой бессознательности.

Сейра распахнула глаза, слепо озираясь по сторонам. Мир тонул в белёсом тумане, сквозь который неохотно проступали очертания реальности. Она чувствовала себя беспомощным щенком, чью голову много раз окунали в прорубь – лишь бы извести, изничтожить… с губ сорвался не то вздох, не то скулёж.

— Как ощущения? – лорд Ирсалис постучал тростью по полу, и этот звук помог Сейре сосредоточиться.

Она нахмурилась, приподнимаясь на локтях. Зрение, наконец, прояснилось – белые стены больничного крыла, отдельная койка и одеяло, пропахнувшее терпким мылом.

— Я… упала. – проговорила Сейра, с трудом ворочая языком.

Упала? Нет, столкнули. Лицо Ирмы отпечаталось в сознании сургучным оттиском, вызывая гремучее раздражение. Сейра вдруг поняла, насколько иронично всё сложилось: она спасла Ирму от древесной паутины и вместо благодарности получила толчок, едва не прикончивший её во второй раз. Добрые дела, однако, наказуемы…

Пальцы сами метнулись к горлу. Сейра беспокойно проверяла свою шею, словно опасаясь обнаружить вылетевший позвонок.

— Тебе повезло. – будничным тоном сообщил лорд. – С шеей всё хорошо. А вот с ногой дела обстоят хуже.

Сейра вздрогнула и, попытавшись двинуться, мгновенно ощутила болевой импульс. Он протянулся по суставам, резко ударил в голову и заставил её тоненько вскрикнуть. Левая нога, ниже колена – совсем не двигалась. Сейру вдруг замутило от этой смеси протяжённой боли, собственного страха и тошнотворного запаха лекарств.

— Скажите, я смогу… снова ходить? – одними губами прошептала Сейра, настороженно глядя на Роузвуда.

Тот, впрочем, сохранял завидное спокойствие. Ирсалис смотрел на неё прямо и задумчиво, будто наяву узрел все метания избранницы. Наконец, спустя несколько минут он проговорил:

— Сможешь. У тебя сломана щиколотка, Сейра, это не смертельно. Наши лекарства быстро поставят тебя на ноги.

Лорд Роузвуд склонил голову набок и столь же плавно уточнил:

— Один вопрос: как так вышло? Ты просто упала на лестнице?

Сейра молчала. В глубине души она просто не знала, как поступить. Солгать? Но обстоятельства её падения крайне странные, и, к тому же, нет никакого желания покрывать виновницу. Сказать правду? Ирма всё равно избежит наказания. Таковы правила особняка Роз: все избранники здесь неприкосновенны.

— Меня толкнули. – медленно призналась Сейра. – Я знаю, кто это сделал. Изначально падение вышло почти случайным… а итог вы и сами видите.

Она замолкла и опустила подбородок, сжимая бледные пальцы в кулаки.

— …Виновных всё равно не накажут. Мои слова ничего не значат.

Она сказала это и едва заметно скривила губы. Содранная на ладони кожа ныла, но куда сильнее изнывало сердце. Сейре не нравилось признавать собственную беспомощность, но так было всегда… особенно в прошлом.

Её слова обесценивались, теряли смысл и, в конце концов, мало отличались от безответной тишины. Порой казалось, что она намертво лишена голоса и остальные просто неспособны её услышать. Но, на самом деле… мало кто захочет прислушаться к пустому месту, вот и вся правда.

Лорд Ирсалис закрыл глаза и задумчиво усмехнулся. Его лицо оставалось спокойным, и когда пауза затянулась, Сейра даже решила, что Старик спит. Но он вымолвил:

— Здесь есть доля правды и доля заблуждений. Особняк Роз не вправе изгнать избранников, однако, в моих силах усложнить им жизнь. Вариантов много… как прямое, так и косвенное воздействие вполне уместны.

Лорд нетерпеливо постучал указательным пальцем по набалдашнику трости и заметил:

— Молчание тебе не к лицу, Сейра. Так уж устроены люди: чем чаще мы прикусываем язык, тем меньше шансов, что когда-нибудь нас услышат. Но если ты хочешь быть истинной Роузвуд – научись брать справедливую плату за свои обиды.

Ирсалис с достоинством поднялся, глядя куда-то поверх её головы:

— …Травма ноги довольно серьёзная. Человек, столкнувший тебя с лестницы, трусливо сбежал, не позвав на помощь. И, конечно, с таким переломом ты неминуемо пропустишь некоторые испытания. Так ответь мне, Сейра: ты готова молча принять это?

— Нет. – выдохнула она и только потом осознала сказанное.

Нет, Сейра не готова вечно прощать их. Суть не в том, чтобы держать обиду на несбывшееся будущее, просто эти люди не отпускают её даже сейчас. Сейра пыталась держаться в стороне, пыталась игнорировать – но они не успокаиваются, будто её пролитые слёзы придают им сил.

— Я скажу вам, лорд Роузвуд. Но… что, если за моим падением скрывается и косвенный виновник? Тот, кто всё это устроил.

Ирма заслужила наказание за свою трусость, но она толкнула Сейру ненамеренно. Макус заслужил взбучку за свою слепую ярость, но он лишь подчинялся приказам. И, наконец, Фабьен… Именно с его молчаливого позволения творились самые жестокие деяния.

— С кукловодами сложно иметь дело. – веско произнёс Старик и усмехнулся. – Но их пальцы, как правило, тонкие, ломкие… Одно неверное движение – и сустав надломится. Кукловоды скрывают за ловкими схемами трусливое, чрезвычайно жалкое нутро. Контроль – их единственный способ проявить силу. Но со временем любой кукловод вскроет карты. Ты должна быть готовой ко всему, Сейра. А я буду наблюдать за твоими успехами.

* * *

Лорд Роузвуд ушёл, оставив лишь едва уловимый аромат сандала и кориандра. Но его витиеватые фразы сплетались над Сейрой, обретали форму и обрастали смыслами.

Старик не давал лишних обещаний, не уверял её в благополучном исходе, а всё же, она вдруг ощутила твёрдую, почти непоколебимую уверенность в завтрашнем дне. Сейра стиснула зубы, передвинула больную ногу и, неожиданно, рассмеялась, низко опустив подбородок.

Старик прав: она привыкла замалчивать обиды, надкусывать собственный язык до основания, пока рот не наполнится кровью. Сейчас, в новом настоящем, Сейра научилась неуклюже огрызаться на чужие нападки. Но сколько бы она ни скалилась, итог остаётся прежним: все видят в ней удобную жертву. Нелюдимую, колючую, замалчивающую обиды… К чему это привело? К лестнице. И падению. А ещё к перелому, который не позволит ей участвовать в испытаниях.

«Цена. У всего есть своя цена: у честности, у бесчестия, и у собственного малодушия. Старик прав, пора мне взять с них справедливую плату за причинённые страдания»

Но лорд Ирсалис уже вступил в игру. Он сделал это искусно и легко, с присущим ему хитроумием. На следующий день мистер Райт объявил, что Посвящённые будут по очереди посещать овальный кабинет хозяина особняка.

— Вам оказали высочайшую милость. – улыбнулся дворецкий, чуть скривив полные губы. – Настоятельно советую прислушиваться к мудрости лорда… И тогда, возможно, вы поймёте глубинный смысл Дара. 

Посвящённые всё чаще приходили на личные встречи с Роузвудом, и каждая подобная беседа неуловимо меняла настроение в особняке. Сейра, которой отныне помогали передвигаться безмолвные, наблюдала за всем издалека… А зрелище, поверьте, было занимательным.

Всё началось с Макуса. С его возросшей паранойи, подкрепляемой агрессивными выпадами… только на сей раз он злился не только на Сейру. Другие Посвящённые то и дело становились его мишенями по сущим пустякам. Но, Макус, казалось, мог раздуть из малейшей искры пожар ярости, и даже Фабьен не мог его успокоить.

— Чего ты вылупился? Считаешь меня слишком слабым? – Макус тряс заикающегося паренька за грудки, игнорируя призывы остальных. – Да я из тебя всё дерьмо выбью!

Сейра тогда посмотрела в сторону и заметила лорда Ирсалиса. Старик равнодушно наблюдал за ссорой с самого верха лестницы. И, поймав на себе его взгляд, Сейра едва заметно хмыкнула.

Роузвуд был пристрастен. В прошлом она не принимала его помощь… И не понимала, отчего Старик так уверен в её кандидатуре. Но сейчас ей казалось, что он, возможно, видел больше других. Острые глаза Ирсалиса пронзали Посвящённых насквозь, и все мелкие, по-детски нелепые уловки считывались им с первого взгляда.

«Старик поверил в меня, но я не верила ему… и, в конце концов, мой отказ от Дара косвенно привёл к его смерти» — подумала Сейра и невольно скривилась, опираясь на больную ногу.

С момента падения другие Посвящённые к ней не приближались. Она вновь стала пустым местом, но её упорно сопровождали едкие шепотки и взгляды… Особенно Фабьен смотрел по-змеиному насмешливо, будто говоря: «тебе не понравилось, Сейра? Дальше будет только хуже».

Однако его контроль уже не был таким безграничным. Первая трещина – срыв цепного пса Макуса. Вторая – личные беседы Фабьена с Роузвудом. Лорд Ирсалис был столь «любезен», что позволил инициативному юноше помогать дворецкому. Помощь, разумеется, была ограниченной: разобрать старые письма, или отыскать в библиотеке особо редкий экземпляр книги…

Вначале Фабьен гордился своим новым статусом, который будто выделял его среди прочих. Но затем выяснился один занимательный факт…

«У него совсем не осталось времени» — мысленно рассмеялась Сейра. – «Фабьен постоянно занят, Райт использует его, как удобную рабочую силу… и контроль над остальными Посвящёнными начинает слабеть. Поистине: не вся власть так полезна, как кажется на первый взгляд»

А ещё была Ирма. Та, кто толкнула. Та, кто не позвала на помощь. Её разговоры с Ирсалисом были самыми безобидными… на первый взгляд. Всякий раз Ирма возвращалась с гордо поднятой головой. Но чем ярче она сияла, тем завистливее становились взгляды остальных Посвящённых.

Кто-то начал распространять слухи о том, что она «любимица» Роузвуда. А дальше сплетням не было конца… Одни говорили о грязных методах Ирмы. Другие твердили, что она недостойна этого Дара.

Насмешки. Ненависть. Недоверие. Ядовитые ростки медленно оплетали особняк Роз, создавая особенную, гнилостную среду. Но Сейра, напротив – чувствовала удивительную безмятежность.

Она ежедневно посещала больничное крыло. Ей делали перевязку, поили горькими лекарствами, от которых немеет нёбо. Затем Сейра возвращалась в свою комнату, откуда выходила только на занятия.

Никто её не тревожил. Раньше Посвящённые казались сворой голодных псов. Они избрали единую жертву, и каждый пытался откусить кусочек от её душевного состояния. Но теперь эти псы передрались, перегрызлись, озверели – и возненавидели друг друга.

«Не могу не отметить искусную паутину Старика. Не то чтобы он дал мне преимущество… скорее уравнял шансы. И это, бесспорно, отличный ход»

Сейра чувствовала, как восстанавливаются её силы. До сих пор в особняке Роз было трудно жить, потому как сама атмосфера оставалась давящей, неподъёмной, чуть ослабишь бдительность – и сорвёшься с лестницы камнем. Сейра чувствовала себя ослабевшим цветком, которому физически не хватает влаги, питательных элементов и тепла.

Но сейчас её душевные корни крепнут, разрастаются, наливаются непривычной силой. Удивительные ощущения, от которых хотелось расправить плечи и держать осанку ровно.

Несмотря на травму, Сейра продолжала упрямо посещать оранжерею. Её розы медленно распускались, отвечая на кропотливые усилия. Порой она вовсе забывала о боли, часами сидела на коленях рядом с ними, и вот, в один из дней лепестки раскрылись.

— Пламя в пепле, Феникс Аурелия... – восхищённо выдохнул мистер Райт. – Вы выбрали необычный сорт, Сейра!

Дворецкий первым заметил её розы. Стебли благородного графитового цвета, острые шипы, ярко-красный оттенок лепестков по краям становился чёрным, будто пламенем опалённым…

— Этот сорт трудно вырастить. – мягко проронила Сейра, с видимым трудом поднимаясь с земли. – Но, если зацветёт – лепестки его не увянут даже от холодного ветра.

Поэтому она выбрала именно эти розы. Стойкие, мощные, острые и с крепкими корнями… Аурелия сочетала в себе всё то, о чём грезила сама Сейра.

— Потрясающе. – удовлетворённо кивнул мистер Райт. – Ваши труды достойны восхищения… Несмотря на то досадное падение, вы продолжаете трудиться, Сейра. Это крайне похвально. Я немедленно доложу лорду Роузвуду. Уверен, он будет рад посмотреть на такую красоту.

— Лорд же сейчас в отъезде? – осторожно спросила Сейра.

Она знала об этом, поскольку встречи в кабинете Ирсалиса внезапно прекратились. В отличие от них, Роузвуд мог покидать пределы особняка… По крайней мере, он часто посещал собрания Восьмигранной цитадели.

— Господин вернётся уже завтра. – улыбнулся дворецкий. – Вам придётся немного подождать.

Он бросил последний взгляд на розы и негромко вздохнул, покидая оранжерею. Той ночью Сейра засыпала в комнате, с нетерпением ожидая реакции Старика… Но именно тогда в особняке вспыхнул пожар.